По ту сторону неба

1.

      Архивариус появился в городе во вторник.       Никто не знал, откуда именно он приехал и кто его прислал. У него было неприметное лицо, серый костюм и манера говорить так, будто каждое его слово — часть официального протокола. Он ходил по Сохо с папкой в руках и задавал вопросы. Слишком много вопросов.       В книжный магазин «А. З. Фелл и Ко.» он вошёл ровно в полдень. Колокольчик звякнул, и Ази, стоявший у прилавка, сразу понял: этот посетитель пришёл не за книгами.       — Добрый день, — сказал архивариус. — Моё имя — мистер Стоун. Я представляю городской архив. Мы проводим инвентаризацию исторических зданий в этом районе.       — О, — Ази поправил бабочку. — Чем могу помочь?       — Ваш магазин, насколько я понимаю, занимает это помещение с тысяча девятьсот девяносто второго года?       — Девяносто третьего, если быть точным. Но да, уже довольно давно.       — И вы владелец?       — Да. Ази Фелл.       Архивариус сделал пометку в своей папке. Движения у него были точные, механические — как у человека, который привык к порядку и не терпит отклонений.       — Я также изучаю прилегающие здания, — продолжал он. — Кинотеатр «Парадиз», например. Вам знакомо это заведение?       Ази почувствовал, как внутри что-то холодеет.       — Да, конечно. Прекрасное место. Старое кино.       — Старое и, к сожалению, убыточное. Городской совет рассматривает вопрос о досрочном сносе. Есть некоторые... несоответствия в документах.       — Какие именно?       — Боюсь, я не уполномочен разглашать детали. — Архивариус улыбнулся — вежливо, бездушно. — Но я бы советовал вашим знакомым, если таковые имеются, поторопиться с решением вопроса. Времени осталось немного.       Он закрыл папку, кивнул и вышел. Колокольчик звякнул снова. Ази стоял у прилавка, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как внутри разрастается тревога.       — Кто это был? — спросил Кроули, появляясь из-за книжного стеллажа. Он всё утро работал в своём углу и, судя по хмурому выражению лица, слышал достаточно.       — Архивариус.. Он спрашивал про магазин. И про «Парадиз».       — Про «Парадиз»? — Кроули нахмурился. — Что ему нужно от кинотеатра?       — Он говорил о сносе. О каких-то несоответствиях в документах. — Ази потёр переносицу. — Мне это не нравится, Энтони. У него был такой вид, будто он знает что-то, чего не должен знать.       — Архивариусы всегда так выглядят, это у них профессиональное.       — Нет, тут другое. Он смотрел на меня так, будто я — часть какого-то... плана.       Кроули подошёл ближе и положил руку на плечо Ази.       — Тогда нужно предупредить остальных. Если он угрожает «Парадизу», это касается всех.       Ази кивнул и потянулся за телефоном.

***

      Встречу назначили на вечер того же дня. Габриэль предложил свой главный паб — «Лоурэнс», — тот самый, с дубовыми панелями и камином, который он открыл три года назад и до сих пор считал своей лучшей работой.       К семи вечера все были в сборе.       Ази и Кроули приехали на «Бентли» — Кроули всю дорогу молчал, и Ази знал, что это неспроста: он обдумывал, анализировал, просчитывал варианты. Беатрис пришла после лекции, всё ещё в строгом костюме, и сразу села за стол, открыв ноутбук. Габриэль стоял у бара, разливая напитки — сегодня он был не владельцем, а хозяином, и это чувствовалось в каждом его жесте. Адам подключился по видеосвязи из Индии — загорелый, взъерошенный, счастливый. Его лицо на экране ноутбука улыбалось всем и каждому. Джош сидел рядом с ноутбуком, время от времени касаясь экрана пальцами, будто хотел дотронуться до Адама через тысячи миль. Мюриэль и Эрик пришли последними — запыхавшиеся, взволнованные, с папкой документов.       — Итак, — начал Габриэль, когда все расселись. — У нас проблема. Кто-то хочет снести «Парадиз» раньше срока.       — Не кто-то, — поправила Мюриэль. — Архивариус. Он приходил к нам вчера. Задавал вопросы про документы, про право собственности, про пожарную безопасность. У него папка с предписаниями. Если он найдёт хотя бы одно нарушение...       — Он найдёт, — мрачно сказал Эрик. — Этому зданию сто лет. Там везде нарушения.             — Значит, нужно их опередить, — сказала Беатрис, не поднимая глаз от ноутбука. — Я проверила документы, которые оставил архивариус. Там есть нестыковки.       — Какие именно? — спросил Габриэль.       — Даты и подписи, а некоторые страницы выглядят так, будто их подделали. Я не эксперт, но...       — Я эксперт, — раздался голос Адама из ноутбука. Все повернулись к экрану. — Точнее, почти эксперт. Я изучал земельное право перед отъездом. И я вижу как минимум три нарушения в процедуре. Если мы сможем доказать, что постановление о сносе составлено с ошибками, мы выиграем время.       — Сколько времени? — спросила Мюриэль.       — Месяц. Может, два.       — Этого хватит, — вставил Джош. — Я могу организовать благотворительный концерт в «Парадизе». Сбор средств. Привлечь внимание прессы.       — А я подключу связи, — добавил Габриэль. — У меня есть пара знакомых в городском совете. Не то чтобы друзей, но должников — точно.       — А я... — Беатрис на секунду задумалась, — я могу найти научные нестыковки в их аргументации. Если они ссылаются на аварийное состояние здания, пусть докажут. С цифрами. С расчётами. Я проверю каждый.       Кроули, сидевший в углу и до этого молчавший, поднял голову.       — А мы с Ази займёмся архивариусом. Узнаем, кто он, откуда, кто его прислал. Не может быть, чтобы у городского архива был интерес к старому кинотеатру. Тут что-то другое.       Ази взял его за руку под столом и легонько сжал. Кроули не ответил, но уголки его губ дрогнули.       — Значит, план такой, — подытожил Габриэль. — Адам — документы. Беатрис — экспертиза. Джош — концерт. Я — связи. Ази и Кроули — архивариус. Мюриэль и Эрик — вы держите оборону в «Парадизе». Встречаемся через неделю.       — И ещё кое-что, — сказала Мюриэль. Она встала и обвела взглядом всех собравшихся. — Я хочу сказать спасибо. Всем вам. Мы с Эриком... мы думали, что мы одни. Что никто не поможет. А теперь здесь восемь человек, которые верят в «Парадиз». Я не знаю, почему это происходит. Как будто мы всегда знали друг друга.       В комнате повисла тишина. Странная. Глубокая. Как будто слова Мюриэль затронули что-то, о чём все думали, но никто не решался сказать вслух.       — Я чувствую то же самое, — тихо сказал Ази. — Как будто мы уже встречались. Где-то. Когда-то.       — И я, — добавил Кроули.       — Я тоже, — сказала Беатрис.       Габриэль кивнул. Джош улыбнулся своей загадочной улыбкой. Адам на экране ноутбука молча смотрел на всех, и глаза его блестели.       — Может, это и есть судьба, — сказал он. — Я не знаю. Но я рад, что мы здесь.       — Тогда за «Парадиз», — Габриэль поднял бокал.       — За «Парадиз», — ответили все хором.

***

             Вечером, когда все разошлись, Ази и Кроули вернулись в магазин. «Бентли» припарковалась у тротуара — теперь уже не за углом, а прямо перед входом. Это стало традицией.       В магазине было тихо. Дерек давно ушёл домой, оставив на прилавке очередную записку: «Кроссворд на завтра готов. "Пять по вертикали" — сами разберётесь. Спокойной ночи.»       Ази взял записку и улыбнулся.       — Он стал сентиментальным.       — Это ты на него влияешь, — ответил Кроули, снимая пальто. — Ты на всех влияешь.       — В хорошем смысле?       — В лучшем.       Они поднялись наверх. В спальне горела лампа — та самая, с тканевым абажуром, которую Ази купил на блошином рынке много лет назад. Кроули сел на край кровати и стянул рубашку. Ази подошёл сзади, положил руки ему на плечи.       — Ты сегодня много молчал, — сказал он.       — Думал.       — О чём?       — О том, что всё это странно. Восемь человек, которые никогда не встречались, собрались в одном пабе и говорят о судьбе. Архивариус, который охотится за старым кинотеатром. И мы с тобой... — он запнулся. — Я никогда не думал, что смогу быть частью чего-то такого. Команды. Семьи.       — Это и есть семья, Энтони. Не та, в которой рождаются. Та, которую выбирают.       Кроули повернулся и притянул Ази к себе.       — Я выбрал тебя, — сказал он. — Остальное — приятное дополнение.       — Остальное — это наши друзья.       — Наши друзья, — повторил Кроули, пробуя слова на вкус.       Ази наклонился и поцеловал его — мягко, нежно, без той отчаянной страсти, что была в их первую ночь. По-другому. Как люди, которые знают, что у них есть время.       Кроули ответил — и поцелуй стал глубже, теплее. Его руки легли на талию Ази, притягивая ближе. Ази запустил пальцы в его волосы — тёмные, всё ещё влажные после дождя.       — Я хочу тебя, — прошептал он.       — Я всегда тебя хочу.       Они опустились на кровать. На этот раз — без спешки, без ярости, без книг, падающих с полок. Медленно. Осознанно. Как люди, которые знают, что у них впереди много ночей, но каждая — важна. Кроули целовал его плечи, шею, ключицы — каждое прикосновение было мягче, чем в прошлый раз. Он больше не доказывал ничего. Просто любил.       Ази стонал тихо, почти беззвучно, закусывая губу. Его пальцы скользили по спине Кроули, чувствуя, как мышцы напрягаются и расслабляются в такт движениям. В этот раз они не торопились. В этот раз они знали: завтра будет новый день, и они встретят его вместе.       Когда всё закончилось, они лежали, переплетясь пальцами. За окном шумел дождь. Кроули смотрел в потолок и думал о том, что сказал Ази. Семья. Команда. Наши друзья.       — Ангел, — прошептал он.       — Ммм?       — Я рад, что ты догнал меня под дождём.       Ази повернулся на бок и поцеловал его в плечо.       — Я тоже. Спи, Энтони.       — Спокойной ночи, Ази.       Они уснули одновременно, и ни одному из них не приснилось ничего плохого.

2.

      Габриэль впервые привёл Беатрис в свой главный паб не как гостью.       Он не знал, как это назвать. «Моя женщина» звучало глупо. «Моя девушка» — слишком молодо. «Моя Беатрис» — слишком лично. Он не говорил ничего. Просто держал её за руку, когда они вошли в зал, и не отпускал весь вечер.       Сотрудники переглядывались. Они никогда не видели босса таким. Габриэль Лоурэнс, который всегда был собранным, жёстким, требовательным, сейчас стоял у барной стойки и улыбался — не дежурной улыбкой, а той самой, настоящей, — глядя, как Беатрис пробует фирменный коктейль.       — Кислый, — сказала она. — Но мне нравится.       — Это новый рецепт. Названия ещё нет.       — Назови «Четверг».       Габриэль замер. Потом рассмеялся — тихо, удивлённо.       — Ты серьёзно?       — Вполне. В честь всего, что мы пережили.       — Тогда «Четверг». — Он кивнул бармену. — Запомни.       Беатрис поставила бокал и посмотрела на него. В её взгляде было что-то новое — не осторожность, не скепсис, а тепло. Настоящее. Живое.       — Знаешь, что я поняла? — сказала она.       — Что?       — Я чувствую себя важной.       — Ты всегда была важной. Я просто не умел это показать.       — Теперь умеешь.       Габриэль взял её руку и поцеловал — прямо там, у барной стойки, на глазах у всего персонала. Беатрис не отдёрнула руку. Она улыбалась.       Ночью, у него дома, она сказала:       — Я хочу попробовать кое-что новое.       Габриэль, уже снимавший рубашку, обернулся.       — Что?       Она подошла к нему и толкнула на кровать — не грубо, но властно. Села сверху, уперев руки в его плечи.       — Контроль, — сказала она. — Ты всегда контролируешь. Сегодня — я.       Габриэль смотрел на неё снизу вверх. В его глазах мелькнуло удивление, потом — что-то ещё. Что-то, чего она никогда не видела прежде.       — Хорошо, — сказал он. — Сегодня — ты.       И он отдал контроль. Впервые в жизни.

3.

      Благотворительный концерт назначили на следующую субботу.       Джош репетировал каждый день — в пустом зале «Парадиза», перед погасшим экраном. Акустика здесь была особенная: звук отражался от старых бархатных стен и возвращался, смягчённый, тёплый, как эхо из другой эпохи.       Мюриэль и Эрик сидели в первом ряду и слушали. Иногда Джош просил их подпеть — и Мюриэль, краснея, выдавала несколько нот, а Эрик тихо отбивал ритм ладонью по подлокотнику.       — У нас получится, — сказал Эрик в один из вечеров. — Я чувствую.       — Я тоже, — ответила Мюриэль. — Но даже если нет... спасибо тебе. За всё.       — За что «за всё»?       — За то, что вышел из дома. За то, что поверил в меня. За то, что мы вместе.       Эрик наклонился и поцеловал её в лоб.       — Это ты спасла меня, Мюриэль. Не наоборот.       Она ничего не ответила. Просто взяла его за руку и продолжила слушать, как Джош поёт про две звезды, которые никогда не гаснут.

4.

      Адам не спал.       Он сидел на веранде волонтёрского лагеря, завернувшись в плед, и смотрел на звёзды. Здесь, в Индии, они были совсем другими — ярче, ближе, настоящими. Он думал о Джоше. О концерте, который тот готовит. О том, что через две недели они увидятся.       Телефон завибрировал. Сообщение от Джоша: «Я написал новую песню. Про сад. И про нас. Приедешь — сыграю.»       Адам улыбнулся и набрал ответ: «Жди. Две недели. И саженец.»       Он отложил телефон и снова посмотрел на небо. Где-то там, за миллиарды миль, светила туманность «Сад Эдема». Он не знал, почему она так называется. Но ему казалось, что это правильно.