Оглушающий реквием

      Стук каблуков по кафелю раздавался по коридорам, но лишних ушей, которые могли бы это услышать, не было. Свет свечей в канделябрах отражался от прозрачной поверхности пола и плавно растекался по стене. Контур фигуры скользнул в тени, приближаясь к кабинету. Руки схватили ручку, тихо опуская её вниз со щелчком механизма. Скрип двери резанул тишину ночи. Силуэт проскочил в комнату, осторожно заметая за собой все следы.        Развернувшись на цыпочках, парень прошёл к центру комнаты, оглядывая её. Призрачно-белый свет луны очерчивал строгие очертания мебели, освещал пыль, летающую в воздухе. Рука плавно прошлась по столу, порой на секунду прилипая к лакированной поверхности. Пальцы аккуратно обошли стопки документов, вазу цветов, изящные перья для письма и кучу сургучных печатей. Любопытные глаза искали только одно: письмо без маркировки.       Парень присел рядом с ящиками в столе, бережно поддевая их за край, чтобы отворить их без лишних звуков. Они сами выкатывались к нему, бесшумно стукаясь о его ладонь корпусом. Он засунул свой нос внутрь, взглядом ища нужное ему. — Не то, — шикнул парень сам себе, закрывая за собой ящик и сразу же отворяя другой.        Поиски увенчались успехом лишь на третьей попытке. За кучей старых документов двухлетней давности нашлось письмецо, весьма свежее по виду. Парень встряхнул его, невесомо проходясь кончиками пальцев по оторванной от бумаги восковой печати, на честном слове державшейся. Убрав верхушку письма, его взгляд зацепился за написанное каллиграфическим почерком слово. Точнее, имя. — Рагнвиндр Д.? — неверующе спросил он сам себе под нос. — Парень приоткрыл пергамент, уже настраиваясь вытащить оттуда нужное ему. Но что-то остановило его, заставив оглядеться по сторонам, подобно вору. — Прости, Джинн. Я... правда не хочу предавать и твоё доверие тоже... С оглушающе громким шорохом послание выпало на пол, поначалу медленно лавируя в воздухе. Тонкие пальцы подобрали его с сильной задержкой; глаза опечаленно смотрели на символы, что уже можно было прочесть.

«Торжественно приветствую вас, временный заместитель Магистра Ордо Фавониус. К вашему сведению, вынужден сообщить о резком изменении в планах и моём скором прибытии. У меня к вам будет огромная просьба, но о её чётком исполнении и мечтать не смею: не оглашайте мой приезд ни перед кем».

       Дрожащие пальцы нащупали сзади один изгиб; опустив который, можно было прочитать ещё пару очень мелко написанных строк:

«Прошу простить мой официоз, но у них каждое письмо прочитывается перед отправкой. Буду рад встрече с тобой, Дилюк».

— Что? — спросил парень так, словно из его лёгких выбило весь воздух.       Тишина штаба звенела в ушах; кровь отдавала басами. Вены уже проступили на тыльной стороне ладони в экспрессивном желании сжать письмо, но в последний миг бумага просто упала на пол.       Глаза бесцельно упёрлись в лунный свет за окном, задумчиво замирая в сомнениях.        Письмо тут же попало обратно в конверт. Парень грубо и неаккуратно запихал его обратно в ящик, заталкивая туда всё как было прежде и громко закрывая его.       Громоздкие часы, отображающие синеву тьмы кабинета, ритмично тикали всё это время, до тех пор, пока не загремели, оповещая о наступлении полуночи. В этот миг силуэта в кабинете уже не было. Он испарился вместе с беспорядком, наведённым им же, и ключом, доселе торчащим из двери и ныне повешенным на ключницу караула.       Скоро праздник; зима уже не за горами — буквально ведь ещё месяца два. Талый снег грязью лежал на тёмной траве; здания серыми скалами возвышались над парнем. Украшений ещё почти не было, но рыцари вкупе с горожанами работали над этим как могли. На площади освобождали место под ёлку, а нарядные девушки из «Хорошего охотника» делали одолжения остальным, подавая им еду по хорошей скидке. Пушистики из «Кошкиного хвоста» лишь мешались под ногами, игриво бегая за фонариками выключенных гирлянд и стеклянными шариками. Вслед, по лужам, побежали дети, чуть ли не сбивая капитана с ног. — Ой! Братик Кэйа, прости, пожалуйста! — зажмурилась малышка, но тут же удивлённо захлопала глазами, почувствовав, как её гладят по голове. — Всё в порядке, Кли. — Альберих сел перед ней на корточки, беря её крохотные ручки в свои. — Будь аккуратнее, на улицах сейчас многолюдно и скользко. — Как скажешь, братик! — довольно кивнула она, рванув к своим друзьям. — Меня подождите! — вскоре послышалось Кэйе издалека.       Кавалерист встал, осмотривая улицу. Все были нарядными, в ярких шубах, пальто и тулупах. Кто-то уже даже пританцовывал за руку с незнакомцами: в этом вся суть Мондштадта — безмерно веселиться, чтобы чувствовать себя свободным; пить, чтобы чувство свободы не угасало внутри; жить свободным.       От мыслей стало чуть теплее на ледяной душе Альбериха, шагающего вдоль узких улочек. На работу он и так опоздал, но у него есть отмазка. Рука непроизвольно потянулась к уже подзатянувшейся ране, слегка надавливая ладонью на место удара. Кожа неприятно мягко и легко продавливалась; рёбер словно и не было. Кэйа зашипел, отдёргивая руку. Парень тихо шёл вдоль каменных стен домов. Его взгляд цеплялся за различные вещи: за каменный опущенный над замёрзшим озером мост, за измазанные сажей стены таверны, за вмятины на доспехах рыцарей.        Прошло достаточно времени с их последней встречи с тем самым треклятым странником в накидке, чернее вина в пошарпанных бутылках в углах пыльных полок. Кэйа уже не был столь загружен своими личными терзаниями, полностью увлёкшись работой. Сейчас его не пускали даже пострелять в башни хиличурлов из лука, не то что отпускать на поле битвы. Потому Альберих довольствовался грудой бумаг, нагло украденных у удивлённой их отсутствием Джинн.       Впервые за последние несколько дней, наполненных бумагами и горбатым силуэтом над письменным столом, Кэйа вышел на улицу, чтобы прогуляться, но освежать мысли выходило плохо. Сейчас, когда работы нет, рассеянному вниманию не на чем было сфокусироваться, и кавалерист думал обо всём подряд:       «Перед праздниками желательно возвести стены вокруг деревень. До Рождества чуть больше двух месяцев, а Джинни слишком загружена. Нужно сбагрить её Лизе и в отпуск. Мне становится хуже. Монстров много, много раненых и погибших. Люди недовольны. Я не могу участвовать в битвах. Джинн нужен отпуск, и тогда я со спокойной душой...» — за этими мыслями Кэйа не заметил, как оказался около статуи Барбатоса. Безмолвный пустой силуэт возвышался над площадью, тянув руки к пасмурному небу. Снежинки были редкими и почти не оседали на землю. Взгляд Кэйи тускнел, следя за тишиной города. Будний день, да и лютый холод морозил нутро. — Вам уже лучше, сэр Кэйа? — раздался неожиданно близко тихий девичий голос, но он совсем не испугал кавалериста. — Я мог бы соврать, сказав, что горы мне не помеха, но лгать вам — равно что обижать котёнка, пастор Пегг. — Холодно улыбнулся Кэйа, только спустя минуту обратив внимание на стоящую рядом Барбару. — Если обобщать, то всё не так уж и радужно? — слегка нахмурилась Барбара, натягивая посильнее свою белоснежную шубу, недоверчиво косясь на голые ключицы Кэйи. — Но и не так кошмарно. — Опередил Альберих, поворачиваясь к Барбаре. — Не о чем беспокоиться, мисс. — Когда вы с Джинн так говорите, то это вызывает меньше всего доверия. — Барбара слабо улыбнулась, даже не смотря на свою понурость и хмурость от леденящего ветра. — За магистром, по вашим указаниям, мисс Пегг, следит почти весь Ордо Фавониус. — Хитро улыбнулся парень, проскользнув к Барбаре. — А я в порядке. За меня не беспокойтесь.        Барбара молча кивнула, видимо, поверив на слово хитрому павлину, от которого так и разило холодом. Как он держался — оставалось загадкой даже для прочих обладателей крио Глаза Бога, хотя Эола в моменты за него и заступалась как обладательница такого же навыка: устойчивости к морозам. — Но знаешь... — тихо начал Кэйа, отметив для себя, что сейчас наилучшее время для реализации своего плана. — Я думаю, Джинн нужен отпуск. — И я согласна с вами в этих мыслях! — улыбнулась Барбара так искренне и ярко, что даже будто засветилась. — Но вопрос не в том, как её заставить понять своё состояние, а в том, что её сомнения оправданы! Некому будет присмотреть за рыцарями на время её отсутствия!       Кэйа ненадолго замолк, обдумывая ответ. Не слишком напористый, прямолинейный. — Ну прям-таки и некому... — хмыкнул Альберих, делая шаги вперёд. — Пусть я и ранен, но присмотреть за делами смогу. Бумажная волокита — это не монстров гонять. — Пегг задумалась, глазами гуляя по тощему силуэту кавалериста.       Барбара задумалась, уткнувшись носом в небо. Её хмурые брови говорили о мыслях громче слов. Она медленно опустила голову, недоверчиво косясь на Кэйю. — Я могла бы согласиться на эту... сделку с искусителем, но только при условии. — Всё для вас, мисс. — Альберих услужливо поклонился в ожидании. — Я уверена в том, что Джинн мы уговорим, если присоединить к нам ещё и мисс Лизу, но... — Но? — Если вы займёте её место, то переживать она будет в бо́льшей степени, нежели я. — Я готов буду предоставлять вам отчёты о своём состоянии ежедневно, — перебил её Альберих, воодушевлённый её решительностью. — Но не от вас лично. Вы птичка хитрая, — улыбнулась Барбара, положив руки на бёдра. — Как прикажете. — Рассмеялся Альберих, о чём тут же пожалел, чувствуя, как нутро начинает больно тянуть.       Но боли он не поддался, пусть и желал согнуться. Уверенность сейчас могла как никогда лучше сыграть ему на руку, потому Кэйа и придерживался безупречной осанки и гордого вида.       Девушка с громким вздохом протянула руку Кэйе, и тот, не растерявшись, быстро её пожал. — Договор. — Альберих с Пегг переглянулись и не смогли скрыть довольных улыбок, тут же вместе рассмеявшись. — Теперь останется только подговорить Лизу. — Мы с мисс Лизой это уже обсуждали. Она сказала, что согласна на многое, лишь бы уже увидеть Джинни не за работой. — Замечательно! — удовлетворенно вздохнул Кэйа.

❆❆❆

       Утро началось с лениво открывшихся глаз. Парень сонно застонал, перевернувшись со спины на живот, вжимая лицо в подушки. Свет солнца был приглушён хмурыми тучами; накрапывал слабый дождь.       Дилюк еле открыл глаза, руками держа веки, чтобы они не закрылись. Тихо вздохнув, он рукой елозил по уже приевшейся тумбочке в поисках часов. Найдя, он притянул их к себе, схватив за хрупкий деревянный корпус. Десять утра. Протерев уставшее лицо, он силой заставил себя встать, осматривая комнату. — О Архонты... — Хриплым голосом сказал Дилюк, уложившись обратно в мягкие, нагретые его телом одеяла. — Из-за какого-то индюка... — он помассировал слипшиеся веки, повернув голову к стене. — торчать в городе уже второй день...        Он полежал ещё пару минут, прежде чем с трудом встать и сделать хоть что-то, похожее на «подготовиться ко встрече».       Подняв торс с тёплого места, Дилюк потянул руку к стоящему рядом стулу, снимая оттуда свою рубашку. Встряхнув её, бросил рядом, тяжко вздыхая. Утро будто побуждало никуда не идти и продолжать спать. — Контракт себя сам не подпишет, Дилюк... — Пробубнил он себе под нос, лениво вставая с нагретой кровати в холодную среду.        Остальные процедуры прошли так, что нет надобности на них останавливаться. Рагнвиндр, проходя на каблуках мимо шкафа, попутно схватил своё пальто, закрепив его на сильных плечах. Он быстро запер дверь и, закинув тяжёлую кожаную сумку на плечо, пошёл по коридору, заплетая волосы в привычный низкий хвост.       Взгляд редко за что цеплялся: с утра почти не было людей. Коридоры ещё спали в сумраке осеннего утра. Дождь приятно стучал по окнам, стекая длинными полосами. Встав за широкой колонной, Дилюк накрыл свою голову капюшоном, спрятав хвост под толстую ткань верхней одежды. Рагнвиндр спокойным размеренным шагом вышел в холл, откуда, за стойкой регистрации, прошмыгнул в кафе. — Кофе бы не помешало... — Переговаривался он сам с собой тихо-тихо, глазами бегая по кафе. Заметив милого бариста за стенами из живых растений, Дилюк подошёл к стойке и, заказав что-то наугад, поспешил сесть в самое отдалённое место. Атмосфера была располагающей: с улицы, через открытое окно, уже доносилась мелодичная игра бардов.        Со стеклянного потолка «оранжереи» свисали причудливые растения, что в солнечный день спасали от солнцепёка. Свежий цветочный аромат вкупе с дождём освежал ещё сонный разум. Весь мир будто решил усыпить его, но через пьянящие чары снов раздался голос юноши. Дилюк устало провёл руками по лицу, слегка наклоняясь над деревянной поверхностью, чтобы встать. Он взглянул на часы, что показывали начало одиннадцатого. До встречи было не так уж и много времени. Тяжко вздохнув, Дилюк поднимается с места, лениво подходя к юноше за стойкой, но тут же останавливается в самом начале пути, застыв как статуя.        Идеально гладкая рубашка, заправленная в корсет, что подчёркивал тонкую мужскую талию. Тёмная накидка с боа, накинутая на плечи, и блёклые синие волосы, безразлично завязанные в низкий пучок. Длинная прядь свисала до ключицы, немного залезая на глаза, и Альберих поспешил её сдуть, а после заправить за ухо. Его уже бодрое лицо мило улыбалось бариста.        Дилюк нырнул обратно за столик, скрывающий его силуэт от взора Кэйи живой стеной. Рагнвиндр сжал дрожащие руки в кулак, заскрипев кожаными перчатками. Глубоко и судорожно вздыхая, он натянул капюшон посильнее. — Какого чёрта ты здесь делаешь. Все два дня не было... — Задыхаясь от странных ощущений, спросил сам у себя Дилюк. Чуть выглянув из-за стены, глазами стал следить за Кэйей; там он долго не продержался и, взяв кружку, быстрым шагом направился к ближайшему столику.        Повернув голову на три четверти, он смотрел в окно, взглядом провожая каждую каплю. Болезненные солнечные лучи очерчивали контур его лица, скулы, прямой нос. Кавалерист от задумчивости даже не повернулся к объекту, так пристально его рассматривающему. Лишь чуть приподнял голову, чтобы поправить уже почти распустившийся пучок.       Сердце замедляло темп, мир будто уходил из-под ног; ещё чуть-чуть, и он провалится в бездну. С Кэйей так было всегда. Когда он смотрел на него, земля будто быстрее вращалась и звук пропадал. — Лорд Рагнвиндр, — тихо прокашлялся Шаппль, сев напротив Дилюка. Тот от неожиданности подпрыгнул, схватившись за сердце. — Извините, что так грубо отвлёк вас от глубоких мыслей. Вы на меня по-другому не реагировали. — Дилюк почувствовал, как уши начали гореть от стыда. — Доброе утро, мистер Шаппль. Простите меня, — коротко и, может показаться, даже безэмоционально извинился парень. — Я и вправду кое о чём задумался. — Доброе утро, лорд Рагнвиндр, — из вежливости повторил Шаппль. Он коротко осмотрел Дилюка, задумчиво хмыкнув. — Погода такая моросящая; не против, если я схожу за кофе? — Не против, — покачал головой Дилюк, вновь смущаясь. — Заберёте тогда и мой заказ? — О котором тот благополучно забыл. — Ваш заказ? — переспросил Шаппль. Утренняя рассеянность Дилюка напрягла мужчину. Тот окинул взглядом помещение, остановившись на фигуре, что так привлекла внимание Рагнвиндра. Кэйа отпил добрую половину напитка, с тихим стуком поставив кружку на стол. — Конечно, как скажете.        Мужчина быстро прошёлся туда и обратно и с громким скрипом натянутой на диване кожи уселся на место. Он протянул Дилюку уже холодную кружку, но парню, казалось, было абсолютно всё равно на содержимое и его состояние. — Премного благодарен, — тихо сказал Рагнвиндр, явно опасаясь быть услышанным. Если бы с места Шаппля не было видно красных прядей, какими обладает только один человек в Мондштадте, то он бы засомневался в том, что перед ним сидит Дилюк. — Не стоит, — отмахнулся торговец. — Лучше расскажите, вы... — Чуть замнувшись, чтобы подобрать слова, примолк Шаппль. — Боитесь сэра Кэйю? — Справедливо опасаюсь, — чуть помолчав, ответил Дилюк. Рагнвиндр бросил кроткий взгляд на стол, за которым сидел Кэйа, отмечая холодную пустоту на том месте. — Отчего же? — удивился мужчина, разводя руками. — Я помню вас ещё вот такими! — Пальцами показал он маленькое расстояние. — Вместе бегали, играли. Что же произошло? — Мы... — вздохнул Дилюк. — Ничего, что могло бы вас заинтересовать, — со сталью в голосе ответил парень, откинувшись на спинку кресла. — Ремонт начали вместе делать? Нет? Тогда остальное не страшно, — усмехнулся мужчина, широко улыбаясь. — Все проблемы человеческие от того, что не выслушали, не дослушали, не так поняли. А во время ремонта всё в лицо говорят — оттого и расходятся, — объяснил он, корча карикатурные гримасы. — Я понял вашу мысль, но, пожалуй, останусь при своём. — Как скажете, — сдался Шаппль. — Тогда... к документам? — Да, давайте. — Дилюк быстро вернул себе аристократическую осанку, выпрямившись над аккуратной деревянной поверхностью.        Шаппль достал из сумки свежий пергамент, яркое пёрышко и совершенно чистую чернильницу. Рагнвиндр аккуратно расставил их вокруг себя на столе, положив договор перед собой. Его глаза внимательно вчитывались в длинный хоровод строк и слов, пока не дошли до слова «Подпись». Аккуратно выведя пером каллиграфические буквы, он быстрым жестом отдал Шапплю перо и чернильницу вместе с документами.        Его голова была забита мыслями: «как бы побыстрее отсюда уйти?» Да так забита, что под конец все буквы приняли очертания этих слов и стало мало что понятно.

❆❆❆

      Ещё один пункт Кэйа вычеркнул из своего плана, небрежно и остро черкнув пером. Рука бессильно опустилась на стол, пока глаза смотрели в окно. Вид на город был непривычен; всё же к своей квартирке он успел привязаться. — В ней же больше нет смысла, Кэйа, — устало вздохнул кавалерист, поникши опуская голову. Его рука потянулась к ящику по привычке, но в столе ничего не было. Тогда, не зная, чем себя ещё занять, он ещё раз прошёлся глазами по бумаге, полушёпотом зачитывая план на оставшиеся месяцы. — Свести Донну и Уоллена... — хмыкнул он, невольно улыбнувшись, — сбагрить Лизу и Джинн в отпуск, помочь Сахарозе с опытами... Да, припоминаю... Она просила о чём-то подобном, — кивнул парень сам себе. — Провести Беннету последние уроки... Дорисовать книжку для Кли? Ох, точно. Совсем вылетело из головы! Письмо Варке, продать квартиру... — Посмотрел Кэйа на один из пяти зачёркнутых пунктов. Он постучал по губам опахалом, прежде чем откинуться на спинку стула и, забыв, что тот хлипкий, чуть не упасть с него. — Какой срам... — хмыкнул Альберих, усаживаясь обратно.