Железо, кровь и страсть

Перед ним стояли сотни тысяч счастливых душ, каждая из которых верила в его Родителя. Он знал каждую из них лично и воспитал в них те качества, которые позволили им возвыситься, чтобы стоять здесь и вечно защищать честь Бога. Его сердце всегда переполняла гордость, стоило ему увидеть их всех на очередном заседании ордена. Бесчисленные колонны делили пространство храма, уходя далеко вдаль. Он помнил, как его отец всего одним простым словом выковал это монументальное творение из монолитного гранитного холма. Это воспоминание породило в его мыслях лёгкое колебание, вызванное глубокой тоской по покинувшему их родителю. Хоть и внешне Великий архангел Гавриил оставался спокоен словно камень, однако изнутри его пожирала скорбь. В конце концов, Бог ушел так давно, и какой бы стойкой ни была вера защитника света, она всё же могла дать трещину. Но Гавриил с яростью оборвал эти малодушные мысли. Вера в Отца и упование на Его возвращение никогда не должны подвергаться сомнению! Никто включая его не имеет малейшего права на такие слова, и мысли не могут быть исключением. И вот он начал свою речь перед ожидающей толпой детей своих. Он говорил о Его присутствии как о фундаментальном законе мироздания — невидимом, но абсолютном, подобно воздуху, который наполняет легкие каждого присутствующего. —…Вера — это Важнейшая часть нашей любви, дети мои, которую мы можем выразить к создателю! Толпа ликовала, внимая его речам; ни у кого не возникло и мысли выразить несогласие или допустить хотя бы тень сомнения в правоте своего любимого предводителя. Собрание завершилось как обычно, оставив в сердцах тысяч последователей неугасимый огонь веры. Гавриил вернулся в свою обитель лишь к закату солнца на правом полушарии мертвой Земли. Архангел не ведал усталости, ему не требовался сон или отдых в привычном для человеческих душ понимании, однако в редкие свободные часы он любил созерцать из окон своего дома бескрайний космос, непрестанно поражаясь гению Отца, сотворившего этот мир. Однако сегодня привычный покой пришлось отложить. Ему доложили о неизвестной машине, которая проникла в Ад и уже уничтожила одного из ангелов-хранителей в Лимбе. К своему стыду, изначально Гавриил не отнесся к этой вести с должным вниманием, поскольку важные мирские и духовные дела в Раю отнимали все его время. Но он являлся Верховным Судьей Ада и не мог позволить кому-либо безнаказанно вершить бесчинства против последователей Бога — особенно если это творила бездушная тварь, которой и вовсе не место в Преисподней! Благодаря божественной силе и особому терминалу — инструменту контроля, порожденному самой Преисподней, — Гавриил мог беспрепятственно взирать на адские чертоги. Поиск машины, учинившей преступление, оказался недолгим: в конце концов, переданное ему описание было весьма приметным. Объект всё еще находилось в Лимбе и, к вящему отвращению архангела, оно пыталось походить на небесного вестника своими дешёвыми металлическими крыльями. Багровый корпус механизма и этот фальшивый оперенный силуэт казались изощрённой насмешкой недалёкого человеческого рода над истинными ангелами. Судья Ада уже намеревался отправиться прямиком в Лимбо, дабы лично покарать нарушителя, как вдруг заметил, что машина столкнулась со своим двойником — точно такой же моделью, но глубокого синего цвета. Их диалог, если его можно было так назвать, продлился считанные секунды: архангел наблюдал, как оба механизма сошлись в бою на невероятной скорости. Однако постепенное превосходство синей модели над нарушителем было для него очевидным. «Возможно, мне и не придется отправляться на этот фальшивый слой», — подумал он про себя. На мгновение Гавриилу показалось, будто он видит первобытный ужас в оптических сенсорах красной машины, что немало его удивило. Но то, что произошло дальше, окончательно повергло судью в шок. Вместо того чтобы аннулировать проигравшего, синий объект начал проводить странные манипуляции, которые вызвали у его жертвы пронзительный, режущий слух визг. — Что за чертовщина?! Они… занимаются соитием?! — Гавриил начал понимать, что творится, лишь в тот момент, когда происходящее стало слишком очевидным Он только что воочию наблюдал, как один механизм насильно слился с другим. Вместо того чтобы забрать столь необходимое топливо, объект проявил порочность, абсолютно неестественную для своего вида. Неужели похоть способна зародиться даже в металле? Неужели жажда доминирования над себе подобными настолько сильна? Гавриил мог бы уничтожить обеих тварей прямо сейчас, но решил пока оставить их в живых, ведь в нем неожиданно воспылал исследовательский интерес к этим объектам. В конце концов, свершить правосудие и покарать их он успеет в любой момент