Оглушающий реквием

      В «Доле Ангелов» началась новая, горячая волна обсуждений. Дилюк не желал слушать шарманку, что была прокручена много раз, а люди же не упускали свой шанс усугубить ситуацию новой порцией слухов. — Да ну? Прям так? — ужаснулась девушка, прикрывая открытый от шока рот руками. — Это Рождество будет ужасающе кровавым, Мила, — ответил ей томный мужской голос, противно чавкающий пивом. — Рыцари... Ордо Фавониус уже не сможет нас защитить. — А как же капитан Кэйа? — спросила женщина, недовольно разводя руками. — И Джинн, мисс Эола, Эмбер... Все они! — Магистр решила пойти по стопам Варки и слиняла в самый ответственный момент, — прыснул мужчина, с грохотом ставя стаканы на стол. — А Кэйа... Сдаёт позиции. Под его командованием погибла не только Мадлен, но и Эллен оказалась на больничной койке. Если бы не Пегг, то ей бы уже давно пришла крышка! — Не вини его! — Мила схватила мужчину за руку, нежно её поглаживая. — Все сейчас дико устают. Особенно рыцари, — дрогнул мягкий голос от накатившихся слёз. — Пф! И что? — далее Дилюк уже не слушал. Он просто с громким брызгом напитка в бокал перебил для себя очередные сплетни последних дней. — Весь Мондштадт стоит на ушах... — тяжело вздохнул Рагнвиндр, потирая переносицу. От веретена однотипных историй уже голова шла кругом, заставляя путаться в собственных мыслях.       Дилюк поднял полную бутылку, чтобы поставить её, но через полупрозрачную жидкость и искажённое видение он увидел силуэт барда, из ниоткуда появившегося на барном стуле. — Да... Словно у этих доходяг нет иных новостей... — печально вздохнул юноша, положив голову на ладонь. — Венти? Какими судьбами? — безучастно спросил Рагнвиндр скорее из вежливости или незнания, как поддержать диалог. Его рубиновые глаза вмиг обрели кровавые оттенки, и, хмурясь, он принялся отчитывать Венти. — Если у тебя вновь нет денег, чтобы оплатить свой заказ, то даже не думай ничего просить, — он глубоко вздохнул, успокаиваясь, — слишком много одолжений я тебе сделал. — Ох, мастер Дилюк, вы ведь так всех клиентов можете распугать! — удивился Венти, подпирая вторую щеку рукой. — Сделай мне как обычно.        Винодел закатил глаза, но затем — рукава. Уже через пару мгновений на стойке перед бардом стоял его заказ. Он не стал пытать Дилюка, видя, в каком он настроении, и положил оплату сразу. Осушив первый бокал, он осмотрел Рагнвиндра, пытаясь уловить ход его плохих мыслей. — Вы в плохом настроении. Что случилось, мастер Дилюк? — Всё в порядке, не волнуйся, — уже спокойно ответил Дилюк, отдавая другой заказ. — Что-то птичка мне напевает, что всё не так уж и хорошо... — с сомнением констатировал бард без особого энтузиазма. — Не успел и бокала выпить, а уже какие-то птички, — прыснул Рагнвиндр, усмехаясь. Венти, услышав действительно задорный голос Дилюка, поверил ему, переставая докапываться до деталей.        Далее употребление алкоголя прошло в относительной тишине. Волей-неволей, но разговоры остальных посетителей таверны Дилюк слышал, что не считал минусом: иногда таким образом можно было получить ценную информацию. Это он понял ещё давно, будучи обычным безымянным путешественником в стране вечной зимы. Краем уха парень улавливал различные сплетни, проблемы чужих жизней. Сложная жизнь, деньги, отказ любимой, отпуск в Натлане, уход Джинн, пусть и временный, не отданные Лизе книги. Среди потока бесполезной информации он услышал имя, которое посчитал заветным: Кэйа. Опять речь зашла о нём.        Информацию об этом кавалере Рагнвиндр был готов впитывать хоть тоннами, ведь... Он ничего не знал о «новом» Кэйе, ровным счётом как и Аделинда. А сплетницы Мокко и Хилли способны говорить только ложь. Всё было не то, но вдруг Дилюк задумался: а что он вообще должен услышать? С того самого дня, как личность таинственного путника раскрылась, они с Альберихом пересеклись лишь на кладбище, и то не намеренно. — Наверно, оно и к лучшему... — сам с собой печально ухмыльнулся Дилюк, беря в руки поднос, полный кружек с пивом. Он подошёл к одному из самых дальних столиков, поставив напитки перед носом посетителей. Их красные лица еле как смогли выговорить «спасибо», и только Дилюк хотел отойти, как услышал за спиной: — Кэйю ж ранили недавно, — еле выговорил пьяный оболдуй, — на последних заданиях! Как же нас рыцари защищать-то планируют, раз даже он не в силах справиться? — «Ранен»? — Ой, завались ты! — прикрикнул один из посетителей, стукая того по голове. — И без того тошно! Все это уже обсуждают! Дай хоть один вечерок выпить-то спокойно. — Да как ведь! — ик, — а то нападение на Ривердейл? Ох, боюсь, если б не мисс Эмбер и, вроде как, Лоуренс, то... — Так вот чего милашка Барбара вокруг него тогда... — Дилюк догадался, чей это был голос. Мерзкий Альберт, умалишённый фанат пастора Пегг, о котором он уже был наслышан. — Я ему покажу в следующий раз, как мою принцессу! — начал буянить тот, но его друг остановил фанатика. Дилюк поджал губы, спрятав список, в котором он просто черкал пером, стоя рядом со столом.        Вернувшись за стойку, он принялся вновь мыть и натирать посуду, изредка перекидывая взгляд на Венти. Бард, как всегда, был навеселе и качал руками в такт мелодии. Заметив редкие взгляды винодела, Венти нагнулся над стойкой, хитро улыбаясь. — Что спросить хотите? — расхихикался он, откидываясь назад. — По вашим глазам вижу, уцепили что-то интересное. — Ничего такого... — сопротивлялся Дилюк, вновь уходя в свои мысли. Вдруг зазвенела побрякушка над дверью, которую Чарльз повесил для рождественского настроения, хотя до праздника было ещё чуть больше двух недель. Вздохнув, мастер встал у стойки, продолжая натирать посуду, но не отрывая взгляда, чтобы поприветствовать посетителя.        Из-за двери показалась знакомая тёмная макушка, юрко прошмыгнувшая в таверну. Когда парни встретились взглядом, оба оказались удивлёнными, но в разной степени показали это. Дилюк просто поджал губы, слегка неумело пряча печаль в глазах. Кэйа же слабо улыбнулся, не отступая назад, и, удобно усевшись на высоком барном стуле, спрятал подбородок в ладонях, пальцами постукивая по скулам и щекам. — Вот так встреча... — Альберих начал разговор первым. Столь буднично, что Рагнвиндр на секунду остолбенел. В его памяти ещё был свеж образ их встречи: холодный рабочий тон Кэйи, то, как он не желал и смотреть в лицо Дилюку. — День только начался... — тихо поддержал диалог Рагнвиндр, решившись взглянуть в лицо Кэйе. Фатальная ошибка. — А вы здесь. — Винокур пытался придать своему голосу недовольный оттенок, лишь бы спрятать в глубины напряжение и еле сдерживаемую дрожь.        Венти следил за этой по-детски забавной перепалкой с лукавой улыбкой. Юноша потягивал сидр, невинно хлопая глазами, будто бы и не он подслушивал минуту сокровенного. — Вас что-то не устраивает? — беспечно поинтересовался Кэйа, скрещивая руки на груди. Тонкая ткань рубашки обтянула и без того грубые плечи и анормально выраженные ключицы. — Я не буду брать в расчёт, что вы заместитель магистра, — издалека начал Рагнвиндр, попутно отдавая заказ какой-то пышной мадам. — Но вы ранены, — Дилюк раздражённо потёр переносицу, — по-моему, этой причины достаточно. — Напрягся Рагнвиндр, сжимая предплечья. Кожа перчаток неприятно скрипнула под напором, натягиваясь на жёсткие пальцы. Несмотря на весьма будничную тему,       разговор явно не был повседневным. Как бы Дилюк ни пытался отвести взгляд, он возвращался к Кэйе. Беседа имела тревожную ноту, которая заставляла нутро выворачиваться наизнанку от нахлынувшей паники. Но Рагнвиндр заметил, что, по всей видимости, разводит драму он тут один. — Ох, да что там от того ранения, — сухо улыбнулся кавалерист, отмахиваясь. На его лице, словно педантично вырезанном резцом, не было и капли нервозности. Лишь что-то столь хладное, словно они и впрямь стали чужими. — Если уж настаиваете... — тихо сдался Рагнвиндр, потакая унынию. _Нет, он определённо не готов говорить с Кэйей, видя его отрешённость_. Какой бы маской ни прикрывался Дилюк, он оставался таким же, как и много лет назад, а вот нутро Кэйи уже найти невозможно. — Настаиваю, — кратко кивнул он. — А теперь... — Не успел кавалерист договорить, как...        Дверь с громким стуком открылась. Оперевшись о косяк, рыцарь рвано дышал. Волосы лианами спадали на лицо, скрывая испуганный взгляд. Дилюк на секунду застыл, ошарашенный. Кэйа извинился, встав со стула. Заботливо положив руку на плечо, Альберих приобнял подчинённого, расспрашивая. Тот в торопливости объяснил что-то Альбериху, чего было не разобрать остальным. Рыцарь выглядел испуганным, в отличие от своего капитана, на чьём лице продолжала играть слабая улыбка. — Что ж... Видимо, сегодня мне не удастся сделать себе выходной... — Тяжко вздохнул Кэйа, поникнув плечами.        Альберих взглянул на Рагнвиндра. В его взгляде было что-то непонятное: то ли разочарование, то ли специфический интерес, но ни то ни другое Дилюк не понимал.        Прощание парней включало в себя напряжённое молчание. Кэйа просто махнул рукой, пока сам не проронил и слова.        В момент, когда новых заказов не было, Рагнвиндр молча спустился в погреб, загруженный своими тревогами. Настроение Дилюка и так не улучшалось после произошедшего, так ещё и новые заботы валились на него хлеще, чем снег на голову. Душегубящая тревога, преследовавшая его ещё со вчера, отдала свои плоды.        С утра настроение и так ни к чёрту от этой слякоти, темноты и трупной вони, так ещё и... ранний приход кавалериста в таверну должен был успокоить винодела, но лишь чудодейственным способом вывел его из себя. Дилюк знал причину этого, и оттого на душе становилось погано. Когда-то они были ближе, чем кто-либо другой, но после рокового дня всё переменилось: они стали чужими людьми.       Как бы то ни было, Рагнвиндр первым отвернулся от близкого себе человека, а теперь страдал за двоих. По крайней мере, за последнее время не было ни одной ночи, во мраке которой его не пожирала бы тревога, ведь... Дилюк хотел верить, что всё не до конца рухнуло, словно карточный домик; что он всё ещё был чем-то важным для Альбериха; хотел всё вернуть, но... — Ваш заказ, — холодно произнёс Дилюк, отдавая коктейль. Он даже не тушевался под пристальным взглядом барда, будучи полностью поглощён своими проблемами. — Хэй-хэй! — Махнул ему перед лицом Венти, привлекая внимание. — Что? — Слегка удивился Дилюк. — У вас слишком хмурое лицо, чтобы я не поинтересовался, всё ли в порядке. — Лучше не бывает, — отмахнулся Рагнвиндр, садясь на стул у стенки, чтобы наконец-то отдохнуть после многих часов стояния. Такие тихие минуты всё же бывают в таверне нечасто. — Почему у людей появляются привычки лгать? — Риторически спросил бард, покрутив в пальцах бутылку. — О чём речь? — Я заметил, что вы будто желаете что-то сказать сэру Кэйе. Я никогда не видел столь страстных глаз. Но отчего-то вы промолчали....— Рагнвиндр молчал и сейчас, только уже задумавшись. — Просто сплю немного. Слишком много мыслей в голове вертится, вот и... — Поделитесь? — Это тебя не касается. — Да бросьте! Я ж пьян, словно все мондштадтцы в сумме, — Рагнвиндр оглядел количество выпитого: две бутылки, и третью он держал в руках. — Варка бы с вами поспорил. — Магистр? Да... До его уровня мне как до Инадзумы раком. Хотя, скорее, как до звезды, — рассмеялся юноша, откидываясь на спинку стула. — Ну так что? — Хм... — Хм... — повторил Венти, скрещивая руки на груди и выжидающе глядя на Рагнвиндра. — Это всё слишком сложно, — попытался отмахнуться Дилюк. — Вы просто не готовы поделиться этим, — настраивал на своём Венти. — Вот именно, — буркнул винокур, сжимая предплечья грубой хваткой пальцев. — Хорошо, тогда дайте я угадаю... Вы когда-то были друзьями, а теперь враги? — Слишком карикатурно. — Но зато в точку? — Дилюк кивнул, пусть и с явным сомнением. — Не сказать, что враги, просто... Однажды мы сильно поссорились. Это была не ссора в роде: «Эй, ты взял мою вещь» или даже не: «Какого чёрта ты гуляешь с моей девушкой?» — Вы всё ещё дуетесь друг на друга? — Это не та тема, которую можно просто взять и забыть. Я был в слепой ярости, когда покидал Мондштадт. А сейчас... — А сейчас? — А сейчас я не знаю, что чувствую. Я понимаю, что имею весомое право злиться и не пытаться выйти с ним на контакт, но тем не менее боялся возвращаться сюда, потому что... — Вы не знали, что сказать ему? — Я... никогда не был против него, просто... Мой гнев утих спустя какое-то время, и я понял, насколько импульсивно поступил. Возвращаясь в Мондштадт, я боялся _его_ гнева. Как нелепо, не правда ли? — Не знаю. Я тут не советы раздаю, а просто слушаю. Кстати, что, стало легче? — Ни капли. — Значит, есть что-то ещё? — Я хочу возобновить общение с ним и желал этого ещё года три назад. Я представлял, как по возвращении мы поговорим с ним по душам и... Может, мы сможем вернуть хоть что-то из того, что было, но по приезде я... не узнал его.        Незадолго до обещанной встречи с Джинн в штабе Рагнвиндр был преисполнен верой в то, что пойдёт и возьмёт ответственность за свои действия в ту ночь. Но когда он увидел, во что превратился его мальчик, как прежний Альберих будто пропал без вести, уверенность треснула подобно льду в кипятке.        Теперь перед ним возвышалась высокая статная фигура капитана кавалерии. От него веяло холодом, пошлостью, фальшью — всем, что, по мнению Дилюка, было тому несвойственно. — Да, — вынул его из потока мыслей юный голос барда, — за четыре года он знатно переменился. Хотя, знаете ли, когда вы чуть ли не каждый день жмёте смерти руку, всё же хоть как-то изменитесь. — Только ли в этом дело? — В хорошем направлении мыслите. Конечно же нет! Ну, по крайней мере, я так думаю. — И что же тогда... — Это вам и предстоит выяснить. — И каким же образом? — Поговорите с ним! Чёрт не так страшен, как его малюют, знаете такую поговорку? — Легко сказать. — А вы попробуйте! Состоявшийся только что передо мной диалог был больше похож на волка, загоняющего другого волка в загон. — Не смешно, — с хмуростью прошипел Рагнвиндр. — Уморительно! Хотя я знаю, что на чужом горе наживаться нельзя, но всё же... — Хозяин, будьте добры бутылочку сидра! — вмешался в их диалог мужчина, только что влетевший в таверну и задевший собою пару стульев.       Дилюк с Венти переглянулись, и первый покорно встал, ища в ящиках стойки нужное. — Кхм, ну раз уж мы разобрались, то я пойду... — помахал Рагнвиндру напоследок бард, пока тот копашился где-то внизу. — _И даже солнце не взойдёт за луной_... — напевал себе бард под нос, постукивая по лакированной поверхности стойки ногтями. — К чему это? — настороженно спросил Дилюк, пытаясь вспомнить последующие строки баллады, попутно вылезая из-под стойки. — Сколько времени осталось до свершенья чуда? — упрямо проигнорировал его бард, удаляясь к двери. — Ход его обратно не пойдёт. Поле битвы последнее; ты не найдёшь его трупа. Предрешено так было давно, но что же, и как? Чем быстрей бежим от судьбы мы, тем сильней к ней прильнём. Но будет шанс столь маленький, что не успеешь зацепиться... Беги, скорее, беги...       Дилюк кротко зыркнул на Венти, непонимающе выгнув бровь. «Этот бард точно сведёт меня с ума» — первая мысль, что посетила пустующую голову Рагнвиндра после услышанного. После этого он ушёл в подсобку за нужным ему напитком.

❆❆❆

       Кэйа, посильнее натянув на плечи издавна поношенную накидку, пробирался сквозь лес. Ветки цеплялись за его одежду, словно пытаясь удержать его, а тени, танцующие между деревьями, казались живыми и зловещими.        Солнце, уже не такое яркое, пробивалось сквозь густые кроны деревьев, но его лучи казались бледными и болезненными. Листья, еще недавно пылавшие золотом и багрянцем, теперь пожухли, стали сухими и ломкими. Они лежали толстым шуршащим ковром на земле, где каждый шаг по ним отдавался глухим, тревожным звуком, и вместе с тем лежали под ногами толстым гниющим ковром, издавая хлюпающий звук при каждом шаге. Воздух был густым и влажным, пропитанным запахом прелой листвы и сырой земли.        Холодный, пронизывающий ветер свистел сквозь голые ветви деревьев. Лес был мёртв и мрачен. Деревья здесь были не просто стволы и ветви: они были ожившими существами, их корявые, узловатые ветви тянулись к небу, как скрюченные пальцы, цепляясь за последние отблески света. Под такими ветвями парень проходил, огибая хрустящие сучки и маленькие камушки, опираясь руками на грязные стволы деревьев, некоторые из которых покрыты мхом, что выглядит как седая борода древних старцев. Ветви переплетались над головой, создавая мрачный, почти непроницаемый навес, сквозь который пробивался лишь редкий, призрачный свет.       Над головой можно было услышать отдаленный крик птицы, но он звучал не как песня, а как предсмертный хрип. Или же — тихий, едва уловимый треск, который мог быть как падающей веткой, так и чем-то более зловещим.       И очередное затишье. Кавалерист должен был выдохнуть: ужасающей атмосферы больше нет, но тишина в таком лесу — не успокаивающая, а гнетущая. Она давила на уши, заставляя прислушиваться к каждому, даже самому незначительному звуку. Шум ветра, проносящегося сквозь голые ветви, звучал как протяжный, скорбный стон. — Чёрт... — тихо выругался Кэйа, спотыкаясь о громадную корягу гнилого дуба, и в тот же момент замолк, замирая. В самой чаще Шепчущего леса было слишком много тварей, чтобы позволить себе быть беспечным.        Альберих нахмурился, вглядываясь в непонятные силуэты сквозь туман, но тот был слишком плотным, чтобы увидеть хотя бы дорогу назад. Он стелился по земле, окутывая стволы деревьев, делая их очертания размытыми и призрачными. Воздух становился плотным, влажным и холодным, проникая под одежду и вызывая дрожь.        В конце концов он дошёл до нужной точки, где, по сообщениям местных, часто видели гнилых тварей. Ничем не примечательный массив, окружённый густыми кронами деревьев, как стенами города. Резко над головой в чёрном небе полетела ворона, громко каркая. — Ещё этого мне не хватало. И так жутко... — выдавил из себя слабую улыбку Кэйа, потянувшись к рукояти меча.       В небе что-то загромыхало, на землю с громким стуком начали падать первые капли ливня. Вместе с запахом сырой земли от дождя начало вонять чем-то ещё. Чтобы понять, Альберих принюхался, напрягая все органы чувств.        Воздух стал тяжёлым, пропитанным запахом прелой листвы и чего-то ещё… чего-то гнилостного, от чего сводило желудок.       Внезапно тишину разорвал шорох. Не тот, что издаёт падающий лист или пробегающий зверёк. Этот был тяжёлым, влажным, словно кто-то волочил по земле что-то мягкое и разлагающееся. Кэйа замер, медленно оборачиваясь к источнику звука. Из-за ствола старого корявого дуба показалась фигура. — Ну вы и мерзкие... — стиснул зубы Кэйа, быстро вытаскивая меч из ножен с громким лязгом металла.        Тварь потянулась к рыцарю более целой рукой, ведь вторая свисала неестественно, пальцы были чёрными и гнилыми, словно обгоревшие ветки. Кожа на лице была серой, местами отсутствовала, обнажая почерневшие зубы и пустые глазницы. Из прогнившей плоти на шее торчали черви. — Так ты ещё и не один... — Кэйа напрягся сильнее.        Из тени деревьев, из кустов, словно поднимаясь из самой земли, начали появляться другие. Они двигались медленно, неуклюже, но в их движениях была какая-то жуткая целеустремленность. У одного вместо ноги был обрубок, обтянутый гниющей кожей, из которого сочилась тёмная жидкость. У другого на спине зияла огромная рана, из которой торчали обломки костей. Их глаза, если их можно было так назвать, горели тусклым, безумным огнём.        Они не издавали звуков, кроме хриплого, булькающего дыхания и влажного чавканья, когда их гниющие конечности касались земли. Они шли прямо на него, и в их молчаливом наступлении было что-то гораздо более страшное, чем любой крик.       Да, пусть в сообщении и было сказано о целой группе таких уродов, но в этих кругах ходили чуть ли не целые караваны рыцарей. Альберих махнул мечом, располосав одного из них. Боль в руке парализовала тело, содрогнув его с характерным стоном. Тогда Кэйа перебросил клинок в левую руку, разминая с непривычки запястье.        Медленно, но верно он разложил по полочкам группку тварей где-то под деревом, параллельно отбиваясь от схождения новой толпы. Вдруг сзади за лодыжку его схватила тварь, от которой осталась одна лужица, но рука её вцепилась в плоть грубой хваткой. — Твою мать! — шикнул Альберих, отряхивая запястье чудовища ногой и отбрасывая её в пучину тьмы леса.        Тут же сзади к кавалеристу вцепился другой, гнилыми зубами прикусывая кожу плеча. Альберих рвано вздохнул, успев подавить крик боли. Он схватил тварь за остатки волос, разбив её череп с характерным влажным звуком о колено. — Когда ж вы закончитесь? — спросил Кэйа и тут же таким же образом, схватив другого за голову, поспешил сразу же пробить её мечом с громким хлюпающим хрустом тонких костей.        Кровоточащие раны давали о себе знать, окрашивая не только одежду, но и землю в алые оттенки. Капитан вытащил из плеча торчащий зуб, швырнув его в стоящую ближе всего тварь, пока сам держался за опухшую пульсирующую кожу. Ледяное дыхание вырвалось паром наружу, осадив губы инеем. — Этого ещё не хватало... — вздохнул Альберих, резко разворачиваясь и контратакуя противника, но о чрезвычайной резкости своих действий он сразу же пожалел, падая на камень и хватаясь за кружащуюся голову. — Ых... И откуда ж вы берётесь? — Вы знаете ответ на этот вопрос, — раздался тихий мужской голос. Одним нежным движением руки в воздухе, словно играя на скрипке, незнакомец сделал самое невкусное ассорти из тварей, нашпиговав их себе на клинок.        Кэйа чуть нахмурился, следя взглядом за размытым силуэтом. Тот медленно шёл у кромки деревьев, аккуратно переступая через корни, хотя взгляд его определённо был взаимно прикован к Альбериху. — Вы не из наших краёв, — тихо констатировал парень. Парень только сухо улыбнулся. — И вы тоже, смею заметить. — Вы из Каэнри'ах, — кавалерист начал повторять вслед за парнем и, прильнув к стене из деревьев, настороженно шёл за незнакомцем против часовой стрелки, пусть и медленнее, чем надо. — А? — удивился парень, резко останавливаясь. — И как же вы это определили? — напряжённым тоном спросил он. — Думаю, вы знаете причину, — увернулся от ответа Альберих. — Могу только догадываться, но это меня очень печалит, — парень продолжил путь, осматривая мёртвых тварей, лежащих зловонной кучей. — Почему же? — Потому что вы, сэр Кэйа, явно не заслуживаете такой же участи, — серьёзно ответил тёмно-синий силуэт, на секунду растворившись в ночи. Альберих резко остановился, пытаясь сфокусировать взгляд на парне, резко появившемся в свете пасмурного неба. Его лицо нахмурилось, губы изогнулись в недовольной усмешке. — Посмотрите на них. Они никого вам не напоминают? — скорее риторически спросил незнакомец, поднимая труп за волосы над землёй. — Чурлы. Только без масок. Столб безразличия Кэйи дрогнул лишь на секунду, но и этого было достаточно, чтобы увидеть на толику секунды животный ужас в его глазах. — И вы ведь тоже вскоре станете чудовищем Бездны, сэр Кэйа. — К чему это? — с явной заинтересованностью спросил кавалерист, но, тряхнув головой и сверля беспристрастное лицо незнакомца взглядом, вернул себе прежнее хладнокровие, пусть и тревожное. Похоже, тот надеялся на более яркую реакцию, потому лицо его стало разочарованным, услышав столь безразличный тон. — Я готов уверить вас, что более мы не встретимся, — голос незнакомца странным образом дрогнул, — и более того, что это ваш последний месяц. — Ближе к делу. — Вы не особенный, — совсем тихо просипел он, — но всё же человек. Я видел выживших каэнрийцев, которых ждала та же участь. И они сказали мне, что самая безболезненная смерть — ещё будучи человеком. — Это всё, что вы хотели сказать? — беспристрастно спросил Кэйа, выгнув бровь. — Мне жаль, — честно сознался незнакомец дрожащим голосом. Кавалерист слегка прищурился, заметив блондинистые пряди у того. Да и в целом силуэт стал проясняться, когда солнце слегка вышло из-за облаков. — Я просто хочу, чтобы вам было не больно. — Хотите убить меня? — переспросил Альберих, болезненно ухмыльнувшись. — Потому что я мешаю планам Бездны? — Совершенно не поэтому. И с Бездной я, уверяю вас, не связан. — Тогда мне остаётся лишь гадать, кто вы и почему навострили на меня меч, — строго заметил капитан, чувствуя холод металла, чьё остриё было практически у горла.        Парень увернулся в последнюю секунду, когда поляна позади него сплошь покрылась белоснежным льдом. Холодный пар медленно то ли инеем оседал на земле, то ли, наоборот, превращался в холодный воздух.        Кэйа поморщился от резкой боли, сковывающей тело из-за быстрой атаки. Сейчас его лёгкий, как пёрышко, меч, казалось, был тяжелее гор. Покрытый льдом металл звякнул о камни и с громким свистом рассёк воздух. Искры разлетелись в разные стороны, слабым золотом освещая лицо незнакомца, который сделал свой выход.        Вокруг них звенела от лязга сталь. Они, оба в движении, словно единое целое, обменивались ударами с поразительной скоростью. Их мечи описывали в воздухе стремительные дуги, то отбивая атаку противника, то нанося собственный выпад.        Кэйа был силен, его движения были отточены и напористы. Каждый его выпад был рассчитан на прорыв обороны, каждый блок — на гашение импульса. Незнакомец же отвечал ему не меньшей ловкостью и точностью. Его парирования были легкими, но твердыми, а контратаки — быстрыми и неожиданными. Он не уступал ему в силе, компенсируя ее филигранной техникой и превосходным чувством дистанции.        Они кружили друг вокруг друга, их ноги скользили по влажной земле, оставляя едва заметные следы. Мечи мелькали, отражая свет, создавая калейдоскоп стальных бликов. Неоднократно случались моменты, когда казалось, что один из них вот-вот одержит верх — резкий выпад, который заставил другого отступить на шаг, или молниеносный удар, который едва не достиг цели. Но раз за разом то Альберих, то незнакомец уворачивались в последний момент, безмолвно сообщая, что это было не просто столкновение оружия, а поединок мастерства и выносливости.        Воздух был густым от напряжения. Альберих стоял, опираясь на меч, словно на костыль. Его лицо было бледным, а на боку виднелась свежая рана, из которой сочилась кровь. Первое время он даже не понимал, куда с таким неопределённым взглядом смотрит незнакомец, пока не почувствовал покалывание в рёбрах, там, где не до конца зажила ещё старая рана.        Но вдруг стоящий напротив него парень вновь двинулся. Его движения были грациозны и точны, каждый выпад и блок отточены до совершенства. Ещё с самого начала в нём проглядывалась истинная натура воина. Воина, чье мастерство владения мечом могло соперничать с любым опытным бойцом.        Кэйа, несмотря на боль, отвечал на его атаки с удивительной ловкостью. В один момент, когда незнакомец попытался провести стремительный выпад, рыцарь, собрав последние силы, парировал его удар и, воспользовавшись замешательством, нанес ответный. Меч скользнул по изящной руке, оставляя кровавый след.        Незнакомец шикнул от боли; его меч почти выпал из ослабевшей руки. Он отшатнулся, прижимая раненую руку к груди. В чужих глазах мимолётно мелькнул гнев и решимость.        Не говоря ни слова, он, держась за рану, пошатнулся назад. За его спиной появился крохотный осколок, превратившийся в портал. Он, не оборачиваясь, зашёл в него, растворяясь в дымке. Тьма бездны пожирала его, пряча от взгляда Кэйи. — Мне жаль, что так получилось... Кэйа. — Тяжело вздохнул он. — Если таково ваше желание, пусть. Я буду верен каждому из них. — На его бледном лице появилась улыбка, подчеркнувшая глубину глаз. Хлопнув ресницами, он исчез во мгле. Хриплый голос эхом разнёсся по лесу, оставляя Кэйю одного.