Часть 9
14 июня 2026 г., 23:47
Когда Джон вернулся в палату Сэма, то даже немного удивился тому что она пуста. Дин обычно не подчинялся его приказам, но когда дело касалось брата, всегда существовала вероятность, что Дин отбросит все тренировки и положится на инстинкт. Но врожденный инстинкт защищать Сэма мог привести его к прямому конфликту с отцом, и как бы сильно это ни раздражало Джона, ему некого было винить, кроме себя самого.
Тем не менее, было неприятно найти Сэма одного. Уязвимым. И Джон снова вспомнил, почему он всегда заставлял Дина присматривать за младшим братом.
На это не потребовалось много усилий. Дин родился защитником, и когда Сэм подрос, эти природные задатки расцвели. Еще до того, как у них отняли Мэри, Дин полностью погрузился в работу по наблюдению за Сэмми. Раньше это никогда не было проблемой, за исключением нескольких случаев, когда Джон и его старший сын расходились во мнениях о том, что лучше для Сэма.
Но взгляд Дина сегодня беспокоил Джона. Одно дело — пойти на всё, чтобы защитить семью от сверхъестественного, но Дин, казалось, не видел разницы между человеческим миром и миром монстров. Один старый друг когда-то предупреждал Джона об этом.
Калеб Ривз сказал Джону, что опасность в том, что если натренировать питбуля слишком хорошо, то рано или поздно он перестанет распознавать разницу между врагами, и его будет нелегко контролировать. Инстинкт всегда будет заставлять его защищать то, что он охраняет, в ущерб всему остальному — включая его самого. Это был тонкий способ предупредить, что Дин может пострадать. И неправильно ставить безопасность одного сына выше другого.
Черт его побери. Калеб всегда оказывался прав, и это бесило Джона до небес.
Конечно, Калеб знал, что наставник не станет слушать, поэтому он пошел за спиной Джона и вместо этого поговорил с Сэмом. Сэму тогда было пятнадцать, и однажды он пришел домой с подарком на день рождения брата. Подарком, который Калеб нашел для него. Проклятый защитный кулон, который теперь лежал на груди младшего сына Джона.
Калеб убедил Сэма, что металл, из которого он сделан, необычный и обладает удивительными свойствами, которые защитят мальчика. Дин редко снимал его, потому что юный Сэм заставил его пообещать не делать этого.
Джон расспросил Калеба, откуда он это взял, и получил лишь ехидные замечания, что это демонический предупреждающий маяк и оповещает всякую нечисть о том, что крутой парень его носит. Калеб пошутил, что это его способ предупредить братьев о надвигающейся гибели.
Джон мысленно выругался, чувствуя как защипали глаза, и положил руку на кулон, ощулая, как Сэм дышит во сне. Как бы неправильно это ни было, Джон втайне надеялся, что Дин проучит Уилкерсона. Джон сам был наполовину готов сделать это, если Сэм не вернется к ним или если вернется, но больше никогда не будет тем же любознательным, щедрым духом, которого они любили.
— Мне так жаль, Сэмми. — Джон закрыл глаза, пытаясь запечатлеть в памяти хоть один счастливый образ сына. — Если бы я не ушел...
Его слова самобичевания оборвались, когда аппарат рядом с ним зазвучал громче и быстрее обычного. Сердце ушло в пятки, когда он поднял голову, чтобы посмотреть на взбесившийся монитор, но тут его взгляд перехватил другой сигнал тревоги, загрохотавший где-то с другой стороны кровати.
Джон посмотрел на Сэма, почти боясь того, что может увидеть, и был вознагражден удивительным зрелищем. Сэм смотрел на него. По крайней мере, один глаз, не заплывший окончательно, был широко открыт и смотрел на Джона.
— О Боже, — прошептал Джон, не обращая внимания на то, что слезы, с которыми он боролся, вернулись с удвоенной силой, переполнив плотину. — Сэмми? Сэм? Ты меня слышишь?
Аппараты продолжали пищать, в комнату вошли несколько медсестер, суетясь вокруг Винчестеров, но Джон проигнорировал их, продолжая смотреть на Сэма, боясь, что если отвернется, всё это окажется сном.
— Сынок?
Губы Сэма шевельнулись, но сначала не было слов, и Джон испугался худшего. Его сын вернулся, но навсегда поврежден. Затем самый сладкий звук, который Джон слышал с тех пор, как первые слова мальчика слетелигубего губ:
— Дин?
***
Дину оказалось достаточно легко обезвредить современную систему безопасности Уилкерсона и незаметно проскользнуть в их особняк, даже при ярких последних лучах вечернего солнца. Миссис Уилкерсон, как выяснилось, не было дома, по крайней мере, ее БМВ отсутствовал. Но Дин заметил машину Уилкерсона-старшего на подъездной дорожке и осторожно пробрался через окно первого этажа, которое как наделся приведет его в ванную комнату. Это не имело значения, даже если бы весь департамент Моргана присутствовал весь. На этом этапе ничто не могло удержать его от миссии. Он был прав насчет ванны и едва не приложился головой о бассейн размером с добрую лужу, но ему удалось не производить слишком много шума. Слава богу, богатые инвестировали в звуконепроницаемые стены вместо дешевого листового камня, из которого был построен крошечный домик Винчестеров. Сэм и Дин часто шутили, что это чертовски хорошо, что их отец не интересуется свиданиями, потому что они точно были бы травмированы на всю жизнь, если бы он когда-нибудь развлекался дома. Дин надеялся, что папаши Уилкерсона не будет дома, и он не планирует свою стратегию против семьи Винчестеров или хотя бы пытается придумать, как выгородить своего жалкого сынка из обвинения в убийстве по неосторожности при вождении. Но всё было не так. Но это неважно, подумал Дин, тихо выходя из ванной в роскошный коридор, он разберется и с отцом, если понадобится. Никто не сможет удерживать его вдали от Сэма, независимо от того, насколько он могущественен или сколько у него денег. Дин услышал голос из соседней комнаты и замер в узкой нише. Это определенно был старик Уилкерсон, и, поскольку Дин ждал второго голоса, который так и не появился, он предположил, что скорее всего, он разговаривает по телефону с адвокатом. Тем лучше. Значит не придется иметь дело с еще одним свидетелем. Скользя по краю комнаты, Дин заглянул за угол дверного проема и увидел мужчину, сидящего в большом кожаном кресле. Его профиль подсвечивался красно-оранжевым сиянием заката, заливавшим огромные панорамные окна с видом на скалистые утесы и море внизу. Его ноги покоились на массивном столе из красного дерева, а расслабленная поза и легкий смех казались почти кощунственными после событий, развернувшихся за стенами его поместья. Где-то родители Джейка пытались смириться с тем, что их семнадцатилетний сын никогда не вернется домой. Где-то собрались дети, говорили о друге, которого больше никогда не увидят, и оплакивали все потерянные мгновения, которые никогда не вернуть. А где-то — в крошечной больничной палате — младший брат Дина боролся за жизнь. Всё из-за отпрыска этого человека. И Уилкерсон думал, что ему это сойдет с рук. На мгновение Дин вышел из тени, встал на виду, желая, чтобы придурок повернулся и увидел его. Чтобы оглянулся через плечо. Почувствовал страх — хотя бы тень того страха, который Дин испытывал с того самого рокового телефонного звонка. Он хотел, чтобы ублюдок боялся. Но часть его знала, что этого не случится. Такие, как Уилкерсон, никогда не чувствуют, что им нужно оглядываться через плечо. Они не боятся, сидя в своих башнях из слоновой кости. Но это ложное чувство безопасности и привилегий станет их падением. Несмотря на все деньги и влияние Уилкерсона, его собственный сын не будет в безопасности в собственном доме, в своей комнате, в своей постели. Охотник был в нескольких шагах от убийцы. Человек, испытавший страх, почуял бы опасность за милю. Уилкерсон не заметил. Бесполезный ублюдок. Дин мысленно показал человеку средний палец и направился в комнату Джеффа.***
Доктор Дэниелс добрался до палаты Сэма как раз в тот момент, когда мальчик во второй раз произнес имя брата. — Дин? Честно говоря, он ожидал худшего, когда его вызвали в реанимацию. Поэтому полной неожиданностью стало то, что не только его ранее находившийся в коме пациент был жив, но он проснулся и был достаточно в себе, чтобы говорить. — Кейт? Медсестра улыбнулась, слегка качая головой. — Он только что очнулся. Сигнализация предупредила об изменении его состояния, и я сразу же вызвала вас. — Всё хорошо, Сэмми. Просто успокойся, — Джон провел рукой по волосам сына, а другой рукой придерживал его за плечо, опасаясь, что тот попытается сесть. — Пап... — голос Сэма был слабым, но полным решимости. — Где... Дин? Сэм очощущени хотел видеть брата. Это было почти как в детстве после кошмара, когда ему нужно было убедиться, что он не один. Теперь он просто чувствовал себя дезориентированным и напуганным. — Мистер Винчестер? — Доктор Дэниелс вытащил фонарик и поднес его к лицу Сэма. — Сэм? Ты знаешь, где ты? Сэм слабо отодвинулся от ослепительного света и снова нашел глазами отца. — Пап? — Я здесь, малыш. Просто ответь доктору. — Сэм, ты помнишь, что случилось? — Нет, — честно ответил Сэм, и это напугало его еще больше. Он догадался, что находится в больнице, судя по аппаратам, и, кажется, у каждого встречного есть стетоскоп. К тому же у него было смутное ощущение, что ему вкололи очень хорошие наркотики, такие, которые Джону Винчестеру трудно было бы пополнять в семейной аптечке. — Скажешь мне, сколько тебе лет? — Доктор протянул руку и взял его за подбородок, не давая вертеть головой. — Какой сейчас год? И в каком мы городе? Сэм закатил бы глаза, но почему-то, казалось, функционировал только один из них, и тот подвергался мучительной проверке лучом фонарика. Он был уверен, что должен был больше беспокоиться об этом, но сейчас он просто хотел, чтобы странный человек убрался от его лица. — Семь... семнадцать, — справился он. Это было легко, но Сэму пришлось на мгновение задуматься. Остальные вопросы почему-то не давались так просто. Хотя должны были. Казалось, они прятались на границе сознания, но ускользали всякий раз, когда Сэм пытался их удержать. Это было ненормально. Да? Сэм должен был знать, в каком городе он находится. Джон, должно быть, согласился, потому что Сэм почувствовал, как рука отца сжала его пальцы. — Сэмми? — Я не... — Сэм облизнул сухие губы, горло начало саднить. — Почему... я не могу вспомнить? Легкая боль пульсировала в голове, словно он пытался напрячь память. К счастью, ее сдерживала какая-то невидимая сила — подросток догадался, что это лекарства, поступающие через капельницу в руке. — Доктор? — Джон встретился взглядом с врачом. В его голове роилась сотня мыслей и ни одна из них не была приятной. — Всё в порядке, — Дэниелс поднял руку. — Это нормально. Просто дайте ему немного времени. У каждого пациента все по-разному. Тот факт, что Сэм проснулся уже хороший знак. Давайте сосредоточимся на этом. — Пап? — Сэм попробовал снова. — Где Дин? Мало того, что Сэм был озадачен, почему он не знает ни года, ни города, или тем, что ему вообще повезло проснуться, но теперь он был более чем встревожен осознанием, что его брата нет рядом, чтобы подкалывать его по поводу провалов в памяти. Потому что Дин уже назвал бы его чудаком или каким-нибудь другим совершенно неуместным, но невероятно утешительным прозвищем, от которого Сэму стало бы в сто раз лучше, чем от этих жалостливых взглядов доктора и отца. — Его здесь нет, Сэмми. — Что? — Сэм попытался приподняться, но вместо этого закричал от боли, пошевелив закованной в гипс рукой. — Легче, — предупредил доктор. — Не хочешь же ты испортить блестящую работу доктора Миллса. — Что? — Сэм вздрогнул. Слова казались не только чужими, но и неподъемно тяжелыми — их почти невозможно было вытолкнуть. — Я... не... понимаю. — Успокойся, сынок. Ты уже давно в отключке. Сэм позволил отцу мягко толкнуть себя обратно на матрас. — Но... — Твой отец прав, Сэм. Ты был без сознания почти пятнадцать часов, большую часть времени в легкой коме. — Дэниелс покачал головой, глядя на показатели, которые Кейт только что показала. — Удивительно, что ты в себе и мыслишь ясно. — Но это же хорошо, правда? — Джон говорил с доктором, но не сводил тревожного взгляда с сына. — Он поправится? — Это хорошо. Чем раньше пациент приходит в себя, тем меньше вероятность негативных последствий. — Дэниелс повернулся к подростку. — Я видел случаи, похожие на Сэма, но они нечасты. Он очень удачливый молодой человек. — Пап? — Сэм попробовал снова, устало пробиваясь сквозь голоса, которые звучали как бормотание. — Сэм, твоего брата здесь нет. — Джон начал раздражаться. Он отослал Дина, и, видимо, это было неправильно. Так же, как неправильно было оставлять Сэма дома одного. — Почему? — спросил Сэм — обиженный и слабый, больше похожий на семилетнего, чем на семнадцатилетнего. Даже доктор и медсестра с укором смотрели на Джона. Джон чуть не застонал. Это одно слово могло в обычный день послать ледяные шипы страха вдоль позвоночника. Это было любимое слово Сэма. От пяти лет и до сегодняшнего дня. Джон ненавидел это слово. Главным образом потому, что у него никогда не было достаточно хорошего ответа. Он всегда оставлял Дину отвечать на большинство "Почему". Почему небо голубое? Почему трава зеленая? Почему у нас нет мамы? Почему мы должны охотиться на плохих тварей? Почему мы не можем остаться на одном месте? Почему? Почему? Почему? Почему мы не можем быть нормальными? — Черт возьми, Сэм. Ты попал в автомобильную аварию. — Это казалось достаточно хорошим ответом. — Аварию? — О Господи. Вот почему брата с ним не было. Они разбили «Импалу». Сэм запаниковал и другой монитор запищал. Кусочки воспоминаний мелькали в мыслях, напоминающих швейцарский сыр, абсолютно случайных и бессистемных. Сэм был в машине, потом раздался оглушительный грохот, заревела музыка, а затем его уши наполнились криками. Страх накрыл его, а вместе с ним пришла боль. Он звал Дина. — Дин, — выдохнул он. — Пожалуйста... скажи мне... При виде панической реакции сына Джон понял, что совершил очередную ошибку. Он наклонился над Сэмом, положил обе руки на лицо подростка и мягко сказал: — Сынок, с твоим братом всё в порядке. Он не разбился. Я не хотел, чтобы ты так думал. Успокойся. — Сэм, тебе нужно успокоиться. Просто попробуй расслабиться. — Доктор Дэниелс строго посмотрел на Джона. — Он должен оставаться неподвижным. — Ты врешь, — сказал. Дин был бы здесь если бы с ним было все в порядке. Сознание Сэма само создало реальность, объясняющую отсутствие брата. Кто-то был в машине вместе с Сэмом. С кем-то случилось что-то ужасное. Это был Дин. Потому что Сэм ездил только с братом. Новые сцены набросились на семнадцатилетнего. Было чудовищное дерево и слишком много крови. Он чувствовал ее, ощущал вкус. Было так холодно, и Смерть была там. — Он... был бы... здесь, — в этом Сэм был уверен. Джон вздохнул. — Сэмми, кое-что случилось. Я отослал его. — Мы не хотим тебя расстраивать, Сэм, — доктор теперь снова кивал Кейт, которая зависла у изголовья. Сэм не слушал врача, его взгляд был прикован к отцу. Отослал его прочь? Почему отец отослал Дина? — Что... Ты... отослал его? — Слезы навернулись на глаза Сэма. Джон отвел взгляд, сосредоточившись на докторе. — Сэм, просто сделай несколько глубоких вдохов, ладно? Это нормально — быть сбитым с толку и расстроенным после того, как твое тело пережило травму. — С Дином всё в порядке, Сэм. Клянусь, — Джон собрал силы, чтобы снова встретиться взглядом с сыном, и большим пальцем вытер его слезы. Младший Винчестер медленно покачал головой. Каким-то образом всепоглощающая грусть и страх за брата не соответствовали словам, которые произносил отец. — Нет. Джон глубоко вздохнул и медленно выдохнул, отпустил сына и встал: — Клянусь тебе, Сэмюэль. Я не стал бы лгать тебе об этом. — Где ваш второй сын? — Дэниелс посмотрел на Джона, видя, что Сэм не собирается успокаиваться. — Я оставил его здесь не больше часа назад. — Он понизил голос и отвернулся от пациента. — И я точно знаю, что он не под арестом. Полицейский уже допрашивал меня и моих сотрудников. Джон вздохнули. — Я могу ему позвонить. — Сделайте это. Мне нужно, чтобы Сэм успокоился, чтобы мы могли отвезти его наверх на обследование. Если сможете привести старшего сына сюда, то сделайте это. Охотник покачал головой. — Но мой сын не может вернуться сюда. В этой больнице полицейские. — Тогда позвоните ему. Может быть, если Сэм услышит его голос, он поймет, что всё в порядке. В данный момент я согласен и на это.***
Тем временем Дин пробирался в дом Уилкерсона вслепую, но прекрасная подружка Джеффа была так любезна, что рассказала, на каком этаже находится комната придурка, и остальную планировку особняка окружного прокурора. Забавно, как маленькая порция вины и страха может помочь убедить человека поступить правильно. Дин только надеялся, что Уилкерсон воспримет идею перевернуть новый лист так же легко, как его девушка. Но, поразмыслив решил, что наверное, нет. В конце концов, Дин не против показать ему его ошибку. Свет был выключен, Дин слышал фоновый шум телевизора. Подойдя к двери, охотник обрадовался, увидев, что она слегка приоткрыта. Мягкий мерцающий свет от экрана плясал на стене, пока Дин тихо открывал тяжелую дверь, скользил внутрь и так же бесшумно закрывал ее за собой. Кровать Уилкерсона стояла в центре комнаты, и Дина снова наполнил гнев, когда он ощутил все удобства вокруг. Занавески закрывали окна от пола до потолка, позволяя широкоэкранному телевизору освещать всё вокруг, включая аудиосистему, за которую Дин с радостью продал бы левую руку. Затем новенький ноутбук — точная копия того, на который Сэм пускал слюни в журнале несколько недель назад, не говоря уже о забитых полках с книгами, музыкой и фильмами. Это было нечестно. И хотя деньги никогда для Дина ничего не значили, их подавляющий запах, пропитавший комнату Уилкерсона, вызывал у него горечь и тошноту. И еще большую злость, что ребенок, которому всё дали, пытался отнять единственное ценное, что было у Дина. Его семью. Уилкерсон даже не смотрел игру, идущую во всю величину экрана. Вместо этого он лежал в наушниках, с закрытыми глазами, откинувшись на огромной кровати. Беззаботный. Дин некоторое время стоял над ним, разглядывая белую повязку на его голове и темные синяки на лице. Как и его отец, чувства Джеффа были притуплены и он не мог обнаружить даже реальную угрозу, застывшую в нескольких дюймах от него. Это было отвратительно, и Дин почти наслаждался перспективой грубого пробуждения, которое он собирался ему устроить. Дин наклонился к ботинку и вытащил нож из ножен на лодыжке. Охотник зажал рукоять между зубами, освобождая обе руки. Одним плавным движением он сорвал наушники с головы Джеффа и прижал руку ко рту подростка. С практичным мастерством он прижал свою удивленную добычу к кровати и убедился, что Уилкерсон почувствовал лезвие, теперь плотно прижатое к его сонной артерии. Глаза подростка расширились сначала от шока, затем от чистого страха, когда он понял, кто на него напал. Он что-то закричал, но крик заглушила сильная хватка Дина. Охотник улыбнулся. — Привет, Джеффри. Забавно, как мы продолжаем встречаться при таких обстоятельствах. Хорошее место ты здесь отхватил. Я думал, ты пригласишь меня прежде чем начнешь убивать людей. Уилкерсон попытался вырваться, снова яростно замычав. Дин сильнее прижал нож, вызвав очередную вспышку страха. — На твоем месте я бы не двигался так много. Я только что наточил этот нож. Подросток перестал двигаться и охотник холодно улыбнулся. — Мы с тобой немного поговорим. И чтобы нас не прерывали, мне нужно, чтобы ты был очень спокоен. Испуганный взгляд Уилкерсона заметался по комнате. — Не волнуйся. Мы одни. Никто не услышит, если ты начнешь плакать, как девчонка. Дин сместил вес, сильнее прижимая колени к рукам Джеффа. — Попроьуй даже громко зашептать, и я размажу тебя по этим причудливым шелковым простыням и прекрасному белому ковру. Горничная твоей мамочки ни за что все не отмоет. — Дин наклонился ближе, его лицо было в нескольких дюймах от лица Уилкерсона. — Мы поняли друг друга, Джеффи? Уилкерсон захныкал, но кивнул. — Хорошо. — Дин ослабил хватку, но нож держал у яремной вены придурка. — Это не обязательно должно быть ужасно. Нож лежал так плотно к шее Уилкерсона, что Дин чувствовал, как пульсация пронзает лезвие, бежит по рукояти в его устойчивую руку. — Я могу сделать это быстро, если хочешь, Джефф. — Что тебе нужно? — Уилкерсон запинался, стараясь говорить шепотом. — Чего мы все в конечном счете хотим, Джефф? Еды для голодных. Мира во всем мире. Справедливости. — Ты... сумасшедший, — прохрипел подросток, когда нож вонзился глубже в его кожу. Дин улыбнулся. — Эй, я никогда не утверждал обратного. Но не напиваюсь, а потом сажусь за руль. За руль этого куска дерьма «Форда» вдобавок. И я не слишком хорош в убийстве своих друзей. И я не готовлю смертельные дизайнерские коктейли для детей, которые их не заказывали. Так ведь? — Это была шутка. — Джефф всхлипнул, когда осознание происходящего наконец накрыло его. Одинокая слеза скатилась по его ушибленному лицу. — Клянусь, чувак. Я не хотел, чтобы это дерьмо случилось. Плач разозлил Дина, напомнив ему о слезах, которые текли по окровавленному лицу его младшего брата, когда тот лежал голый и уязвимый на смотровом столе реанимации. Слезы Сэма были оправданны, а не были признаком слабости, как у Уилкерсона. Нож вонзился глубже, вырвав вздох боли. — Я хочу сказать тебе, что смерть не так уж смешна. Но, может, я просто позволю тебе узнать это из первых рук. — Пожалуйста! — выдохнул Джефф. — Я умоляю тебя... — Как думаешь, тот парень, который умер в твоей машине, умолял о жизни, захлебываясь собственной кровью? Как думаешь, ему было страшно? А как насчет моего брата? Как думаешь, ему сейчас страшно, пока он борется за жизнь? — Я правда не хотел попасть в аварию. Я не хотел, чтобы Джейк умер. — Но он умер, — прорычал Дин. — И какого черта ты прихватил моего брата? Он для тебя ничего не значил. Джефф с трудом сглотнул, вздрогнув, когда нож Дина сильнее вонзился в кожу. — Я просто хотел, чтобы он держался подальше от моей территории. — Твоей территории? — Дин не верил своим ушам. — Это был какой-то гребанный соревновательный конкурс? — Он постоянно ходил по школе, разговаривал с тренером, флиртовал с моей девушкой. Он вел себя так, будто он лучше всех. Дин рассмеялся. — Ты встречал моего брата? — Дин поднял свободную руку, положил ее на горло Джеффу и сжал. — Его не интересовала твоя дурацкая баскетбольная команда или какой-то конкурс популярности. И он точно не флиртовал с твоей девушкой. — Дин сжал сильнее шею идиота. — Это был я. Сэм просто хотел ходить в школу. Но в одном ты прав — он лучше тебя и твоих дружков. — Я... прости, — выдохнул Джефф, когда кислорода стало поступать меньше. Дин ослабил хватку, но сильнее прижал нож. — Черт возьми, тебе жаль! Ты понятия не имеешь, через что он прошел. Ты понятия не имеешь, через что прошла вся моя семья, чтобы добраться до этого места. Никто не играет с жизнью моего брата. Никогда! — Кровь выступила на коже Уилкерсона, собираясь на лезвии мелкими каплями. — Все заплатили по счетам. — Я сделаю... что угодно... Пожалуйста... просто... не делай мне больно. — Ты сделаешь кое-что. Ты признаешься, что накачал моего брата наркотиками. Ты скажешь копам, что он не имел никакого отношения к этому дерьму. И ты снимешь обвинения против меня. Ты и твой папаша отступите, или я клянусь, я найду тебя, Уилкерсон. Я буду охотиться за тобой, как за той тварью, которой ты являешься. Нет такого места где твой богатый папочка мог бы тебя спрятать, и где бы я тебя не нашел. — Дин снова наклонился ближе. — Поверь мне, я закапывал вещи за гораздо меньшие прегрешения, чем то, что ты сделал с моим братом. Я сжигал трупы ублюдков, которые просто коснулись Сэма неправильно. И я сделаю это снова, не колеблясь. Это было правдой... в некотором смысле. Конечно, все те трупы были уже мертвы или не принадлежали этому миру, но Джеффу не нужно было этого знать. — Я понятно изъясняюсь? — Да. — Джефф кивнул, слезы у него текли ручьем. — Я... сделаю... это. Клянусь. Я даже заплачу тебе... сколько захочешь. Просто назови цену, чувак. Дин не мог поверить, что ублюдок предлагает ему откупные, будто он какой-то гангстер, которого можно подкупить. Не было денег, которые могли бы возместить жизнь Джейка или состояние Сэма. Мысль о самодовольном ублюдке, пытающемся назначить цену за его младшего брата, вызвала новую волну гнева. Перед глазами все покраснело от ярости, и он не был уверен, сможет ли контролировать жажду крови, вспыхнувшую из тьмы в самых глубоких уголках его души. Нож вонзился глубже в шею Уилкерсона, кровь теперь текла немного быстрее. Дин чувствовал медный запах, смешивающийся с ароматом страха — это было соблазнительно, опьяняюще. — Давай... успокойся, — выдохнул Джефф, когда зазвонил сотовый Дина. Звонок выбил его из транса. Дин ослабил нажатие ноиа и вытащил телефон из кармана куртки. — Дин? Дин с трудом сглотнул, отводя взгляд от Уилкерсона. Голос отца звучал хрипло, будто он мог заплакать. Джон Винчестер никогда не плакал. — Пап? Что случилось? — Тебе нужно приехать в больницу. — Почему? Наступила долгая пауза. Все страхи Дина вышли на поверхность, его устойчивые руки начали дрожать. Он слышал скулеж Джеффа, когда лезвие слегка шевельнулось, но звук был далеким из-за прилива крови к ушам, когда сердце загрохотало в груди. Вот оно. Удар, которого он ждал. Его отец собирался произнести те страшные слова, которые однажды разрушили мир Дина. Твоя мама ушла, сын. Она не вернется. Только на этот раз будет хуже. Брат покинул его. — Дин? — Голос был хриплым и слабым, но чертовски красивым и безошибочно голосом Сэма. — Черт меня подери, — рассмеялся Дин, но смех прозвучал больше как рыдание. — Если это не мальчик в коме собственной персоной. Черт, приятно слышать твой голос, Сэмми. — Ты... мне нужен. Отчаяние было отрезвляющим, оно убило уровень адреналина, который прокачивался сквозь тело Дина. Улыбка исчезла с его лица, руки снова стабилизировались. Он не слышал, чтобы брат говорил эти слова много лет, это было тревожным и почему-то причиняло боль. — Я буду там, Сэмми. Обещаю. — Сынок? — Его отец забрал телефон у младшего сына. — Парни в синем будут ждать. Дин посмотрел на Уилкерсона. — Не волнуйся, пап. У меня есть личная карточка «Бесплатный выход из тюрьмы». — Я встречу тебя в холле. — Пап, скажи Сэмми... — что я люблю его... что я так рад, что он проснулся... — ...скажи ему, что я скоро приеду. — Будь осторожен, чемпион. — Всегда. Дин закрыл телефон и сунул его в карман. Он улыбнулся Уилкерсону. — У тебя должен быть ангел-хранитель, Джеффи. Потому что мой брат только что спас твою задницу. — Ты не убьешь меня? — Это зависит от тебя. — Дин оторвался от Джеффа, вцепился в рубашку подростка и стащил его с кровати. — Мы прокатимся. Лицо Джеффа побледнело еще больше. — Куда? — К одному больному другу в гости. — Дин повернулся, сграбастал модный ноутбук со стола и сунул его под мышку, держа нож наготове. — Не хочу забыть подарок. — Он посмотрел на компьютер. — Сэмми он точно понравится.
