Оглушающий реквием

       Солнечные лучи выходили из-за хмурого зимнего неба, озаряя винокурню мягким жёлтым светом. На красных черепицах удобно построили себе гнёзда птицы, прилетавшие каждое утро к окнам детей. Сквозь виноградники скользили кристальные бабочки, редко взмахивая крыльями. По талым протоптанным снежным дорогам бежали мальчики, часто оглядываясь назад. — А если отец узнает? — с ноткой недоверия спросил Дилюк. Его пышные алые волосы, собранные в низкий хвост, лихо покачивались на ветру, подчёркивая цвет рубиновых глаз. — А то ты не знаешь, что если у него командировка, то это на день минимум! — пробубнил Кэйа, схватив названного брата за руку. — Я такое нашёл, что там и язык не повернётся о проблемах вспомнить, — заманил Альберих Рагнвиндра.        Прикосновение прохладной руки даже сквозь одежду отозвалось мурашками. Дилюк неуверенно косился на Кэйю, который, прячась за кустами от рабочих, тихо тащил за собой брата. Не то чтобы Дилюк не верил брату, даже наоборот, но у него в груди были сомнения. Альберих, пусть и не с первого дня, но завоевал сердце Рагнвиндра-младшего и поселился там, как в собственном доме.        Дилюк любил чувство недостающей ему нежности и любви, исходящее от Кэйи. Любил, когда тот приходил к нему в комнату тёмной ночью и тянулся, как к последней надежде, за объятиями, успокаиваясь после очередного кошмара. Любил, как мальчик поддерживал его, обнимал крепко-крепко и тонкими прохладными пальцами приятно перебирал красные прядки, доводя до мурашек. Дилюк не видел в Кэйе недостатков, каждое его действие по-особенному отзывалось в груди, теснясь между любовью и некой завистью.       И даже сейчас, когда Кэйа, такой замёрзший и упрямый, тянул его в неизвестность, Дилюку хотелось идти за ним и ни о чём не думать. Накрыть его своим пальто, укутать шарфом и греть своей силой — своим Пиро-элементом.        Шагая позади, мальчик неуверенно поглядывал на брата, которого часто именовали маленьким разбойником, но тот лишь звонко смеялся, отмахиваясь. Он ведь и вправду всегда искал авантюру, приключения, из которых их потом вытаскивал мастер Крепус. Дилюк часто выгораживал Кэйю, но совсем не умел врать. В наказание их обоих ставили в угол или лишали интересной книжки на ночь, но маленький проказник всегда находил замену или развлечение.        Пусть Кэйа и был не родным сыном мастера Крепуса, которого тот подобрал по чистой случайности, но без него жизнь в особняке становилась мрачной, пустой и тихой. Он часто рассказывал о своих громких мечтах, одной из которых было увидеть звёзды, отыскать там созвездия. И он её осуществил.        Притащив Дилюка на открытую местность, он сел на плоский камень, показывая пальцем в небо. Рагнвиндр опешил от количества звёзд на разноцветном небе, от красоты тёмного глаза в их свете. Так хотелось снять повязку, но он боялся, что спугнёт брата.       Кэйа улыбнулся так искренне, как улыбался только с ним. Появились милые ямочки на щеках, глаза хитро прищурились, явно не предвещая ничего хорошего. Синие пряди развевались на ветру. Дилюк сел рядом, приобняв Кэйю за плечи. Холодная под подушечками пальцев кожа начала таять, словно снег, становясь всё теплее. — Ты красивый, — выпалил Дилюк, засмотревшись на смуглое детское лицо. Кэйа хохотнул, укутавшись носом в изгиб шеи, где-то под одеждой Рагнвиндра. — Ещё бы! — ничуть не смущаясь, ответил мальчик, обнимая брата за плечи и сцепив руки в замок за его спиной.        Ледяные пальцы принялись вновь перебирать огненные пряди, заправляя их. Прохладный вечерний ветер остужал горячую кожу Дилюка, но ещё сильнее морозил Кэйю. Каждому из них хотелось остаться в этом моменте навсегда. Прижать к себе изо всех сил друг друга, зарыться в волосах и навсегда понять, что это зависимость.       Они ворвались в жизни друг друга вместе с первой метелью, с началом лютых холодов. Когда они были вместе, в их глазах никогда не было беспокойства или тревожности, лишь беспечность и расслабленность.        Мальчик встал и, взяв брата за кисти рук, потянул ближе к краю утёса. Кэйа удивлённо смотрел на смелые действия Дилюка, но тот был лишь рад. — Смотри! — заинтриговал Дилюк и, щёлкнув пальцами, показал в небо.        Свет звёзд затмила пиро-искра, взлетевшая в небо и разлетевшаяся на миллионы кусочков. Самый яркий фейерверк в жизни Альбериха, чью значимость ещё ни один не заменил. Из угасающих огоньков восстал феникс, взлетевший в небо и вновь рассыпавшийся на искорки. Дилюк смотрел, как в глазах Кэйи отражался огонь: так красиво, что это вызывало во взгляде лишь восхищение. Он в изумлении приоткрыл рот, поднимая уголки губ в улыбке. — Несложно такое колдовать? — как всегда беспокойно поинтересовался Кэйа. Его глаза горели радостью, надеждой и благодарностью. — Несложно, — отмахнулся Дилюк, смущённо отводя взгляд в сторону, на что Кэйа приобнял его за плечи. — Спасибо, Люк.        Только Кэйа мог его так называть. От него это звучало как благословение, как падение десяти комет разом. Как кульбит сердца, самый желанный подарок. Как слова истинной любви. Дилюк задержал дыхание, глядя на Кэйю так, как мог делать только он. С кучей эмоций, которые смешались в одну единственную, но никто из мальчиков не мог назвать её точно. Кэйа отдалился, с самой яркой улыбкой шатко отступая назад. Его розовые щёки вызвали в груди Дилюка резкий прорыв лавы и чувство дома. Рагнвиндр смотрел вслед Альбериху, не веря, что это происходит наяву.       От мощи фейерверка трещины пошли по земле. Дилюк окинул взглядом уходящую из-под ног скалу, медленно отваливающуюся, падающую вниз. Кэйа с ужасом бросился к Дилюку, но было поздно. Рагнвиндр потянул руку к звёздному небу, желая в последний раз дотронуться до Альбериха. Последнее, что он услышал, было громкое: — Люк!        Кэйа подскочил с кровати, тяня руку к пустой каменной стене. Свет закатного солнца озарял незнакомую комнату, пылинки плавно крутились в воздухе. С его лба стекла капля холодного пота, которую он поспешил смахнуть. Взгляд бегло осматривался, руки сжимали одежду, под которой билось ледяное сердце.       Альберих не помнил, как оказался здесь, в голову всплывали лишь тёмные фрагменты, сопровождающиеся звуками. Частое явление выбивало из колеи, пугало и давало знать, что времени остаётся всё меньше и меньше. Частые провалы в жизни, как пробелы между короткими главами. Кэйю пугало это так сильно, ведь он боялся, что может не вспомнить чего-то важного, что может повести себя неправильно во время состояния «транса». — Брось. Наверняка я просто напился и... вот. — Он спрятал прохладно мокрое лицо в ладонях, массируя веки. Плечи задрожали от некого испуга, до которого его мог довести лишь... — Дилюк...        Руки прошлись от предплечий до шеи, очерчивая прикосновения, которые Альберих чувствовал сквозь сон, как свет из-за оледеневшего окна: такие же размытые, но почувствовать всё же можно.       От прежней холодной маски и следа не осталось. От нахлынувших воспоминаний и мыслей стало дурно. Настолько, что новая волна боли нахлынула, не успев закончиться.        Его приставленные ко рту пальцы покрылись инеем, глаза закатились, будто желая оценить, насколько проморожен мозг изнутри. В глотке застряли шипы крио-стихии, раздирали его, доводили до рвотного рефлекса, но пустому желудку оставалось выдать холодному полу лишь слипшиеся комки крови: еда была редким гостем у капитана кавалерии.        Температура в комнате резко опустилась, даже на улице было теплее. По бледным щекам скатилась первая капля растопленного инея. Синие пряди, когда-то идеально уложенные, торчали в разные стороны, будто юный господин побывал в курятнике и вернулся минуту назад. Прерывисто вдыхая воздух, он судорожно выдыхал. Леденящий душу пар выходил из-за ровных белоснежных зубов.       Девушка вновь печально охала, нервно наматывая вокруг прилавка круги. Её бледно-рыжие волосы, собранные в два хвоста, уже болтались из последних сил, а растерянные глаза ожидали знакомый силуэт. Кэйа, слегка похрамывая, вышел из переулка со свёртком в руках, хитро щуря глаза. Донна охнула и, завидев рыцаря, бросилась к нему. Альберих засмеялся, протягивая письмо девушке. Она уважительно поклонилась ему, принявшись скрывать конверт. — Когда же он вернётся? — спрашивала девушка, уже не выдерживая своего нетерпения, грубо вытаскивая послание.        Кэйа замялся, вспоминая, как они с Дилюком много лет назад проходили мимо неё, не обращая внимания на влюблённые глаза. Но прошло немало времени, и чувства девушки угасли, когда Рагнвиндр отправился в долгий путь. Кэйа в качестве утешения познакомил её с одним из выдающихся рыцарей, который часто отбывал в командировках, и теперь ему, как свату, нужно было доставлять каждое их сообщение друг другу. — Ох, милый... — расстроенно прошептала Донна, складывая письмо. — Спасибо, магистр.        Альберих неловко улыбнулся, ещё не привыкши к этому званию. Шёл третий день его работы, он почти не выходил из кабинета и не видел белого света. Лишь вечером, когда нужно было подсобить в приготовлениях. Впервые за это время он спокойно наслаждался рождественской атмосферой, никуда не спеша.        Хлопья снега упали на аккуратно уложенные волосы, оседая на белой земле. В каждом доме горел тёплый свет, показывая посторонним домашний уют. Люди суетились, дети бегали. Среди них Кэйа заметил красную шляпу с золотистым пером и поспешил за ней, громко хрустя снегом. Девочка обернулась на подозрительные звуки и, увидев своего друга, радостно улыбнулась. — Братик Кэйа! — восторженно воскликнула девочка. — А мы как раз с Эмбер и братцом Альбедо хотели снеговиков слепить! — Показала она в сторону друзей. — Пойдём с нами! — Ох, ну как я могу отказать тебе? — ответил Кэйа, не с первого раза, но всё же, подхватывая Кли на руки. Она звонко засмеялась, смотря на всё с непривычной высоты.        Парень старался не сбавлять быстрый темп, но рана была всё ещё свежа. Подойдя к ранее названным личностям, Кэйа помахал им свободной рукой. Альберих, перед тем как снять Кли, слегка подкинул её, со звонким девечьим смехом, поймав. Опустив девочку на землю, он осмотрел территорию, где нужно было возвести снежную армию. — Кого будем строить, Кли? — спросила Эмбер, потирая озябшие руки. — Давайте построим нас всех! — воскликнула девочка, начиная накручивать снег в большой комок. — Боюсь, нам его не хватит, — сказал Альбедо, посмотрев на Кэйю. Тот понял его намёк, начиная созидать. — Ох, как же вы нам поможете, магистр, — театрально восклицал алхимик, хотя это больше походило на сарказм.        Эмбер помогала Кли, положив средний ком снега на большой. Достав из рюкзака нужные материалы, она передала их эльфийке, показывая Мондштадту снежную Кли. Девочка радостно подпрыгивала, и, потащив её за руку, она принялась подавать ей мелкие камушки для создания улыбок.       Альберих, закончив с созданием снега, перевёл взгляд на уже второго снеговика, которого Кли с Альбедо и Эмбер успели построить. Альбедо подошёл к самому маленькому снеговику, закрепив среди грубого снега синюю ткань импровизированной накидки. — Это же Кэйечка! — удивилась Кли, подбежав поближе. — Смотри, как похоже, братец! — Один в один, — усмехнулся Кэйа. Лёгким действием руки он изо льда сделал что-то по типу волос, торчащих в разные стороны. — Теперь лучше. — Снежное чудовище? — спросил Альбедо, получая подзатыльник от Эмбер. — Кэйечка не снежное чудовище! — возмущалась Кли, — и вообще, снежных чудовищ не бывает! — Всё возможно, — отмахнулся алхимик, улыбнувшись Кэйе.        Кэйе оставалось лишь улыбаться в ответ каждому забавному действию малышки, её неуклюжим движениям, смешным фразам, а также саркастичным замечаниям Альбедо, который точно так же пилил взглядом Альбериха. За его беспечной улыбкой он видел большее, чем просто усталость. Но хитрые глаза блеснули в свете солнца, вызывая мурашки у алхимика. Даже его вид был как лёд, о котором ему рассказывала Барбара.        Играть в снежки и лепить снеговиков всегда было весело и нравилось Кэйе с Дилюком. Дилюку — потому что его руки не мёрзли благодаря Глазу Бога, а Кэйе... просто потому что было весело.        Даже сейчас он отдавал предпочтение бесцельному брождению по улице, неуклюже сминая в замёрзших до шелушения кожи руках снег. Но на самом деле причина была не только в «предпочтениях». — Кто же... — задумался Кэйа, ожидая заказ в «Хорошем охотнике». Пусть есть и не хотелось, но надо было давать себе хоть какую-то пищу, кроме как для размышлений, иначе ситуации с ранением, которых он даже не заметил, повторятся.        Сара протянула ему шашлык в пакете, и Кэйа, учтиво поклонившись, поплёлся обратно в свой кабинет. Дел в городе у него не было, да и в Порт-Топаз не хотелось возвращаться.       Сейчас его единственным развлечением была работа. Куча работы. Разрешение на расширение территорий, на постройку стен, на укрепление плотов, на использование пиротехники из Фонтейна и Нод-Края. — Чёртова документация, — вздохнул Кэйа, открывая дверь в кабинет Джинн. Теперь это была его обитель на ближайшие полторы недели.        Небрежно кинув авоську на тумбочку, он сел на диван рядом, осматривая тёмную комнату, которую освещало лишь пасмурное небо да один канделябр на столе. Прогулявшись глазами по обычным объектам, кавалерист вновь обратил внимание на то, что стало причиной его раздумий уже второй день. — Или третий? — Кэйа тяжело вздохнул, подходя к стулу, на спинке которого висела его накидка, в которой он провёл вечер в «Доле ангелов».        На первый взгляд ничего необычного. Кэйа сел на стул, разворачиваясь переломом к его спинке и беря одежду в руки, внимательно её осматривая.        Деталь, что была на ней замечена, в принципе была бы непримечательной, если бы не её алый оттенок. А именно тонкий волос, затерявшийся в пуху боа. Пахло от одежды только холодом, и никаких примечательных нот аромамасел. Только единственная зацепка, что трепала нервы Кэйе сильнее, чем нужно было.       В его голове уже давно всё сложилось, а ныне он теперь просто получает подтверждения. Его сердце разбивалось с каждым мигом всё сильнее: Дилюк вернулся, но никому, кроме Джинн, об этом не сообщил. — Я недостоин этого? — спросил сам у себя кавалерист, вытаскивая из ящика письмо, однажды уже им прочитанное. Горькое чувство предательства разливалось в его груди кипятком, хотя обижаться тут было не на что. Туманный взгляд упивался пустотой, а уши наслаждались симфонией тишины. В один миг всё нарушилось вместе с открытием кабинета. — Хэй, Джинн... — послышался тихий голос из-за открывающейся со скрипом двери. — Многовато рыцарей на постах. Ты ведь говорила... — не успел незнакомец хоть что-то сказать, как замолк и замер посреди комнаты. Дверь за ним предательски закрылась, громко хлопнув. — Добрый день, — Кэйа встал со стула и, отложив письмо в сторону, подошёл к... незнакомцу. — Извините, я... походу ошибся, — и он тут же попятился назад. — Я сейчас заменяю магистра Джинн, — тихо сказал Кэйа, скрестив руки на груди. — Она в отпуске, так что все вопросы сейчас ко мне. — В отпуске? — недоверчиво спросил тот. — И когда она уех... кхм, когда она вернётся? — Кэйа нахмурился. Сильная усталость, недосып и наряду с тем сильная боль после последней схватки стали причиной некоторой заторможенности Альбериха, из-за чего тот не сразу узнал, кому принадлежит силуэт. — Хм? Ох, это вы, «загадочный незнакомец», — наигранно удивился Кэйа, подходя к парню ближе, а тот, наоборот, попятился, пока не упёрся в стену. — Не знаю, — пожал плечами Кэйа, принимая твёрдый настрой. — Она долгое время работала без выходных, так что составом всего штаба было решено дать ей длительный срок. Наверное, она вернётся не скоро. — Что ж... Спасибо. — Если у вас есть просьбы или вопросы, то обращайтесь ко мне. Или вы по личным причинам пришли сюда? — Альберих сделал шаг вперёд, глубоко вздыхая.       И тут... В воздухе, от незнакомца, почувствовался запах кофе. И табака. Причём не дешёвого, какой курит обычный человек, а дорогого, изысканного, какой он в последний раз помнил в руках... мастера Крепуса. Сердце замедлило темп, а воздух становился тяжелее. Незнакомец же поспешил развернуться и схватить ручку двери. Если доселе и были сомнения, вызванные отсутствием веры в такой поступок Дилюка, то сейчас они развеялись в прах, раздуваемый ветром. — Да-да... по личным. Боюсь, вы мне не поможете. — Может, хватит уже убегать? — вздохнул Кэйа, пытаясь убрать острый ком, вставший поперёк глотки. — Если вы пытались скрыться, то вынужден сообщить, что ваши попытки выглядели жалко. — Что? — тихо откликнулся тот. — Попрошу вас снять капюшон, господин «незнакомец». — Кэйа сделал пару шагов в сторону, словно сокол, круживший над добычей. — Или же мне звать вас лорд Рагнвиндр? — Руки Альбериха задрожали, но голосу дрогнуть он не позволил, как и бровям нахмуриться, а слезам выступить на глазах. — Не думал я, что наша встреча произойдёт так. — Дилюк не стал противиться, скидывая капюшон. Яркие красные волосы на мгновение заморозили Кэйю. Тот не посмел оторвать глаз от возмужавшего Рагнвиндра. От того милого юноши не осталось и следа. Теперь перед ним статный, крепкий, хоть и чуть неуверенный молодой человек. — Так и знал. — Не смог сдержать досаду в голосе Альберих, отвернувшись от Дилюка, чтобы не показать ему и отчаяние в глазах. — С какого момента? — еле как подавил своё удивление Рагнвиндр, повернувшись к Кэйе всем телом. — А есть разница? — вздохнул Альберих, садясь на своё рабочее место. — Хотя, впрочем, неважно. — Отмахнулся Кэйа, сложив руки «домиком». — Наверняка вы сюда пришли по делу, лорд Рагнвиндр? — холодно обратился он к Дилюку, на что у того внутри всё оборвалось. «Вот оно. То, чего он боялся больше всего. _Отторжение_...» — Это... — Дилюк замялся. Он не знал, что сказать. Может, соврать? Отплатить Кэйе той же монетой? Или же быть честным и не ранить его сильнее? — Хорошо. — Кэйа хотел спрятать лицо в ладонях, хотел уйти или же, наоборот, прыгать от радости на Дилюка, но... радости не было. Лишь какое-то жгучее чувство предательства. Но Альберих не смел обижаться, ведь когда-то поступил ещё ужаснее. — Это всё, что вы скажете, сэр Кэйа? — напрягся Дилюк. — А что хотите слышать? — Молчание. Дилюк тяжело вздохнул, подойдя к столу Кэйи. — Я... — Мне нужно работать. Извините. Если вопрос действительно рабочий, то давайте решим его побыстрее. — Дилюк еле проглотил острый ком в горле. Какое-то странное чувство обиды и расстройства, и хотя это он поступил в данный момент подло. — Разрешение на... — он запнулся, ведь в этот момент он выкинет все карты прямо в лицо Кэйе. — Изменение городской территории. — Хотите «Долю Ангелов» перестроить? — с ехидной улыбкой поинтересовался Кэйа. — Да. — Коротко кивнул Дилюк, не зная, что ещё сказать. Только молча протянул документы, даже не осиливаясь посмотреть Кэйе в лицо. — Хорошо. Ответ придёт вам через два дня. — Перешёл Альберих на деловой тон. — Если почтовая служба ордена не наладится, то доставлю его я вам лично. — Ясно... — До свидания, лорд Рагнвиндр. — перебил его Кэйа, рассматривая отданные ему документы. Дилюк же гипнотизировал его взглядом виноватым, будто у щенка.       Его глаза подметили детали, которых прежде он не замечал. Среди копны тусклых синих волос просачивались бледно-седые пряди, небрежно спрятавшиеся средь других. Особенно много их было рядом с правым глазом.       Альберих поднял строгий взгляд, скептически выгнув бровь. — Да... до свидания. — Дилюк кивнул сам себе и, развернувшись, тихо вышел, закрывая за собой дверь.        Выйдя на улицу, он уже не надевал капюшон, ведь смысла более не было. Но сердце билось медленнее, ноги были ватными, а в горле застрял тошнотный ком, не дающий нормально дышать. Оказывается, Кэйа знал, а Дилюк прятался от него, как дурак. — Но кто же тебе сказал? Неужели Джинн? — Но, тряхнув головой, Рагнвиндр пообещал себе пока не прикасаться к этой теме, чтобы позволить себе расслабиться хотя бы на минуту.        Прошли ли дни? Вряд ли. Число календаря сменилось лишь на два. Кэйа был занят очередной горой работы, не выныривая из неё уже долгое время, позволяя буквам, уже сливающимся в одно целое, пожирать его целиком.       Но вдруг раздался шорох, который Кэйа не перепутает ни с чем. Детские ножки уже изо всех сил стремились к нему.       Полупустое мрачное помещение, освещаемое лишь парой канделябров, озвучивало эхом каждое передвижение девочки и, в том числе, её крик: — Дядя Кэйечка! — завопила Кли, вцепившись в Альбериха мертвецкой хваткой. Тот, ни проронив и слова, подхватил её, начав кружить в воздухе под задорный смех обоих. — Вы её так разбалуете, сэр Кэйа, — просипел Альбедо, подходя к ним. Алхимик заслужил лишь игнорирование с их стороны, но предпочёл промолчать. — Сильно проголодалась? Наверняка же весь день носилась! — опустил её на пол Кэйа, потрепав за щеку свою малышку. — Сэр Кэйа, — настойчивее пробормотал алхимик. — Беги пока в кабинет... — отправил он Кли в комнату лёгким подталкиванием в спину. Когда девочка убежала, Альберих выпрямился, смотря на Альбедо сверху вниз. — У меня есть две новости: плохая и хорошая. С какой начать? — размеренно спокойным голосом говорил юноша, облокачиваясь о стену. — У меня сегодня хорошее настроение. Не хочу его портить. — А надо будет, — проигнорировал его Альбедо. — Монстры сильно бушуют. Впрочем, это и так должно быть вам ясно. — Прохладные голубые глаза взглянули в задумчивое лицо Кэйе. — Это... — он постучал пальцами по подбородку, вспоминая недавние события. — Хм... — Альберих взглянул в окно, устремляя свой взгляд в даль. Альберих непроизвольно протянул перед собой руку, осматривая её. Это заставило его нахмуриться, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Альбедо, заметив странное изменение в поведении кавалериста, подошёл к нему, заинтересованно наклонив голову. — Мы не позволим стать этому Рождеству кровавым, — наконец выдохнул он, поникая плечами. — Соберём жителей в столице, поднимем мост. — Ничего лучше придумать не смогли? — съязвил алхимик, скрещивая руки на груди. — Хорошая новость? — перебил его Кэйа, отмахиваясь. Альбедо сделал вид, что ему было безразлично, но на самом деле цеплялся за любой жест. Что-то в поведении и виде кавалериста смущало его... — Магистр Джинн и мисс Лиза скоро вернутся. Из-за непогоды им нет смысла отправлять сюда письма, всё равно не долетят. — Две недели уже прошли? — удивился Кэйа, смотря на часы, будто бы они дадут ответ. — Ладно, неважно. — Он глубоко вздохнул, проходя мимо алхимика. — И ещё... — юноша протянул руку, чтобы остановить Кэйю. Ладонь легла на тонкую талию, где даже под слоем рубашки можно было прочувствовать рёбра. — Я отдаю вам Кли на попечительство не из доверия. — Альбедо взглянул на Альбериха с явным холодом. — Исследование может затянуться, и, возможно, я буду не в силах её защитить. — Обстоятельства сложились как нельзя лучше, — пожал плечами Альберих, убирая с себя руку алхимика. — Я не выйду из стен штаба ближайшие дни, так что не беспокойтесь, господин Альбедо. — Вы недовольны? — Ничуть. Кли прекрасная малышка. Я рад провести с ней время вне зависимости от своего состояния. После этого кавалерист двинулся к двери, не взглянув на алхимика перед уходом. Он просто кинул сухое «до встречи» и зашёл в кабинет, тихо закрывая за собой дверь.       Выполненная работа стопками стояла под стенкой, создавая вид целого шкафа, не иначе. Полностью разобранные архивы и куча новых заданий, что не терпели отлагательств.        На мягком коврике развалились целые горы книг в неаккуратных стопках. Лиза наверняка будет ругаться, но Кэйю это несильно волновало, ведь это просто детские сказки.       Кэйа провалился в подушки кресла, ради хоть какого-то удобства закинув ноги на его подлокотники. Плюшевый плед алого оттенка небрежно накрывал его и Кли, пока та беспечно болтала ногами, дочитывая последние строчки.        Вдруг она резко вскинула голову, откладывая книжку в сторону. Девочка тихо шмыгнула носом, смотря на Альбериха блестящими от слёз глазами. — Как же так... — расстроилась малышка, что довольно сильно удивило Кэйю. Он захлопал глазами, смущённо поджимая губы. — Что тебя так расстроило в этой истории? — лёгким шёпотом спросил кавалерист, нежно, совсем невесомо, как к самому хрупкому цветку, касаясь щеки Кли. — Ну как же... — шмыг, — принцесса... она... — Ты так расстроилась из-за её шрама? — Да... — кивнула Кли, принимая сидячее положение. Кэйа еле сдержал болезненное шипение, ведь девочка уселась прямо на заживающую рану. — Она ведь была самой красивой в мире! Как же так? — Ох, милая... — умилился Кэйа, погладив ту по голове. — Принц ведь не хотел её ранить! Почему же... — Альберих слегка нахмурился, поверхностно погрузившись в мысли. После недолгих раздумий он обратил на себя внимание девочки лёгоньким движением пальцев. — Принц был неосторожен, — пояснил Альберих, стараясь не тушеваться под таким печальным взглядом девочки. — Как это? — схлипнув, спросила та. — Ты можешь трижды не желать людям зла, но если не будешь контролировать свою силу... могут быть плачевные последствия. — Не контролировать? — Да, — кивнул парень, — например, мы с Джинн говорим тебе не глушить рыбу, ведь одна секунда, и могут пострадать другие люди. — Но рядом ведь нет людей! — Да, но... А если пострадаешь ты? Мы с Джинн разом поседеем от ужаса. — Но... но... — по-детски принялась оправдывать себя девочка. — Огонь ведь не так опасен... — Кэйа усмехнулся. Возможно, он дал волю чувствам, и улыбка вышла до ужаса болезненной и вымученной, раз Кли громко шмыгнула, напряжённо зыркнув Альбериху в лицо. — Тебе так только кажется, — кавалерист задумался, возвращая себе прежнюю слабую улыбку. В его глазах отчётливо была видна мысль, которую парень лично посчитал не самой лучшей, но самой наглядной. И от этой наглядности скрутило живот. — Посмотри...       Пальцы оттянули повязку, обнажая висок. Кожа, что была спрятана под тканью долгое время, болезненно зачесалась, как ошпаренная кипятком.        Кли громко вздохнула, прикрывая рот ручками. В её оранжевых, словно закатное солнце, глазах виднелся ужас.        Глаз, конечно, был на месте, хоть и таковым его называть было трудно. Зрачок стал почти что белым и сильно расходился там, где проходила линия шрама: он будто бы стал двойным. Царапина, оставленная огнём, проходила через него, оставляя объёмный след почти через весь глаз. — Это... огонь? — Да... это было оставлено им, — неловко признался Кэйа, надевая повязку обратно. — Оставлено не специально, — спешно пояснил кавалерист. — Ты... совсем как принцесса? — Ха-ха! — рассмеялся Кэйа, откидываясь назад. — Ну какая ж из меня принцесса, милая? — Но Кли не смеялась вместе с ним, виновато тупив взгляд.        Холодная рука коснулась её щеки, мягко проводя по мокрым ресницам пальцем. Эта же рука прижала маленькую голову к груди, поглаживая светлые локоны. — Ну всё, малышка, не расстраивайся... Мм... Давай лучше что-нибудь нарисуем к приезду Джинн и Лизы? — Хорошо... — бубнила она в шею Кэйи, дрожащими ручками сжимая воротник его рубашки.