Часть 7
13 июня 2026 г., 11:52
Когда дверь в палату брата открылась, Дин поднял голову, ожидая увидеть отца или Марти. Но это оказался доктор Сэма.
— Не вставай, — доктор Дэниелс жестом велел Дину оставаться на месте, когда охотник начал подниматься из кресла у кровати. — Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь, а мне сегодня надоело штопать подростков.
Дин просто кивнул и наблюдал, как доктор подошел к другой стороне кровати и начал проверять жизненные показатели Сэми разное оборудование, к которому был подключен раненый.
— Как он?
Дэниелс поднял глаза от сильно ушибленного виска Сэма мальчика.
— Держится. — Он вздохнул, набросал что-то в карте, которую держал, и направился туда, где сидел Дин. — А как насчет тебя?
Дин выглядел слегка ошеломленным.
— Я в порядке, — ответил он автоматически, игнорируя скептическое выражение лица врача.
Доктор присел на корточки рядом с ним и достал из кармана фонарик.
— Есть остаточные эффекты от успокоительного, которое я тебе дал?
Дин нахмурился.
— Так это ты накачал меня успокоительным без моего согласия?
Губы Дэниелса дернулись, и Дин был почти уверен, что тот изо всех сил старается не улыбнуться. Доктор задумчиво кивнул и, не спрашивая разрешения, посветил в каждый глаз Дина.
— Когда ты носился по моей реанимации как бешеный бык, я не слишком задумывался об этической стороне своих действий. Однако я надеялся, что у тебя нет аллергии на препараты.
— Да, ну, ценю твою заботу. Думаю, мне повезло, что ты не решил подмешать мне пенициллин. Но я начинаю думать, что у всего этого города проблемы с личными границами.
Молодой доктор посмотрел на Сэма и убрал свое пыточное устройство.
— Вы верите, что сынок Уилкерсона подмешал что-то в напиток вашего брата, не так ли?
— Да. — Дин едва сдерживал ярость, которая вскипала в нем при одном упоминании имени Джеффа. Вместо этого он сосредоточился на возобновившейся боли, которую причинял Дэниелс, ощупывая его опухший глаз.
— У твоего отца чертовски тяжелая рука. — Врач покачал головой, глядя на поврежденное лицо парня. — Тебе повезло, что он ничего не сломал.
— Он сдерживался, — честно сказал Дин, прекрасно зная, на что способен его отец.
Дэниелс поднял бровь.
— Похоже, вы уже проходили с ним несколько раундов раньше?
Дин уставился на врача, мгновенно распознав завуалированный вопрос.
— Мой папа меня не бьет, если ты к этому клонишь, чувак. — Взгляд охотника метнулся к Сэму. — И он никогда не причинял боли моему брату. Так что можешь забыть о звонке в опеку.
— У твоего брата много странных шрамов и следов переломов, — Дэниелс за десять лет работы врачом повидал немало случаев жестокого обращения с детьми. Сэм был далеко не худшим образцом. — Думаю, если бы я сделал тебе рентген, то нашел бы похожие травмы.
Дин отстранился от чересчур пристального осмотра рассеченной брови.
— Отвали, Куинси. Что бы ты там ни думал, ты не в ту сторону копаешь. Сэмми и я увлекаемся адреналиновыми видами спорта, понятно? Сноубординг, бейсджампинг, мотокросс, если есть хоть капля риска, мы в этом участвовали. Никто нас пальцем не трогал.
Дэниелс вздохнул и встал, понимая, что больше ничего от молодого человека не добьется. Он прислонился к кровати Сэма и скрестил руки на груди.
— Итак, твой брат рискует, но ты уверен, что сам наркотики он не принимал ради острых ощущений?
— Ну уж нет! — Дин тоже поднялся. — Мой брат не связывается с этим дерьмом.
— Извини, парень, но ты только что нарисовал мне картину, которая заставляет поверить, что мой пациент имеет вкус ко всему захватывающему и смертельно опасному. А теперь ты хочешь, чтобы я согласился, что он проводит непроницаемую черту перед наркотиками и алкоголем? — Дэниелс пристально посмотрел на молодого человека. — Если Сэм употребляет другие вещества, я должен знать. Это может повлиять на его выздоровление.
Дин покачал головой, не веря в свою чертову удачу. Глаза болели, и он проклял проклятые успокоительные, все еще циркулирующие в его крови, и дикие американские эмоциональные горки.
— Сэмми не употребляет ничего крепче кофеина. Он кофейный наркоман. Вот и всё. И он не переваривает крепкий кофе. Ему нужны сливки, сахар и сиропообразные ароматизаторы, которые, черт возьми, даже заказывать неловко.
Когда Дэниелс просто продолжал на него смотреть, Дин подошел ближе к кровати Сэма и вцепился в перила так что костяшки побелели.
— Мой брат не идеален, но он чертовски близок к этому. — Дин посмотрел на врача. — Круглый отличник и умник. И сердце у него огромное. Но есть у него одна досадная привычка — он верит, что большинство людей порядочны. Это и втягивает его в неприятности.
— Я так понимаю, ты сам не придерживаешься того же принципа.
Дин фыркнул:
— У меня своя система убеждений. Я считаю, что невинных нужно защищать. Это спасает меня от неприятностей.
— Так твой брат совершенно невиновен?
Дин повернулся к доктору.
— В моих глазах.
— Любовь слепа, сынок. — Дэниелс посмотрел на Сэма. — И очевидно, что ты любишь своего брата очень сильно. Многие родители клялись мне, что их ребенок никогда не прикасался к чему-то нелегальному, даже после того, как я показывал им следы от игл и токсикологические отчеты, от которых любой героиновый наркоман показался бы неженкой.
Разочарование Дина быстро переросло в раздражение.
— Слушай, я первый признаю, что когда дело касается его, я предвзят, — Дин бросил взгляд на неподвижную фигуру младшего брата и тихо усмехнулся этому чудовищному преуменьшению, — но я говорю тебе правду. Сэм никогда не принимал наркотики. Никогда! И вся эта рискованная хрень — ну, можешь записать на мой счет. Потому что большинство этих шрамов и старых ран — моя вина.
Дэниелс наконец кивнул.
— Объясни кое-что, просто чтобы мы были на одной волне. Твой отец не обижает тебя и твоего брата. Сэм не принимает наркотики, а вообще-то он в основном супер-ребенок. Зато ты хулиган, которые сначала бьет, а потом задает вопросы?
— Да, примерно так. — Дин усмехнулся. — Но у меня действительно отличное чувство юмора и хорошая внешность, чтобы уравновесить расклад.
Дэниелс покачал головой:
— Продолжишь ввязываться в драки со своим стариком и последнего у тебя может не остаться.
— Хватит обо мне. — Дин кивнул в сторону брата. — Он поправится?
— Честно говоря, он выглядит лучше, чем я опасался. Кома оказалась легче, чем я предположил, и я надеюсь что она связана больше с GHB, чем с травмой.
— И это хорошо?
— Ну, именно поэтому я хотел знать о других наркотиках.
— Других наркотиках? Вы нашли другие наркотики в его крови?
Дэниелс кивнул.
— Оксикодон, более известный как оксиконтин. Это опиат, и...
— Я знаю, что это, черт возьми. — Дин начал складывать два и два, его желание навредить пульсировалумножилось многократно. — Сколько было в его системе?
— Достаточно.
— Что вы хотите сказать, доктор?
— Я не думаю, что тот, кто дал твоему брату GHB, шутил.
— Уилкерсон планировал убить моего брата?
— Не могу сказать наверняка, парень. Но если то, что ты говоришь мне о полной чистоте Сэма, правда, тогда я не могу представить, чтобы он добровольно съел столько таблеток обезболивающего. Ему чертовски повезло, что GHB — или сотрясение — вызвали у него такую рвоту, которая спасла ему жизнь.
— Черт, — выдохнул Дин. — Я убью этого ублюдка.
— Как насчет того, чтобы ты позволил копам разобраться с этим? — Дэниелс кивнул на наручники Дина. — Учитывая, как хорошо для тебя сработало все в прошлый раз.
— И ты думаешь, закон привлечет к ответственности такого, как Уилкерсон? — Дин фыркнул. — Богатые выходят сухими из воды. — Он потряс металлическими наручниками.
Дэниелс пристально посмотрел на него.
— Послушай меня. Я провел тесты на Уилкерсоне и его приятеле. У них уровень алкоголя и наркотиков в крови был намного выше законного предела. Ему не сойдет с рук убийство того другого ребенка.
— А как же Сэм?
— Я могу дать показания.
— О чем? Что у Сэма в крови куча нелегальных веществ и что его старший брат клянется, что он сам их не принимал? — Дин покачал головой. — Ты сам сказал, что люди живут в маленьком местечке под названием «Отрицание». Никто не поверит моему слову против слова Джеффа Уилкерсона.
— Полагаю, на вечеринке были другие дети. Если ты сможешь заставить их выступить...
— Ты серьезно? — Дин повысил голос. — Ты встречал детей, которые живут в этом районе? Они не собираются рисковать своей шеей ради Сэма. Он для них никто. Знаешь, скольким придуркам мне пришлось угрожать, чтобы мой брат мог просто безопасно ходить в эту долбаную школу?
Наивное выражение на лице Дэниелса подсказало Дину, что этот человек, скорее всего, вырос в других условиях и понятия не имеет, о чем он говорит.
— Позволь мне кое-что прояснить. Мы живем в пляжном домике сразу за Барсфилдом, который для этих людей — чертова дыра. Чтобы ты понял картину: уровень меньшинств там достигает примерно шестидесяти пяти процентов, в отличие от безграничного разнообразия в один процент, которым славится культурная Мекка здесь. Наш обветшалый пляжный домик, который когда-то был, вероятно, чьим-то модным коттеджем, находится в черте города Моргана. Мой отец не планировал здесь обосноваться, но это единственное, что мы могли себе позволить на его зарплату механика на неполный рабочий день. Но это сработало, учитывая, что мой гениальный младший брат получил достойный шанс поступить в какую-то лигу плюща. Я надрываю задницу потроша рыбу в старом доке в Смирне, чтобы мы могли есть и чтобы Сэму не приходилось брать одежду в «Армии спасения». Я потрошитель рыбы в процветающей рыбной промышленности, и на такую зарплату я могу позволить себе купить одежду не из какого-нибудь «Абберкрамби», которая выглядит так, будто ее отдали в благотворительный магазин. Видишь ли, в наши дни брендовая одежда, машины и обувь дает понять попадешь ты в этот клуб или нет. И хотя моего брата это действительно волнует меньше всего, я стараюсь, потому что не хочу, чтобы ему было больно.
Дин покачал головой и сжал кулак, отчаянно желая что-нибудь ударить, злясь на себя за то, что изливает душу этому чертову незнакомцу.
— Но это сработало отлично, не так ли? Я помог ему вписаться в толпу, которая, очевидно, пыталась его убить.
Дэниелс наблюдал, как молодой человек изо всех сил пытается сдержать эмоции, и без сомнения понял, что брат Сэма говорит ему правду. Обо всем.
— Мне жаль.
— Не надо, — прорычал Дин. — Моей семье не нужна твоя жалость. Нам просто нужно, чтобы ты залатал Сэма, а с остальным я разберусь сам. Потому что если ты думаешь, что в этой ситуации мы получим честный суд, тебе стоит вытащить голову из задницы.
— Я не жалел тебя, — возразил Дэниелс. — Но мне будет жаль твоего брата, если ты пойдешь за Уилкерсоном.
Дина в замешательстве нахмурился.
— Это почему?
— Потому что ты явно заботишься о нем. Думаю, он во многом зависит от тебя. Что с ним случится, если ты попадешь в тюрьму? Или если старый Уилкерсон отомстит? Поверь мне, у этого старика есть связи.
Дин закатил глаза.
— Меня не так легко запугать. Поверь, я сталкивался с вещами похуже, чем старик с пальцем в пироге Аль Капоне.
— Так ты всё решил? — Дэниелс покачал головой на упрямство парня. — Мне ждать новых истекающих кровью детей в моей реанимации?
— Это зависит от Уилкерсона. Если он будет вести себя как хороший мальчик — уборка будет минимальной.
— А если нет?
Дин пожал плечами.
— Получите хорошую страховую выплату.
Дэниелс хотел сказать еще что-то, но у него зазвонил пейджер. Он вытащил его, прочитал номер и взглянул на Дина:
— Мне нужно ответить. Вы двое будете в порядке?
Дин кивнул.
— Как я уже сказал, чувак, я в порядке.
Доктор направился к двери, но затем остановился и снова повернулся к охотнику.
— Чуть не забыл. — Он полез в карман белого халата и выудил что-то. — Один из фельдшеров, привезших Сэма, отдал это мне. Решил, что это важно, раз пришлось отдирать это из пальцев твоего брата.
Дин неуклюже протянул скованные руки и принял амулет. К горлу подступил ком, на глаза навернулись предательские слезы. Это был его амулет. Он прочистил горло:
— Спасибо.
— Знаешь, такие дети, как Уилкерсон... — Дэниелс выдержал паузу, дожидаясь, пока Дин посмотрит на него, — у них может быть много всего: голубая кровь и древние родословные. Но сомневаюсь, что они знают хоть половину того, что ты и Сэм знаете о семье. Не дай своей жажде мести разрушить то, что у тебя есть. Это то, что ни за какие деньги не купишь.
Дин перевел взгляд на амулет в руке, сжимая пальцами гладкий холодный металл. Когда он снова поднял глаза, доктора уже не было.
С усталым вздохом охотник снова уставился на брата.
— Я просто надеюсь, что Уилкерсон еще не разрушил всё это для нас, Сэмми. — Дин крепче сжал кулон. — Ради него и ради тебя.
