Оглушающий реквием

      Кэйа глушил свои мысли алкоголем, выпив за последние минут тридцать почти три бутылки. Он знал о том, как будет чувствовать себя утром, но ему было уже немного всё равно. Под общий возглас «До дна!» Кэйа отхлебнул ещё, обновив свой рекорд — три бутылки. Кавалерист поставил опустошённую стекляшку на стол с громким стуком. Альберих устало вздохнул, начиная разговор с девушками. Другие трое сочувственно переглянулись, тяжело вздыхая. — А ведь Мадлен в последний раз пила с ним на спор эту дрянь, — неуверенно прошептала девушка, крутя в своих руках стаканчик виски и тихо поскрипывая льдом внутри него. — Пора отпустить, ты так не думаешь? Дориан аккуратно пихнул её в бок. Когда та обратила на него внимание, он подбородком указал на капитана. — Да пошёл ты! — шикнула девушка, чуть ли не выбегая из-за стола. — Ну ты и мудила, — расхохотался Севас, давая Дориану подзатыльник. Второй лишь ухмыльнулся, хотя ухмылка его не была добродушной. — Плевать, — отмахнулся он. — Каждый день кто-то умирает, нам что, теперь по всем скорбить? Так и на самих себя жалости не останется. — Давай переведём тему. — А давай! — согласился рыцарь, хлопая себя по коленям. — Например, ммм... Как насчёт сегодня? — с хитрой ухмылкой спросил Дориан. — Так сказать, воспользовавшись моментом. Севас чуть смущённо улыбнулся. Спустя лишь пару секунд он отвёл взгляд от полуголого плеча кавалериста, на которое уж сильно загляделся. — О-о-о... — затянул Дориан, качая головой. — Ну не знаю... — ответил тот. — Вряд ли я смогу уговорить его дойти до Порт-Топаза, — закатив глаза, пробубнил Севас. — Да и обстановка не та... — А чем тут нехорошо? Номера же есть. — Да чтоб я!.. — громко начал он, но, увидев обратившего на него внимание Кэйю и девушек, чуть примолк, тихо извинившись. — Да чтоб я ещё раз здесь спал! Вонь, крысы, шум... — начал перечислять рыцарь, но Дориан его остановил жестом руки. — Понял, понял... — хмыкнул Дориан, задумчиво сверля взглядом окно. — Ну, можем подождать, пока он окончательно не напьётся. Парни, посмотрев друг на друга, одновременно перевели взгляд на Кэйю, который уже пил «Полуденную смерть» на брудершафт с одной из девушек. — Это не должно занять много времени, — сказал Дориан, поведя рукой. — Предлагаешь его украсть? — с улыбкой спросил Севас. — Ну да, — кивнул Дориан, — даже романтично как-то получится, не думаешь? — спросил рыцарь, играя бровями. — Я не хочу романтики, Дориан, — буркнул Севас, жестикулируя лежащими на столе руками. Второй рыцарь фыркнул, понимая слова друга. — Уж явно сейчас не до этого! — М-да уж... — фыркнул Дориан. — Завалить капитана кавалерии ведь так престижно, будто он не спит с каждым встречным. — Хэй! — встрепенул его Севас, ударив по плечу. — Вот только не говори, что ты из тех, кто каждому носу на рынке верит! — Мальчики! — наклонилась одна из рыцарей между парнями. — О чём болтаем? — буднично поинтересовалась она. — Спорим, сколько вольёт в себя наш капитан сегодня. Какая это была бутылка? Вторая? — резко перевёл тему Дориан, бесстыже ухмыляясь. — Четвёртая, — поправила девушка, — но... я думаю, ему можно, — улыбнулась она. — Нам всем можно, — пожала девушка плечами, сев рядом на край облезлого дивана. — Четвёртая? — переспросил Севас, смотря на Кэйю. — Уже четвёртая... — чуть задумчивее сказал он. — Что ж, похоже, его нужно забрать. А то скоро ходить нормально не сможет, — хмыкнул рыцарь, встав из-за стола. — Как благородно! — улыбнулась дама. — Украдёшь его у нас? — с явной иронией спросил Дориан, ехидно посмеявшись. — Как романтично. — Да пошёл ты, — фыркнул Севас, с силой потрепав Дориана по голове и слегка его толкнув.        Севас подошёл к Кэйе. Альберих сидел на краю стола, элегантно закинув ногу на ногу и держа в перебинтованной правой руке полупустую бутылку. Прильнув к кавалеристом, рыцарь аккуратно забрал бутылку, пытаясь не сжаться под пытливым взглядом Альбериха. — Не мне судить, но, кажется, вам хватит, — покачал головой Севас. Кэйа усмехнулся, но спорить не стал. — Может быть... — мурлыкнул он. На этом их общение закончилось, и Кэйа повернулся к другой девушке, продолжая их прежний разговор.        Севас совершенно не слушал, о чём они говорят, погружённый в собственные гневные мысли. Он принялся думать, как поскорее забрать Кэйю и уйти. Альберих, несмотря на количество выпитого, выглядел почти трезвым, только мутный взгляд и сильный запах спиртного выдавали его. — Завтра вам будет не очень хорошо, — констатировал Севас, облокотившись о стол, руками слегка касаясь бёдер Кэйи.        Альберих устало вздохнул и, шёпотом извинившись, посмотрел на Севаса. Поджав губы, он на пару секунд задумался. Кэйа вжал голову в плечи, мысленно соглашаясь со словами рыцаря. — Возможно, мне и вправду стоит уйти... — тихо и жалобно сказал Кэйа, отведя взгляд вниз. Севас цокнул языком, взяв капитана за руку. — Просто беспокоюсь за вас. Хоть кто-то это же должен делать, не так ли? — мягко спросил он, спуская Кэйю со стола. Стоящая рядом девушка игриво засвистела и, когда Севас проводил Кэйю прощальным жестом руки, пожелала ему удачи.        Рыцарь вновь цокнул и, уже не обращая внимания на оставшихся в их компании, не попрощавшись — в отличие от Кэйи, — пошёл вслед за кавалеристом.       Метель на улице уже почти сошла на нет, и хлопья снега спокойно падали на мокрые плиты дороги. Кэйа глубоко вздохнул, ощущая, как холод выветривал из него всю дурь. В голову вместо пьяной бури лишних мыслей стрелой врезалось воспоминание о недавно произошедшем. События, выбивавшие из него всю дурь, закрутились в звеневшей от похмелья голове веретеном. — Да что ж это такое?.. — опечаленно сказал Кэйа, облокотившись о стену. Севас, только вышедший из таверны, взглянул на него, не понимая, что произошло за короткое время его отсутствия.        Альберих устало проморгался и, сложив руки на груди, уже представлял, как будет проводить эту ночь. В его груди теснились противоречивые чувства.       А именно — очередная апатия. Точка кипения всё ближе, но проблем меньше не становилось, а наоборот. Голова загудела от мыслей, выходящих паром из ушей. Альберих прошёлся влажной перчаткой по лицу, растирая по щекам усталость.        Прижавшись к стене, Кэйа вдыхал ледяной воздух до боли в носу, до осушения в горле. Каждая бутылка этим вечером была выпита, чтобы забыть, а завтра с головой уйти в работу и вновь потерять связь с реальностью. Но сейчас, стоя под дверью таверны более трезвый, чем пару минут назад, Кэйа задумался о вещах более сложных, чем он мог переварить в нынешнем состоянии. — Капитан? — позвали его, и Кэйа тут же откликнулся. — Всё в порядке? — спросил Севас, заботливо положив руку на его плечо. — Я... могу быть честен? — Конечно, — удивился Севас, вскинув брови. Он оглядел лёгкий для их морозов наряд кавалериста и поспешил согреть его своими более-менее тёплыми ладонями, положив их на плечи того. — Только давайте мы найдём место более подходящее, пока вы окончательно не замёрзли. — Мне не холодно, — улыбнулся Альберих, делая шаги вперёд. Рыцарь старался держаться с ним наравне. В этот же момент глаз бога на бедре колыхнулся, чуть зазвенев, будто напоминая о себе. — Разве это так работает? — поинтересовался Севас, осматривая стекляшку с символом крио. Кэйа кивнул, вновь соврав. Конечно же не работает, но зачем кому-то знать? Альберих предпочитал мыслить именно так. — Но всё равно, — настаивал на своём Севас. — Как скажешь, — буркнул Альберих, направляясь знакомой тропой к отелю. — М? — удивился рыцарь, но безмолвно последовал за кавалеристом. — Так... как вы? Вы можете быть со мной честным! — повторил он для пущей уверенности. — Я устал, — честно сознался Кэйа, шурша снегом под ногами. — Я понимаю, что все тоже устали, но почему-то от этого мне не живётся легче. — Вы вместе с мисс Джинн очень стараетесь для Мондштадта. Конечно, вы будете — — Не в этом дело. Но... ладно. Уже не так важно, — отмахнулся Кэйа, перешагивая кривую лестницу площади. Кавалерист был юношей высоким, в отличие от Севаса. Тот сделал много шагов, чтобы настичь Альбериха, и в конце концов юркнул перед ним, протестуя: — Как по мне, очень важно! Вы тащите на себе оборонительные силы города! Вы спасаете жизни! Как бы я ни был признателен мисс Джинн, но вы делаете больше, чем она. — Севас... — Вы для нас эталон рыцаря. Так не прячьте всё внутри себя. Есть люди, которые беспокоятся за вас, и им не всё равно. — С чего ты взял, что я что-то прячу? — Потому что вы не позволяете себе слабости. Никто не всесилен, даже боги. Так перестаньте же прятаться, — Альберих затормозил, вдыхая полной грудью. — Что станет со мной, если я перестану это делать? — безжизненно спросил он сам у себя, пустым взглядом сверля руки, замотанные в бинты и перчатки. Кожа покалывала огнём в области лица, плавясь под фантомными ощущениями. Рука непроизвольно и резко потянулась к повязке, сжимая её в трясущихся пальцах. — Прошлое причинило вам боль? — аккуратно спросил Севас, подходя к Кэйе. Его рука легонько легла на щёку, большим пальцем проводя до ткани повязки. Лицо Кэйи исказила хмурость. Он выскользнул из чужих рук, продолжая шаг. — А кому нет? — Найдутся такие.       Рыцарь еле догнал Альбериха, когда тот уже был на пороге «Порт-Топаза». Его тонкий силуэт освещал бледный свет, бьющий из окон. Севас глубоко вздохнул, сжимая ладонь в кулак. — Позвольте мне остаться с вами. Показать, что люди могут причинять не только боль, если дать слабину хоть чуть-чуть, — Альберих сжал губы в тонкую нить. Его серьёзные глаза прищурились, ища нужное ему решение. — Как хочешь, — всё, что смог выпалить он, будучи пьяным. Возможно, в иных обстоятельствах он был бы сообразительнее, но явно не сейчас.        Рыцарь проскочил вслед за ним, шмыгнув в холл отеля. Каждое движение двери сопровождалось звоном колокольчика. Девушка за стойкой тут же засуетилась, увидев лицо зашедшего. Тот коротко ей кивнул, мило улыбнувшись.        Альберих, сделав шаги вперёд, пальцем поманил Севаса. Рыцарь за пару шагов дошёл до него, услужливо открывая перед ним тяжёлую деревянную дверь. Кэйа беспристрастно потрепал его по голове, заходя в длинный, чуть темноватый коридор с большим количеством растительности.       Они некоторое время шли, молча осматривая помещение. Светлые стены, большие выпуклые окна с рельефными решётками, за которыми можно было увидеть весь Мондштадт. Слегка слабое освещение, запах ароматизированных свеч и растительности.       Диалог продолжился лишь на подходе к комнате. Альберих остановился у двери и, оперевшись на бедро, достал ключи из кармана, стараясь не опозориться хотя бы в этом и вставить их с первого раза. — На что ты рассчитываешь, идя за мной? — вопрос застал Севаса врасплох. — Что смогу понять вас чуточку лучше? — вопросом на вопрос ответил рыцарь, повторяя позу Кэйи. — Элегантно ты замаскировал то, что просто хочешь провести со мной ночь, — огрызнулся Альберих, но даже это звучало из его уст как очередная шутка на манер флирта. — Надо же, алкоголь сделал вас честнее, — ухмыльнулся он, нырнув в комнату вслед за Кэйей, на что тот лишь фыркнул, ногой закрыв дверь и лениво вставив ключ в замок. — Это дурно? — шутливо бросил Кэйа, скинув накидку с роскошным боа на близ стоящее кресло. — Ничуть. Вы мне нравитесь в любом виде, — покачал головой рыцарь, чуть сомневаясь.        Чуть желтоватые стены и мягкий свет зажжённых только что им же свечей создали нужную атмосферу. Кэйа прогулялся по комнате взглядом, чувствуя, как внутри что-то сжимается от неизвестных ощущений. Он тряхнул головой, заправляя чёлку назад, и тихо вздохнул, делая шаги к прикроватной тумбочке. — Не говори ерунды, — нахмурился Кэйа. — Отчего ж ерунда? — Севас подошёл к кавалеристу, положив руку тому на бедро. Альберих только грозно зыркнул, ничего не став предпринимать. — Вы, без исключения, нравитесь многим, но моя симпатия — это не просто восхищение. — Прекрати, — напряглись плечи капитана. — Я молил архонтов, чтобы быть так близко к вам. А вы... бежали. Постоянно бежали от меня, — он прижался к Альбериху, беря в пальцы его острые скулы. — Севас! — командным голосом рыкнул на него Кэйа, попытавшись оттолкнуть, но боль в руке дала о себе знать, почти что согнув кавалериста пополам своим резким импульсом.       Рыцарь взял руку Кэйи в свою, переплетая пальцы. Альберих тут же вырвал кисть, делая шаг назад. В его взгляде не было ни страха, ни раздражения. Непонятные чувства, переплетённые с игрой жевательных мышц. — Прекратите бежать! — сорвался Севас, чуть ли не подлетая к капитану и хватая того за плечи. — Скольких людей вы оттолкнули своей маской безразличия? Я же знаю, что под ней что-то есть!       Он впился мёртвой хваткой в руки Кэйи, крепко держа запястья. Альберих, шипя, отвечал ему сам не помнит что, пытаясь их выдернуть. — Севас! — рявкнул неестественный голос, и в один момент кавалерист рыпнулся назад, с глухим ударом стукнувшись о стену. Руки резко обдало свежим прохладным воздухом. Кэйа поднял взгляд на Севаса и вместо прежнего раздражения увидел лишь... страх. Осознание пришло вместе с испугом. Глаза быстро метнулись на собственные ладони. Перчатки находились всё в той же крепкой хватке рыцаря. — Слушай... — удивительно спокойно, пусть и слегка дрогнувшим голосом, начал Альберих. — Севас, ты напридумывал слишком много, чтобы так вести себя со мной. — Но тот его не слушал, сверля взглядом пальцы Кэйи. — Вы... чудовище, — с неверующей нервной улыбкой выпалил тот. — Что? — Так вот почему вы отгородились от всех. Вы монстр! — сорвался парень на крик, швыряя перчатки в Кэйю. — Вы позволяли умирать своим товарищам только потому, что не хотели убивать себе подобных! — Успокойся и послушай... — Надо было оставить подыхать вас ещё тогда! — шикнул Севас, обходя Кэйю за два метра, направляясь к двери.       Альберих не успел вымолвить и слова, как громкий удар по щеке вывел его из колеи. Он вытаращил глаза с непонятным выражением, готовясь чуть ли не к ответному удару. Сердце пропускало удары, и Кэйа сначала не понимал почему. Но когда Севас вышел, громко хлопнув дверью, то он вспомнил. — Дилюк... — неосознанно вырвалось у него из болящей от обиды груди. Комната осталась во тьме: запах холода, потушенные резким хлопком двери свечи. Через зашторенные окна еле проходил лунный свет, бледной синевой освещая комнату. Кэйа прикрыл глаза, вдыхая аромат горелого фитиля. Теперь он услышал метель за окном, как она била по каменному фасаду здания. Тело на секунду провалилось в этих ощущениях.       Резко распахнув глаза, Альберих ещё раз осмотрел комнату, нервно сжав свои предплечья. На секунду сознание переместило его в тот роковой день. Вся та же метель; запах крови, огня; ночь, тишина. Словно повторение уже случившегося. Кэйа судорожно дышал, садясь на край кровати.       Непроизвольно он потянулся к глазной повязке, пальцами касаясь краёв оставленного тогда глубокого шрама. Вновь встал ком в горле, а глаза на мокрое место. Ощущение грубых рук на своей шее, душащих его. Горячее дыхание, взгляд, полный ненависти. Кэйа потянулся к нависшему над ним силуэту, но это была лишь игра уставшего воображения и тени. Он отдёрнул запястья, роняя их себе меж коленей. Смотря на синие линии луны, пробивающиеся сквозь шторы, слушая вой ветра, кавалерист молвил шёпотом: — Что же это... — всхлипнул он. Вдруг тихий скрип обратил на себя внимание кавалериста. Он подскочил, но то была лишь игра воображения. Это было всего лишь зеркало, запрятанное под слоем одежды, уже медленно скатывающейся вниз от её количества.       Альберих подошёл к нему, небрежно толкая кучу вниз. Отражение показало Кэйе ту правду, что он не смог разгадать в словах Севаса. — Действительно чудовище... — рвано вздохнул капитан, касаясь рукой рта, искривлённого в гадкой усмешке. — Посмотри на себя! — Он наклонился к зеркалу, касаясь того лбом; руки крепко сжали его раму, царапая и так неаккуратные деревянные узоры. Парень не желал даже взглянуть на свои ладони, но всё же он увидел их в отражении. Чёрные, неестественно длинные и тонкие. Белые когти, кровавые у основания, впивались в древесину, ломая её. От треска, раздавшегося над ухом, Альберих вскинул голову и с испугом пошатнулся назад.       Из зазеркалья на него глядел незнакомый ему человек. Он коснулся копны своих волос, оттягивая поседевшие пряди назад... когтями? — О Луны... что со мной? — шепнул Кэйа, подцепив повязку и резким движением оттянув её на висок. — Неужели времени осталось настолько мало?        Кавалерист встрепенулся, осматривая пол в поиске перчаток. Найдя их, сразу же подскочил, быстро и небрежно натягивая вельветовую ткань на руки. Но даже так ткань натягивалась когтями изнутри, это было ярко видно.        Альберих бросился на кровать, скрипнув матрасом под собой. Медленно дыша, капитан собирал свои мысли в кучу. — Забавно признавать для самого себя... — задумался Кэйа. — Наверно... он прав? — Из глубин рёбер вырвался нервный смешок, вслед за которым последовал кашель.        Непроизвольным движением капитан потянулся к губам, чтобы не дать крови запачкать белые простыни, что получилось весьма плохо. Одеяло теперь было заляпано не только багровыми, почти чёрными каплями, но и следами слёз. — Есть ли смысл бороться? — спросил Кэйа сам у себя, сжимая плечи в объятиях самого себя. — Есть ли смысл... Дилюк?

✧✧✧

       Через удушающую тьму показались первые лучи луны, освещающие два силуэта. — Так ты... — через нервный смешок вырвалось у Рагнвиндра, на что Альберих согнулся лишь сильнее. — Мне больше не хотелось молчать. Прости, — сказал юноша через прерывистые вздохи, схожие со всхлипами.        Ливень не кончался уже который день, барабаня по окнам и крышам явно с намерением выбить их. Земля разжижалась на глазах, превращаясь в болото. Фонари сносило сильным ветром, повозки откатывались назад, прощаясь с колёсами.        Дилюк выпытывающе вглядывался в лицо Кэйи, которое сложно было распознать во тьме. Юноша не чувствовал похожего на себе, от чего разозлился и гневно стукнул по мебели рядом. Самый близкий человек оказался предателем. Шпионом из разрушенной страны, вынюхивавшим информацию непонятно для кого. — Для кого? — повторил Дилюк вслух свои мысли, поникши опустив голову. — Хотя нет, неважно. — Люк... — шорох одежды. Одежды, подаренной Крепусом для своего второго любимого сына. — Люк, прошу... — Сейчас это сокращение было глупым, отвратительным. — Не называй меня так.       Повисла мрачная тишина, и только шаги Альбериха к Рагнвиндру разгоняли этот мрак. Сев рядом на корточки, он заботливо положил на плечи Дилюка тёплую кофту, скрывая его от холода. Винодел отмахнулся, оттолкнув тонкое запястье. Кэйа вновь глупо посмотрел на свои ладони, сжимая и разжимая их. Послышалось, как тот стал тяжело дышать, сглатывая комки нервов. Альберих страдал от этого с самого первого дня его появления на винокурне. Дилюк не знал, откуда это пошло, да и не хотел. Уж точно не сейчас, когда желание ударить было сильнее всех чувств. Кэйа упал на пол с громким шумом,       Дилюк же навис сверху, глядя на след от нехилого приклада руки. Красная щека начала ныть, но Кэйа держался, молча глядя на его действия. Когда-то алые глаза Дилюка стали пустыми, отчего потемнели, став бордовыми.       От удара во рту почувствовался металлический привкус. Кэйа провёл языком по зубам. — Доволен? — тихо спросил Дилюк. Его плечи дрожали, и как же хотелось прижать его к себе, как раньше. — Доволен, я спрашиваю?! — перешёл он на крик. — Сильно ликовал, когда папа умер?! Радовался, что больше не надо носить эту тупую маску!?        С каждым словом раздавался удар. Правая рука, левая, правая, левая. В итоге Дилюк уже не скрывал своего гнева, начав бить сразу двумя. Лицом это не ограничилось. Но долго это продолжаться не могло, и юноша заметил неладное, когда понял, что Кэйа не сопротивляется. Его руки безжизненно лежали на холодном полу, со рта вытекала кровь, лужой растекаясь по деревянному покрытию. Грудь не вздымалась вслед за дыханием, пульс было слышно только басами в собственных ушах. Скопившиеся в углу глаз слёзы быстро стекли по щеке, давая осознание того, что он наделал.        Рагнвиндр подскочил, глядя на бездыханное тело «брата», судорожно ища воздух, который так резко ушёл. Ему будто ударили под дых, следом в живот и в самый последний момент — в голову. Перед глазами мир стал мутным, и единственное, что мог сделать Дилюк, — посмотреть на свои окровавленные ладони. Сбитые о чужие скулы костяшки кровоточили, а пальцы дрожали. Раздался громкий крик, раздирающий глотку. Пошатнувшись, юноша упал, оперевшись о дверь. Дилюк хотел обнять себя руками, дабы успокоиться, но те были в крови, на которую он безостановочно смотрел. Как делал Кэйа. — Кэйа... — еле выговорил Дилюк, беззвучно начиная истерику. — Кэйа!        Рагнвиндр подскочил с дивана, чуть ли не покатившись кубарем. Раскидав подушки, он чуть не споткнулся об одну из них, вовремя успев схватиться за ручку дивана. В горле стоял ком, острыми краями впиваясь в глотку. Дышать было трудно, на глазах навернулись слёзы. Дилюк проморгался, отгоняя ужасные мысли.        Да, они повздорили. Да, они подрались. Да, Дилюк и вправду повёл себя как последний дурак, но ведь не один он ошибся. Но единственное отличие в том, что Рагнвиндр не был настолько слеп, чтобы довести Альбериха до такого, хотя он должен был признать и свою фатальную ошибку. Ошибку, которая по сей момент, грубо говоря, мозолила глаза.        Тяжело дыша, Рагнвиндр сел обратно на диван, поднимая подушки с пола. Его руки дрожали и были мокрыми от нервов. — Что же ты делаешь со мной... — голос Дилюка дрогнул. Кэйа всегда был проблемой, но сейчас всё стало сложнее не только из-за неизведанных и неправильных чувств, но и из-за предательства друг друга. — Кошмаров на нервной почве мне не хватало... — он прикрыл глаза, массируя веки и одновременно начав нарезать круги по комнате, рыская глазами в поисках того, чем бы себя занять.        Но даже когда он сел за кучу бумаг, мысли оставались едиными: что бы он сделал, лишившись Кэйи? Это был ужасный вопрос, и каждый раз, когда винодел задавал его сам себе, он даже не пытался ответить и переводил мысли в другое русло. Но если бы... ушёл Кэйа, а не он? Если бы Кэйа бродил по миру без возможности вернуться домой? Ведь Каэнри'ах уничтожен, а после того рокового дня Альберих ни разу не назвал винокурню своим домом. — Была ли винокурня тебе домом? — устало спросил Дилюк, положив руку на лоб. Он был слишком измотан, чтобы продолжать думать о капитане.       В конце концов, Рагнвиндра выбесило собственное сознание с его вечным беспокойством, и он попросил Аделинду сделать ему чай и принести в кабинет. Усевшись за стол, он взял в руки перо, покрутив его в грубых пальцах. Решил отвлечься от проблем работой, пока ароматный фруктовый чай, поставленный под нос, не заманил сильнее волокиты.       Но расслабиться не получалось ни одним из способов. Рагнвиндр сидел, не имея возможности привести мысли в порядок. Голова рисовала картину того ужасного вечера, перевернувшего всё. Как Кэйа прибежал в последний момент, когда Крепус бездыханно лежал на руках Дилюка. Ливень, гром, ржание лошадей, собственное сердцебиение. От тупой боли в сердце Дилюк тогда не смог взглянуть в лицо единственному другу, как сейчас это сделал Кэйа.       Рагнвиндр знал, что после этого разговора он будет вечность и более вспоминать тот день, ту ночь. Очертания шрама разгорелись под перчаткой от воспоминаний. Поправив грубую ткань, винодел вышел в коридор, а после и вовсе на улицу.        Снег неприятно скрипел под сапогами, но через секунду таял, оставляя талые следы за владельцем Пиро элемента. Серое небо не давало солнцу показать миру свои лучи, а туман после недавнего ливня скрывал изученную наизусть дорогу.       Кэйа был самым дорогим, что есть у Дилюка. За те годы, что Рагнвиндр был в пути, он мечтал хотя бы попытаться восстановить отношения, но это было табу. Их отношения уже исказились до холодных взглядов и безучастного «сэр» и «лорд». Дилюк сам считанные дни назад стал свидетелем пустоты в когда-то горевших любовью глазах. — Сможем ли мы... — тихо рассуждал Дилюк. Он крайне нагло соврал, сказав, что ни разу не мечтал о Кэйе, но сейчас... — Вряд ли, — покачал головой парень. Дилюк не знал, но так хотел.       Ступая по покрытым снегом дорожкам, он расчищал их для своих подчинённых, оставляя за собой талые следы, ведущие от самой двери до рядов виноградников. Проведя пальцами по мёртвым листочкам, винодел наконец смог хоть ненадолго избавиться от хаоса: столько непонятного творилось в его измученной голове, что даже мысли трещали по швам.        Прогулка по саду быстро закончилась. Рагнвиндр, поёжившись, направился обратно, исследуя глазами свои владения. Воспоминания стрелой впивались в голову, а парень лишь пытался прогнать их ускоренным шагом в сторону двери.