Часть 6
11 июня 2026 г., 18:50
Когда Дин пришел в себя, он сначала решил что ему крепко досталось на охоте.
Голова болела, будто он перебрал с выпивкой прошлой ночью. Вялые руки и ноги не желали подчиняться, веки тоже отказывались сотрудничать. Но что-то важное, затаившееся на границе памяти, требовало от него все вспомнить.
Резкие лучи света ударили в глаза, и он сразу ощутил чужое присутствие рядом. Годы тренировок вступили в действие и он понял что рядом незнакомец.
Он осторожно повернул голову и, увидев мужчину в кресле, вспомнил все события, приведшие к последнему разгрому Дина Винчестера.
Быстро садиться после удушья и, судя по всему, успокоительного — не самая умная идея. Дину с трудом удалось подавить тошноту.
— Сколько тебе лет, парень?
Дин посмотрел на полицейского и попытался провести рукой по волосам, но обнаружил, что его наручниками приковали к металлическим перилам кровати. Он вздохнул и с трудом сглотнул. Горло болело адски.
— Где мой отец?
— Он в реанимации.
Сэм.
— С моим братом всё в порядке?
Офицер небрежно пожал плечами — и Дин почувствовал, как беспокойство и гнев разгоняют последний туман, застилавший мысли.
— Я хочу поговорить с его врачом, — Дин поднял руку и дернул наручники. — И какого черта я в наручниках?
— Вы напали на семнадцатилетнего парня на глазах у нескольких свидетелей, включая его отца, окружного прокурора и заместителя шерифа, то есть меня. Вам повезло, что вы очнулись на больничной койке, а не в тюремной камере.
— Я убил Уилкерсона?
Молодой офицер выглядел слегка ошеломленным.
— Нет.
— Тогда, я бы сказал, что это ему повезло.
— Вы хотите сказать, что пытались убить Джеффа Уилкерсона?
— Нет, он не собирался этого делать, Билли, — Марти вошел в комнату как раз вовремя, чтобы услышать компрометирующий вопрос офицера Меца. — Парень был расстроен. — Он посмотрел на Дина, затем снова на Билла. — Он переживал за младшего брата. А Уилкерсон, если мне не изменяет память, напился и сел за руль.
.
Лицо Меца вспыхнуло.
— Это не твое дело, Марти. Насколько я помню, ты сдал значок несколько лет назад.
Марти отмахнулся от глупого ответа.
— Я арестовывал пьяных водителей и выписывал штрафы за парковку, когда ты у тебя еще молоко на губах не высохло.
Молодой полицейский обвиняюще указал на Дина:
— Если ты такой умный и опытный, то должен знать, что этот парень совершил нападение при отягчающих обстоятельствах — если не покушение на убийство, — и на несовершеннолетнего, между прочим.
— А если бы ты не засунул голову так глубоко в задницу Уилкерсона, то знал бы, что Джефф совершил уголовно наказуемое вождение в нетрезвом виде, что привело к смерти несовершеннолетнего.
Мецу не следовало отвечать. Они оба знали, о чем он думает. Ситуации были разными. У отца Дина не было гребанного адвоката, и Джон, черт возьми, не имел денег, чтобы вытащить сына из=за мелкого нарушения, а тем более из-за серьезного обвинения.
— Мы не должны быть судьей и присяжными.
Кп открыл было рот, чтобы возразить, что он не в кармане Уилкерсона, но Дин перебил его:
— Ненавижу прерывать этот странный ритуал по разметке территории, который вы тут устроили, но я хочу знать о моем брате. — Он проигнорировал сердитые взгляды, которыми обменивались двое мужчин, и сосредоточился на Марти. — Сэм в порядке? Как прошла операция? Сколько я был без сознания?
Коллинз поднял руку, останавливая шквал вопросов:
— Сэм перенес операцию хорошо. Твой отец с ним. Ты был без сознания несколько часов. Сейчас около девяти утра.
Дин покачал головой, не веря, что проспал нечто столь важное, как операция Сэма. выбирего никто не спрашивал.
.
Марти подошел ближе к кровати, заметив боль, мелькнувшую на лице молодого человека.
— Как ты себя чувствуешь? — Водитель эвакуатора коснулся собственного лица, затем кивнул на Дина. — Похоже, тебе досталось.
Дин поднес свободную руку к щеке. Кожа была горячей и опухшей. Он провел языком по нижней губе, ощутив небольшую трещину и привкус крови. Но с физической болью он мог справиться.
— Да, папа умеет наносить чертовски сильные удары.
Коллинз улыбнулся, вспомнив, как выглядел Джефф Уилкерсон, когда его вкатывали обратно в приемный покой зашивать. Яблоко от яблони. У него было чувство, что он не хотел бы встретить ни одного из Винчестеров в темном переулке — особенно Дина.
— Могу я пойти проведать Сэма?
Ответил офицер:
— Ни за что. Ты под арестом. Единственная причина, по которой твоя панковская задница не в тюрьме в том, что твой старик тебя вырубил, а один из врачей вколол тебе успокоительное.
— Я не с тобой разговаривал, Барни Файф.
Билл вскочил, разъяренный, рука потянулась к кобуре — и Марти недоверчиво уставился на него.
— Остынь, Мец. Может, сначала прочитаешь ему права, прежде чем стрелять.
— Я читал ему права.
— Если он был без сознания, это не считается.
— Я знаю.
— Я хочу увидеть Сэма, — громко прервал Дин, устав слушать перепалку, которая никак не успокаивала его мигрень.
Коллинз почувствовал жалость к парню, видя, как тот физически борется с собой, проглатывая гордость.
— Пожалуйста, — Дин посмотрел на Билли и сжал челюсти. — Позвольте мне увидеть брата. Я не доставлю хлопот. Я просто хочу его увидеть.
Билли с самодовольным видом выпрямился, словно одержал какую-то победу — участник номер один в гигантском конкурсе по писанию стоя.
— Единственный способ, которым ты увидишь своего брата, Винчестер, это если он выпишется из больницы и придет тебя навестить в тьрьме. А это маловероятно.
Дин рванулся к мужчине, испытав небольшое удовлетворение, когда офицер отшатнулся и едва не споткнулся о стул.
— Черт возьми! Вы не можете удерживать меня здесь. Позвольте мне увидеть брата!
Коллинз встал между ними, загораживая Дина от взгляда Меца.
— Послушай меня. — Он дождался, пока Дин встретится с ним глазами. — Я позвонил шерифу. Он сказал, что я могу отвести тебя к Сэму, но потом тебе придется прийти на участок.
— Эй, этого не будет. Я его арестовал, — Билл заговорил внезапно, словно восьмилетний ребенок, у которого только что отняли мороженое.
Марти закатил глаза.
— Не выпрыгивай из штанов, Мец. Ты можешь иметь честь охранять этого опасного преступника. Я просто получил разрешение сопроводить его к брату.
— Не верю.
Коллинз повернулся к молодому человеку.
— Мы с Харви старые друзья. У меня может не быть денег Уилкерсона, чтобы купить полицейского, как у него, но я спас жизнь большому человеку, и он мне должен. Так что ты можешь взять его потом на поруки, но я забираю Дина к Сэму. Давай ключ от наручников.
Билли на мгновение заколебался, но затем вытащил ключи из-за пояса.
— Я отстегну его от кровати, но наручники останутся. — Он посмотрел на Дина. — И я прочитаю вам твои права, прежде чем вы уйдете, на случай, если у вас появятся дикие идеи.
Будто это что-то изменит.
— Так точно, сэр, — ухмыльнулся Дин. — Не хотелось бы, чтобы ваш словарный запас пропал зря.
Марти бросил на него взгляд.
— Не усложняй свое положение, парень.
Дин нахмурился.
— Папа, видимо, не рассказывал вам обо мне.
Мец отстегнул наручники от кровати, но тут же надел их на левое запястье Дина, затянув так сильно, как только мог. Он быстро пробормотал права Дина, хотя тот не слишко его слушал. Закончив, он посмотрел на водителя эвакуатора:
— Даю тебе пятнадцать минут.
— Мы справимся. — Коллинз взял Дина за руку и практически выволок его из кровати и из комнаты, прежде чем тот успел что-то еще сказать. Как только они вышли за дверь, Марти отпустил его. — Ты точно умеешь бесить людей, сынок.
Дин пожал плечами.
— Это мой талант.
Марти поднял бровь:
— Я заметил.
Молодой охотник посмотрел на него, пока они шли по коридору.
— Вы на самом деле не разговаривали с шерифом, правда? Вы солгали.
Коллинз улыбнулся.
— Да. Это мой талант.
***
Джон всегда был уверен, что его семья обладает каким-то странным даром притягивать неприятности в больших масштабах, но прошлая ночь убедила его, что они, должно быть, прокляты. Мало того что Сэм был подключен к большему количеству приборов, чем требовалось для диагностики тех модных импортных машин в наши дни, так еще и Дина арестовали. Рыцарь провел обеими руками по темным волосам, затем потер уставшие глаза. Он не спал больше двадцати четырех часов, и был в изнеможении. Возможно, ему стоило дать кому-нибудь вескую причину, чтобы его придушить и тогда он отдохнет. Около часа назад он чуть было не отключился, позволив пиканью мониторов убаюкать себя, но затем в комнату вошла медсестра, и он забросал ее вопросами о состоянии Сэма. Вопросами, на которые она не могла или не хотела отвечать. Джон вздохнул и откинулся в неудобном кресле, посмотрев на младшего сына. За исключением потемневших синяков и загипсованной руки, Сэм выглядел так, будто просто спал. Но Джон достаточно хорошо понимал то, что сказал ему доктор Дэниелс, и знал, что кома это не просто глубокий сон. Пациент не реагирует на стимулы — ни на звук собственного имени, ни даже на боль. Доктор продемонстрировал это иглой на ноге Сэма. Не то чтобы родителям нравилось на это смотреть, но это помогало понять суть. Буквально. Однако рефлекторные движения могут сохраняться, и многие пациенты, которые вышли из комы, как выразился доктор, сообщали, что помнили почти всё, что происходило вокруг. Поэтому Дэниелс велел ему говорить с Сэмом. Джон чуть не рассмеялся. Они с Сэмом в последнее время редко разговаривали, если только не считать крики и отборную ругань. В любом случае, спор — это не тот тип одностороннего разговора, который ведешь в такие моменты. По крайней мере, если не хочешь, чтобы тебя выставили из реанимации. Что за человек орет на своего ребенка в коме? Такой же, который каждый день подвергает его опасности. Поэтому Джон не стал говорить. Вместо этого он сделал следующую лучшую вещь: он читал Сэму вслух из своего дневника. Это была единственная книга, которая была при нем. Иногда слова, написанные на страницах в кожаном переплете, были единственным, что держало Джона на плаву, так что возможно, они сделают то же самое для Сэма. По крайней мере, пока Дин не займет его место. Как бы не хотелось Джону это признавать, Дин знал, как достучаться до Сэма. Всегда знал. И сейчас Джону оставалось только надеяться, что его старший сын сотворит немного магии — и очень скоро — и снова соберет воедино их маленькую семью. Иногда пугало, как сильно он полагался на старшего мальчика. Возможно, он слишком сильно полагался на Дина. Его мрачные размышления прервались, когда дверь в палату Сэма открылась и вошел тот самый сын, который выглядел немного потрепанным. — Эй, чемпион, — тихо сказал Джон. Ты вовремя. Дин посмотрел на отца, но продолжил путь к Сэму. — Как он? Со стоном Джон встал, когда колени и спина запротестовали. С некоторым усилием он перешел на другую сторону кровати. — Держится. Доктор говорит, кома может быть мягче, чем он думал. Давление выглядит хорошо, так что они надеются, что это последствия наркотика, а не физическая травма. — Это хорошо, — Дин, казалось, не мог или не хотел отводить глаз от брата. — Значит, он поправится? — Надеюсь на это, сынок. — Джон оглядел состояние молодого человека. На одежде Дина была кровь — чья именно, Сэма, Уилкерсона или его собственная, Джон не знал. Щека и глаз распухли и покрылись синяками, губы были разбиты. Он выглядел так, будто его избили в драке в баре. Джон опустил взгляд на свои руки и обхватил ими перила кровати Сэма, чтобы они не дрожали. — Ты как себя чувствуешь? Дин наконец поднял глаза, и в зеленой глубине мелькнуло легкое веселье. — Ты имеешь в виду — после того, как ты выбил из меня дерьмо и придушил? Отец тяжело вздохнул, чувствуя, как поднимается легкое раздражениеф. Иногда чувство юмора Дина было ему не по зубам. — Это лучше, чем то, что с тобой сделали бы в тюрьме. Поверь мне. Слабая, кривоватая улыбка тронула губы Дина. — Тогда, думаю, я должен тебя поблагодарить. — Поблагодаришь, когда посидишь с братом, пока я принесу кофе. Я валюсь с ног. Дин поднял руки, позвенев наручниками. — Я всё равно никуда не денусь. Джон кивнул. — Посмотрим. Дин посмотрел отцу вслед, затем пододвинул стул как можно ближе к кровати Сэма. Сэм был таким бледным и тихим — жутко тихим, — и это пугало Дина до чертиков. Он помнил времена, когда они были маленькими и он тыкал или толкал Сэма, чтобы разбудить — просто убедиться, что он еще дышит. Сам Дин никогда не спал крепко, всегда был начеку, всегда вслушиваясь в ночь и в то, что она могла принести. Или, возможно, в то, что она могла забрать. Он просунул закованные руки сквозь перила и обхватил пальцами запястье брата — осторожно, чтобы не задеть капельницу, — но ему нужен был физический контакт, чтобы успокоиться. — Привет, Сэмми. В какой же прекрасный переплет ты нас втянул. Дин не ожидал, что Сэм ответит, но всё равно было больно, когда мучительная тишина была ему ответом. — Ты начинаешь меня бесить, приятель. Тебе нужно проснуться и отпустить пару умных замечаний по поводу этого роскошного фингала, который у меня расцвел. Дин усмехнулся. — Мы оба выглядим так, будто прошли пару раундов с Тайсоном. Не пойми меня неправильно, ты выглядишь намного хуже, но это же типично, да? Дин наклонился ближе, положив подбородок на перила. Он понизил голос, хотя они с Сэмом были одни: — Давай, Сэмми, ты должен бороться, понял? Это была просто маленькая автомобильная авария. У тебя бывало и хуже от разъяренного полтергейста. К тому же, без тебя мне будет скучно. Я имею в виду, я люблю папу, но он меня просто не понимает, Сэмми. Без тебя я, наверное, отслужу свой срок полезности, если понимаешь, о чем я. Черт, прошло всего несколько часов с тех пор, как ты вляпался в это дерьмо, а мы уже подрались. Дин мрачно улыбнулся и крепче сжал запястье брата. — Ты мне нужен, братишка. Так что открой глаза, чтобы я мог закончить этот наш действительно отвратительный момент из «Уолтонов». Пронзительный писк кардиомонитора начинал действовать Дину на нервы. Он вздохнул и убрал руки, запустив их в отросшие волосы. — Черт возьми, Сэм, папа тоже в тебе нуждается. Он может этого не говорить, но я не думаю, что он справится, если с тобой что-то случится. — Я знаю, что я бы не справился. — Даже не думай уходить от нас. — Я тебе не позволю. Никакого ответа. Никакого движения. Дин встал со стула, расстроенный ситуацией и чувствуя себя беспомощным. Какая-то космическая шутка судьбы опять перепутала их карты. Если кто и должен был лежать без сознания на больничной койке, так это Уилкерсон. Если кто и должен был умереть, так это тот гребанный идиот, который сел за руль пьяным. Но теперь единственный друг Сэма в этом вонючем городе был мертв, а его брат чертовски хорошо притворялся мальчиком в коме. Черт. Дин выместил бы свое разочарование на стене, если бы мог нанести удар в наручниках. Вместо этого он снова сел, закрыл лицо руками и сделал то, чего не делал с детства: он молился.***
— Как Сэм? — Марти ждал Джона прямо за дверью, и они вместе двинулись к лифтам. — Так же. Джон нажал кнопку вызова. — Спасибо, что приглядел за Дином. И спасибо, что остался в этом бардаке. Ты ведь даже не знаешь нас толком. — У меня когда-то была семья. Джон поднял бровь, Марти никогда не упоминал жену или детей. Мартивсоблегченнием посмотрл на лифт, когда его двери открылись. — Спасен звонком. — Он улыбнулся и жестом пропустил Джона вперед. Винчестер не стал расспрашивать о подробностях, он и так узнал боль, скрытую в этом простом признании. — Неважно, по какой причине, но я ценю твою помощь. — Не знаю, насколько я помог. У Дина могут быть реальные проблемы. — У Уилкерсона закон в кармане, так ведь? — Джон уже знал ответ. — Боюсь, что да. Городок маленький, Джон. Маленький пруд для большой рыбки. — А мой сын — червяк на крючке. Марти рассмеялся. — Нет, твой сын — скорее акула, выброшенная на берег. Джон улыбнулся, несмотря на ситуацию. — У него вспыльчивый нрав, и он терпеть не может закон. — Охотник покачал головой. — Не знаю, в кого он такой. — Кажется, у меня есть идея. Лифт снова открылся, выпустив их на втором этаже, где запахи из кафетерия заставили желудок Джона заныть. — Я не могу отпустить моего сына в тюрьму. Марти кивнул и зацепил пальцы за пояс. — Если бы я думал, что он получит справедливый суд, я бы сказал тебе отступить. — Сочувствующие голубые глаза встретились с решительным темным взглядом. — Но я не могу обещать, что твой сын вообще дойдет до суда. У Уилкерсона крепкие связи с большим бизнесом и ему не понравится то, что сделал Дин. — Но его сын убил другого парня, накачав его наркотиками, и чуть не убил моего сына. — Джон понизил голос, потому что на него уставились несколько посетителей. — Должно же быть за это наказание, Марти. Все, кажется, зациклены только на том, что Дин надрал задницу этому маленькому ублюдку. Но он это заслужил. — Хотел бы я сказать тебе наверняка, что справедливость восторжествует, Джон, но не могу. Это одна из причин, почему я ушел из органов. Даже будучи бывшим военным и полицейским, я не мог тронуть Уилкерсонов. И поверь, у меня была желание. — Тогда что мне делать? Марти взял две чашки кофе и поставил их на поднос охотника. Он посмотрел на Джона и кивнул в дальний угол столовой, где офицер Билли Мец сидел к ним спиной. — Ты угостишь этого офицера кофе и пончиком. Коллинз взял пончик и бросил его на поднос. Джон вытащил несколько купюр из бумажника и отдал их кассиру, чувствуя себя немного сбитым с толку. Коллинз схватил угощение и подмигнул Винчестеру. — Я отвлеку его насколько смогу. — У тебя могут быть за это неприятности. Марти рассмеялся. — Нет, Дина стантовал Билли, а мойя. Я просто гребанный водитель эвакуатора.
