Where We Find God/Где мы находим Бога

      Дин чувствовал, как отец обнимает его — скорее утешая, чем сдерживая. В этом было что-то смутно знакомое, возможно, из самого раннего детства, но в основном это лишь напоминало ему, насколько неправильной стала ситуация. Его отец не утешал сыновей.       Обычно братья сами друг друга, и Дин давно с этим смирился. Возможно, они с Сэмом уже переросли более явные проявления нежности, но всегда находили другие способы быть рядом друг с другом.       Вот почему Дин не мог видеть брата таким — откровенно сломленным. Вся сторона лица Сэма была в синяках, один глаз полностью заплыл. Из левой руки торчала кость, сбоку сочилась кровь. Всего этого было достаточно, чтобы довести Дина до грани, но судороги, пережитые Сэмом, пробили ту скалу, которую он воздвиг вокруг души.       Сэм мог умереть.       Осознание того, что он может остаться без брата, пронзило грудь Дина такой острой болью, что его затрясло. Семья была единственным, что у него осталось, единственной хорошей вещью в его жизни.       Пожалуйста, не умирай, Сэмми. Не оставляй меня.       Старший доктор, которого Дин оттолкнул к стене, внезапно поднял глаза от все еще бьющегося пациента и крикнул санитарам:       — Уберите отсюда его родственников!       С момента начала припадка прошла не больше минуты, но брату и отцу Сэма эти секунды показались часами.       — Нет, — голос сына был полон решимости. Джон снова почувствовал, как сын напрягся в его руках, когда двое мужчин приблизились. — Я не оставлю его, — прорычал он.       — Сэр, вам обоим нужно уйти прямо сейчас, — сказал тот, что повыше, указывая на дверь позади них. — Мы вызовем охрану, если вы не подчинитесь.       Когда Джон автоматически приготовился к схватке — выглядел почти таким же недовольным и злым, как Дин, более низкий темнокожий мужчина поднял руки в неугрожающем жесте и кивнул в сторону стола.       — Так вы не помогаете своему сыну, — он бросил взгляд на Дина. — Ни одному из них.       Джон почти мог прочитать мысли этого человека,: вы правда хотите, чтобы это осталось последним воспоминанием о его брате? Что вы оставите своему ребенку?       Джон тяжело сглотнул — образ Мэри вспыхнул в сознании с болезненной ясностью. Никакие прекрасные воспоминания не могли стереть эту картину ужаса из его головы или сердца.       — Дин, пошли.       Дин напрягся, чувствуя знакомое предательство, и покачал головой:       — Нет.       — Дин, — Джон сильно встряхнул его, — мы должны позволить им помочь Сэму. Мы мешаем.       Высокий санитар, который явно жаждал драки, шагнул прямо к Дину. Джон оттеснил его назад. Человек явно думал, что имеет дело с обычным подростком, а не с обученным убийцей, каким был его сын. Джон ужесточил голос:       — Не усложняй.       Дин вырвался из рук отца и уставился на этого наглого клоуна. Он мог бы вытереть им пол пол без проблем. Но один взгляд на группу людей, все еще окруживших его брата, и Дин понял: оно того не стоит. Он не станет рисковать Сэмом — даже ради того, чтобы остаться с ним.       Прости, братишка.       Бросив на отца последний сердитый взгляд, Дин протолкнулся мимо и выбежал из смотровой.       — Простите, — искренне заметил самый спокойный из санитаров. — Это не легко…       — Вы даже понятия не имеете, — резко оборвал его Джон. Он еще раз посмотрел на Сэма и взмолился о том, чтобы у него была возможность создать с сыном еще достаточно воспоминаний, чтобы перекрыть ужасные звуки, запахи и образы, которые только что навсегда врезались в его сердце. Со вздохом смирения, борясь с каждым отцовским инстинктом, он развернулся и пошел за сыном, которому он еще мог помочь.       Дин решительно пошел в приемный покой.       Он обошел Марти, который быстро встал, заметив молодого человека, и направился прямиком к двум девушкам, которых приметил еще при входе. Дин Винчестер редко входил в любую ситуацию, не оценив всех игроков на поле. Его отец был на редкость хорошим учителем.       В любое другое время эти девушки могли привлечь его внимание совсем по другим причинам. Но сейчас, когда он пришел за Сэмом, они были просто напоминанием что здесь, в больнице, есть еще кое-что, с чем нужно разобраться.       Он заметил, как наивные голубые глаза округлились, когда он приблизился, и испытал от этого явное удовлетворение. Было время, когда он подумывал закадрить ту самую дорогую трофейную девушку, которой Джефф любил хвастаться по всему городу, просто чтобы его взбесить. Это было бы как отнять конфету у ребенка. И это было бы так оправданно, учитывая, как Уилкерсон и его богатые дружки относились к Сэму. Но брат отговорил его, приведя два очень веских довода: она была с Джеффом и несовершеннолетняя.       — Какого черта твой дружок сделал с моим младшим братом?       Сейчас было не время для шуток или обаяния. Дин в них не нуждался.       Когда он навис над блондинкой в ее глазах мелькнул страх. Охотник чувствовал, как страх исходит от нее волнами, и это только подливало масла в огонь его гнева.       Сердце Даны Сентель ушло в пятки, когда мускулистая фигура очень разъяренного Дина Винчестера практически прижала ее к креслу. Это было не то, на что она надеялась, когда говорила Лизе, что хотела бы познакомиться поближе с новым парнем с «плохой стороны дороги». Теперь лицо Дина было так близко, что она видела золотые искры в его кипящих зеленых глазах и чувствовала горячее дыхание на своей щеке.       Она отодвинулась назад, пытаясь говорить спокойно:       — Я не знаю, о чем ты, Дин.       Дин схватил ее за руку и сжал достаточно сильно, чтобы вырвать короткий вздох:       — Не играй со мной, милая. — В приемном покое было всего несколько других посетителей, а учитывая, что ночь с субботы на воскресенье перевалила за второй час, Дин не ожидал, что кто-то придет спасать драгоценных девиц. У всех людей в больнице в такой наверняка хватало своих проблем. К тому же Дин не замечал, чтобы ген «героя» часто проявлялся в стандартной человеческой ДНК. — У меня нет терпения на твои тупые игры.       Образ сексуального плохого парня, возможно, не раз приходил ей в голову с тех пор, как его семья переехала в город, но все мысли о романтике вылетели из головы Даны, когда она увидела едва сдерживаемую ярость на красивом лице.       — Я… это не игра.       Дин рассмеялся бы, если бы отвратительный запах ее духов не смешивался так чудовищно с запахом крови и рвоты, который он все еще помнил по тем минутам с Сэмми.       — Тогда я скажу очень четко и медленно, специально для тебя. Что… Уилкерсон… сделал с Сэмом?       Брюнетка, которую звали Лиза, наконец заговорила:       — У нас была вечеринка на пляже, вот и всё. Сэм пришел с Джейком и Джеффом.       Дин отпустил Дану и уставился на ее подругу:       — И?       Девушка пожала плечами — не так испуганно, как ее спутница:       — И мы веселились, расслаблялись… ну, знаешь. — Глаза у нее были остекленевшие и налитые кровью. Она подарила Дину обманчиво невинную улыбку.       Дин глубоко вздохнул, с трудом сдерживая желание придушить накачанную наркотой сучку:       — Мой брат считает, что пробежать пять миль или прочитать какую-нибудь гребаную книгу по школьной программе — это «расслабиться», а не тусить с кучкой отбитых неудачников.       Брюнетка снова пожала плечами:       — Сэм хороший парень.       Это, кажется, только разозлило Дина еще больше. Он схватил стул, на котором сидела девушка, и сильно тряхнул его. Прощай, тонкий подход.       — Он слишком хороший парень, и он не сел бы в машину к такому отребью, как Уилкерсон, если бы этот сукин сын не напоил его.       — Сэм не пил, — сказала Дана. — Его накачали.       Дин впился в нее взглядом.       — И, полагаю, из воды вышли гигантские русалки и тоже плюхнулись на песок?       Брюнетка вздохнула с таким видом, будто вся эта драма ей надоела. Дин начал подозревать, что она тоже была под кайфом.       — Слушай, чувак, Джефф подмешал ему кое-что в напиток. Отстань от нас.       Хотя он сам это подозревал, признание все равно обдало Дина ледяной яростью, словно его окатили ведром ледяной воды.       — Что он сделал?       — Это была просто шутка, — добавила Дана, будто это всё объясняло. — Сэм такой правильный и зажатый. Джефф просто прикалывался над ним.       Дин почувствовал руку на плече, стряхнул ее и боролся с желанием стереть идиотскую ухмылку с лица Даны.       — Что он ему дал?       — Дин, — Марти наблюдал за противостоянием и подошел, когда ситуация начала выходить из-под контроля. Он знал, что парень не стал бы слушать его предостережений, обращенных к девушке Уилкерсона, но теперь испугался, что Дин зайдет слишком далеко, особенно в свете того, что он только что услышал от Лизы Хендерсон. — Пусть полиция разбирается.       Дин проигнорировал его.       — Скажи мне!       Сэм ни в коем случае не был глупым. Он бы не доверился Уилкерсону.       — GHB, — снова заговорила высокая подруга Даны. — Не знаю, сколько.       Охотник развернулся, прошел мимо Марти и направился прямо к медсестре, которая совсем недавно пыталась его остановить.       — Передайте врачам, которые работают с моим братом, Сэмом Винчестером, что ему подмешали GHB.       Медсестра оторвалась от экрана компьютера и нахмурилась, глядя на молодого человека. Когда она зашевелилась недостаточно быстро, Дин ударил кулаком по стойке.       — Сейчас же, черт возьми!       — Дин! — Джон только что вернулся в приемный покой, пытась собраться с мыслями, и увидел своего старшего сына в режиме полномасштабной ярости.       Дина оттолкнул отца прежде, чем тот успел вмешаться.       — Остынь.       — Пап, ты не понимаешь.       — Я не понимаю? — Глаза Джона заволокло красным от ярости. Он прижал Дина к белой стене за их спинами и удержал его там. — Перестань вести себя как малолетний панк и возьми себя в руки, пока я не отправил тебя домой.       На секунду в глазах Дина промелькнула ярость, но быстро сменилась вызывающим блеском:       — Да, конечно. Никто не заставит меня уехать отсюда, пока я не узнаю, что с Сэмом всё в порядке. Даже ты.       — Спокойно, Джон, — Марти встал позади двух Винчестеров, готовый разнять их в случае необходимости. Когда он увольнялся из армии, то думал, что оставил подобную домашнюю драму позади. Очевидно, нет. — Дин пытался сообщить медсестре кое-какую информацию о Сэме.       Водитель эвакуатора посмотрел на женщину.       — Слушай, Марта. Парень сказал правду. Передайте им, что в крови Сэма GHB.       — Ему его подмешали, — горячо выплюнул Дин, и отец наконец отпустил его. Молодой охотник поправил куртку и посмотрел на отца. — Уилкерсон накачал его наркотиками.       Джон отвернулся от сына и повернулся к Коллинзу:       — Что он сделал?       — Очевидно, дал ему GHB на вечеринке.       — Что это за хрень? — Джон никогда не слышал о веществе, обозначенномтими инициалами. Какой-то новый напиток?       Марти вздохнул.       — Изначально это был нелегальный стимулятор для набора мышечной массы. Теперь — очень популярный клубный наркотик. Выпускается в жидкости или порошке. Сильный кайф. Бесцветный. Без запаха. Практически не обнаруживается. И смертельно опасен.       — Жидкий экстази, — сказал Дин за спиной отца.       Джон резко развернулся к нему, будто тот был каким-то демоном.       — Что?       Как, черт возьми, один из его сыновей знал, что такое GHB? С ранних лет он установил закон: никакого алкоголя и наркотиков в жизни его мальчиков. Делай, как я говорю, а не как я делаю.       Дин пожал плечами, он выглядел слишком осведомленным и уверенным. Почти так же, как когда говорил о машинах или оружии.       — Соленая вода, героин для бедняков, — он горько усмехнулся. — «Легко лечь» — моё любимое. У него куча названий, пап. Но Сэмми ничего об этом не знает.       — Черт побери! — Джон яростно потер глаза. — Что, мать вашу, не так с нынешними детьми? — В его детствес украсть сигареты или пиво уже считалось серьезным делом.       Он устало посмотрел на сестринский пост. Медсестра повесила трубку и прочистила горло, привлекая внимание.       — Я передала информацию доктору Дэниелсу. Он сказал передать вам, что вашего сына удалось стабилизировать и что с вами свяжутся в ближайшее время.       Джон кивнул, грубо схватил старшего сына за куртку и усадил их обоих на стулья у стены. Он толкнул Дина на один из них и получил ожидаемый взгляд от своего «проблемного ребенка». Марти присоединился к ним.       — Так я понимаю, с Сэмом всё нехорошо.       Джон сел и покачал головой.       — Да, нехорошо.       — Я знаю, это не принесет облегчение, но могло быть и хуже, Джон, — Марти с трудом сглотнул, когда изуродованное тело Джейка МакГи всплыло в его памяти. — Гораздо хуже.       Дин не обращал внимания на разговор. Он предпочел сосредоточиться на зловещих часах на стене напротив. Он был уверен, что эти чертовы стрелки заколдованы — они ползли по циферблату так медленно, словно попали в какую-то странную, искаженную реальность.       Он знал, что Дана и ее подружка-обдолбыш уставились на него. Его мало утешало то, что где-то в больнице лечили Уилкерсона и еще одного панка. Если они смогли уйти с места аварии, то были не в таком уж плохом состоянии, как Сэм. Хотя Дин это исправит.       Он провел рукой по волосам, пытаясь выбросить из головы образ бьющегося в конвульсиях Сэма. Выражение чистого ужаса в глазах брата.       Сэма было тяжело испугать по-настоящему, черт возьми, он умел терпеть боль. Лучше, чем кто-либо. И та неприкрытая эмоция на его лице была чем-то, чего Дин не видел годами. И теперь она пожирала его заживо.       Работа Дина — защищать Сэма. Он дал это обещание много лет назад себе и своей мертвой матери, но главное, он дал его младшему брату. Тому младенцу, с которым он проводил бессонные ночи, которого укладывал спать и рассказывал ему истории. Тому младшему брату, которого научил бросать футбольный и бейсбольный мяч, плавать и кататься на велосипеде. Черт.       Разве я не учил его остерегаться таких парней, как Уилкерсон?       Мысль о придурке, который все это устроил, вызвала новую волну ярости. Дин хотел вскочить, ударить кулаком в стену или хотя бы зашагать по комнате. Но один взгляд на отца — и он понял. что Джон снова насядет на него. Гиперактивность и нетерпение Дина не любили ни отец, ни Сэм. Они сводили его с ума своим спокойствием.       Вместо физических действий он позволил своему сознанию перебирать способы, которыми можно пытать Уилкерсона. Несмотря на строгий этический кодекс о неприкосновенности человеческой жизни, который Джон внушил обоим сыновьям, Дин боялся, что удача Джеффа вот-вот кончится. В конце концов, Дина учили защищать невинных от зла.       Сэм был невинен, испуган и ранен. А Уилкерсон был злом. Для Дина это всё решало.       Он прокручивал все это в голове почти час, когда наконец открылись двери и вышел молодой доктор, который всего на мгновение позволил Дину остаться с Сэмом до припадка.       — Мистер Винчестер?       Джон оказался на ногах быстрее, чем Дин успел моргнуть.       — Как мой сын, доктор?       Доктор Дэниелс жестом предложил мужчинам сесть, взял одно из неудобных желтых кресел и придвинулся к ним.       Он сел и глубоко вздохнул — как человек, собирающийся произнести слишком знакомую и малоприятную речь.       — Пока мы говорим, Сэма везут на операцию. У него сложный перелом руки, и это требовало немедленного вмешательства.       — Почему я чувствую, что это меня волнует меньше всего?       Дин перевел взгляд с отца, произнесшего эти слова, обратно на Дэниелса.       — Потому что так оно и есть, мистер Винчестер. Ваш сын получил серьезную черепно-мозговую травму. Удар был такой силы, что его мозг ударился о череп. — Доктор с силой стукнул кулаком по раскрытой ладони.       Дин вздрогнул.       — Когда это происходит, возникают сильные ушибы, а иногда и кровоизлияние в черепную полость, что вызывает отек и давление.       — Это вызвало припадок? — Дин наконец обрел голос, и ему было наплевать, что отец выглядит раздраженным тем, что он вмешался в разговор без приглашения.       Дэниелс посмотрел на него.       — Припадки не редкость при черепно-мозговых травмах. По сути, ваш брат пережил то, что раньше называлось большим эпилептическим припадком. Теперь мы называем это генерализованным тонико-клоническим приступом. Я буду честен: это не обнадеживающий признак.       Врач перевел взгляд на Джона.       — Если говорить просто, то травма головы нарушает нервные пути, вызывая, по выражению неспециалистов, короткое замыкание электрических функций мозга.       — Но вы сказали, что это нормальная реакция? — снова перебил Дин, отчаянно ища хоть какую-то уверенность, которую не получал от этой путанной докторской речи.       Дэниелс кивнул.       — Около пяти процентов сотрясений могут вызывать судороги. При тяжелых ушибах этот показатель возрастает до пятидесяти.       — Значит, у моего сына серьезная травма?       — Здесь всё становится немного сложнее, — он снова посмотрел на Дина, — в свете информации, которую мы получили. — Дэниелс вздохнул. — Гамма-гидроксибутират — GHB — очень токсичен для мозга. Он может вызывать те же побочные эффекты, что и тяжелое сотрясение. Рвоту, потерю сознания, дезориентацию и агрессивное поведение. А еще — тяжелые судороги, за которыми может последовать кома. Я отправлю кровь на анализ, но пока не смогу точно определить, что именно вызвало состояние Сэма.       — Кома? — Это слово ударило Дина. — Вы хотите сказать, мой брат в коме?       — Да.       Дин почувствовал, будто доктор ударил его кулаком в живот.       — Это значит…       Дэниелс поднял руку, останавливая его:       — Это значит, что его тело отключилось, чтобы выздороветь. Было ли это вызвано наркотиком или травмой — я пока не уверен. — Он пристально посмотрел на Дина. — Но меня обнадеживает тот факт, что брат узнал вас. Он говорил с вами связно. Это очень хороший знак.       Когда Дин не ответил, вмешался Джон:       — Каков ваш план лечения?       Доктор снова перевел взгляд на отца Сэма. Этот человек был воплощением спокойной решимости, хотя в его темных глазах легко читалось беспокойство.       — После операции мы будем контролировать его внутричерепное давление. При необходимости можно сделать дренаж. Также мы можем применить высокие дозы барбитуратной терапии, чтобы снять давление, но это рискованно, учитывая неизвестное количество наркотика в его системе.       Черт бы тебя побрал, Джефф Уилкерсон.       — Мой брат поправится? — Только это и волновало Дина. Он мог бы послать к черту весь этот медицинский бред, который нес этот парень. Имело значение лишь одно — услышать пять маленьких слов: с Сэмом всё будет в порядке.       — У него хорошие шансы, сынок.       Дину хотелось закричать на этого человека — он не сын ему, и его ответ неприемлем. Но вместо этого Дин сжал кулаки и прикусил язык.       — Как долго продлится операция?       Как, черт возьми, отец умудряется оставаться таким спокойным? Дин хотел его задушить.       — Не больше часа. У нас отличные ортопеды. После реабилитации Сэм полностью восстановит функцию руки.       Если он выйдет из комы! Дин чувствовал, как гнев пульсирует в его теле кувалдой.       — Когда мы сможем его увидеть?       Дин слышал голос отца будто издалека. Черные пятна плясали на периферии зрения.       — Как только мы переведем его из операционной, я пришлю за вами. Он будет в реанимации.       Доктор Дэниелс встал — и в тот же миг двери в лечебную зону снова открылись. Из них вышел пожилой мужчина в дорогом костюме, следом еще один врач и молодой веснушчатый полицейский.       Но все они отошли на второй план, когда появился Джефф Уилкерсон.       Рядом с ним шел другой парень, у обоих на головах белели свежие повязки, лица были залеплены пластырями. Мужчина в костюме и офицер о чем-то разговаривали и улыбались.       Дин поднялся — отец и Марти, все еще говорившие с Дэниелсом, не заметили его движения. Это не имело значения. В этот момент потребовалась бы армия, чтобы удержать Дина от Джеффа Уилкерсона.       Джефф заметил Дина за мгновение до того, как Винчестер нанес первый удар.       Удар был такой силы, что у Уилкерсона зазвенело в ушах и откуда-то брызнула кровь. Он рухнул бы на пол, даже если бы Дин не схватил его, они оба проскользили по гладкому кафелю и врезались в стулья, словно кегли в натуральную величину.       — Я убью тебя! — прорычал Дин, снова обрушивая кулак на лицо Уилкерсона. — Ты, гнилой сукин сын!       Каждый удар подпитывал жажду мести Дина. Тот факт, что Джефф отбивался и хныкал под ним, разжигал его злость, Дин хотел причинить ему столько же боли, сколько пережил Сэм.       Может, если ударить достаточно сильно, у Джеффа начнутся судороги. Может, его вырвет и он отключится. Может, если приложить достаточно усилий, Дин сможет переломать кости Уилкерсона.       Он уже вцепился в пушистые светлые волосы Джеффа и начал бить его головой об пол, когда наконец заметил, что кто-то оттаскивает от уже почти бездыханного подростка.       Слух Дина медленно возвращался — звон в ушах стих настолько, что он услышал крики и вопли вокруг.       Он услышал голос отца:       — Дин, ты его убьешь!       Дину захотелось истерически рассмеяться. Папа, ты что, думал, воспитал любителя?       Отец Джеффа и другой парень орали. Врачи сновали туда-сюда. Глупая Дана плакала. Сука. Интересно, сколько бы она плакала на похоронах МакГи? Или Сэма?       С нечеловеческой силой Дин вырвался из рук отца и Марти и снова бросился на свою цель пиная ногами. Ему удалось нанести несколько удачных пинков по голове и телу Уилкерсона, а потом чей-то кулак врезался ему в лицо.       Голова Дина дернулась назад, но он не почувствовал боли от этого удара.       Руки снова обхватили его, оттаскивая от Уилкерсона, который стонал на полу. Гребанная скотина.       На этот раз удар пришелся в подбородок. Дин опустился на колени, красная пелена, окутавшая его зрение, начала рассеиваться.       — Отпустите меня! — услышал он собственный крик. — Я прикончу этого ублюдка!       А потом мускулистая рука обхватила его за горло и перекрыла ему кислород.       Когда его лишили драгоценного воздуха, Дину показалось, что он слышит голос отца, бормочущего что-то вроде:       — Прости, черт возьми.       Он увидел яркий свет. Это Сэм ждал его?       А потом пришла темнота.