Оглушающий реквием

       Витражи окон взвились вверх по каменной стене миллионными оттенков. Переломляясь через них, на мраморный пол стекал свет, очертившмй контур фигур, сидевших друг на против друга. — Ты же знаешь... — не успел начать он, как его перебили. — Это единственное, что сможет спасти тебя, Дайн. — Брат... — Покачал головой Дайнслейф, скрестив руки на груди. Металл перчаток противно резанул тишину вечной ночи. — Я не люблю вмешиваться в будущее своих близких, но если на кону стоит их ясный ум.. — Хватит оправдывать себя, Ведрфёльнир! — строго упрекнул его рыцарь. — Если моя судьба такова, значит я буду следовать её зову. — Я не хочу потерять и тебя! — Резко крикнул тот, вскочив из-за стола. Громкое признание брата заставило Дайнслейфа оцепенеть, ошарашенно на него глядя. — Я видел будущее и это будущее принесёт лишь страдание. — Ты не имеешь права— — Я знаю! Но ты последнее, что у меня осталось. И если цена твоего спасения — моё вечное заточение в клетке, то я согласен просидеть там хоть ещё все предшествующие жизни.        Ведрфёльнир быстро обогнул стол, сев по правую руку от Дайнслейфа на колени, мягко касаясь его тыльной стороны ладони своими ледяными пальцами. — Молю тебя, перестань быть таким упрямым и выполни мою, вероятно, последнюю волю. Я лелею мечты о твоей счастливой жизни, и если они сбудутся, то значит я прожил свою жизнь не зря. — Брат... — мягко, совсем растерянно, произнёс рыцарь, второй рукой накрывая руку Ведрфёльнира.        Его силуэт начал развеваться перед глазами. Светлая улыбка исчезла, размазываясь в пространстве, словно по холсту. Синие глаза взглянули на рыцаря в последний раз, прежде чем навсегда закрыться и окунуть его мир во тьму.       Тьму всепоглощающую, пожираюшую даже самые трезвые щепотки разума. Она окрашивалась в багровый цвет вместе с перчатками. Кровь пропитала его синие одеяния, сделав их чёрными. Рыцарь касался чужих тел, оставляя ими следы. От прежнего лица не осталось и процента сходства. Пустые глаза тупо устремились в пустоту, что стала его давней подругой и указывала путь в такую же пустоту, только уже мрачную и безысходную. — Дайн, — раздался низкий голос мужчины, хорошенько его встрепенувшего. Тьма рассеялась перед глазами, пеленой оседая за горизонтом. — Хватит ворон считать. — Прошу прощения... — Неуверенно кивнул Дайнслейф, следуя за господином по пустующим коридорам дворца. — Пустяки. Сейчас все на нервах, так что это не ново. — Отмахнулся мужчина, останавливаясь у громоздкой двери покоев.       Рыцарь безынтересно оглядел их, рукой беспечно хватаясь за ручку и оттягивая старую древесину на себя. Он пропустил господина вперёд, сам заходя после и тихо прикрыв дверь.        Покои почти что блестели в свете огня, полыхающего за окнами дворца. На пышной белоснежной кровати, облитой кровью, лежала женщина столь худая и бледная, что смерть, казалось, не раз забирала её душу. Это зрелище было не впервой для истерзанной натуры Дайнслейфа. Он скучающе её оглядел: в его взгляде не было ни капли сочувствия. — Она хорошо постаралась, не так ли? — С явной улыбкой в голосе спросил мужчина. Дайнслейф повернулся к нему, не понимая, к чему это. В ответ господину раздался лишь детский смех, заполнивший комнату до краёв. — Ты так похож на неё...        Тело парализовало, оставив в живых от оболочки только удивлённо вскинутые вверх брови. Кожа мгновенно обрела кварцевый оттенок, волосы поседели, а дыхание остановилось. — Что? — одними губами произнёс парень. — Дайнслейф, поди сюда! — подозвал его мужчина и тот покорно выполнил приказ.       И тут сердце закончило свой ритмичный бег.       Освещённый пламенем, в колыбели лежало столь крохотное создание, что казалось любой шум громче дыхание был способен убить его. Ребёнок, заметив рыцаря, улыбнулся широко-широко, обнажая свои ещё беззубые дёсна. Его бедно-голубые глазки смотрели Дайнслейфу в его гнилую душу неистово невинно и мягко, как только ангел способен. И в миг пропала вся трупная вонь, все картины смерти перед глазами а руки затряслись так сильно; ни разу пальцы его не были столь нежны в прикосновениях за всю его никчёмную жизнь. — Знакомься, сынок! — рассмеялся Мужчина, тоже беря пальцем его крохотную ручку. — Это Дайнслейф, тот, кто будет охранять тебя до тех пор, пока всё это не закончится. — мальчишка рассмеялся, сильнее хватая палец рыцаря и пытаясь поднести его ко рту. — Ну-ну, Кэйа, давай ты не будешь начинать знакомство с этого... — Дайнслейф, вытянув в себя побольше воздуха, еле выдавил из себя: — Кэйа... — Его голос стал столь мягким и нежным, что мальчик ненароком мог перепутать того с папой или, не дай Луны, с мамой... — На него возложена огромная миссия, Дайнслейф. — Вдруг серьёзным тоном сообщил мужчина. — Не дай ему умереть раньше её начала. — Миссия? — Шёпотом переспросил рыцарь, не отрывая взгляда от младенца. — Он наша последняя надежда. Если он не сможет, то тогда нас ждёт только погибель. — Дайнслейф молчал, не желая вступать в горячий спор с господином. "Миссия.." — повторил сам про себя рыцарь, стиснув зубы. Кипящий внутри гнев чуть ли не сожрал его изнутри. — Надежда? — Язвительно фыркнул он. — Это ли не абсурдно! - Дайнслейф тут же отпрянул от колыбели, презрительно повышая голос на мужчину, но оглядевшись на спящую женщину, тут же заговорил шёпотом. — Небесам всё равно на ваши подарки и мольбы. Пред ними мы все грешники, и эта жизнь, — он указал на младенца, с интересом на него глядящего, — будет уничтожена зря. — Уж явно не тебе нас судить. — Отчеканил мужчина, отмахиваясь от рыцаря как от букашки.       Дайнслейф, сделав глубокий вдох, попытался отпустить все мысли и у него это получилось. В касаниях грубой, измученной битвами и кровью руки ребёнок мирно уснул, носиком касаясь большого пальца. Это отрезвило рыцаря куда лучше пощёчин и холодной воды.       Отрезвило так же, как и мягкий голосок, раздавшийся над ухом чуть задремавшего под сгоревшим деревом рыцаря. — Дайни, смотри! — Хихикнул Кэйа, босиком пробежав по каменной пыли, покрывавшей чёрное от пламени поле клевера.        Дайнслейф приоткрыл глаз, следя за крохотным силуэтом, кружащим за чем-то мелким и летающим. Лицо мальца, обычно беспристрастное или печальное, сейчас горело азартом, что заставило нутро рыцаря разразиться бабочками и все чувства вышли наружу нежной улыбкой. — Это кристальная бабочка. Они летят на зов элементальной энергии. — Пояснил Дайнслейф, встав с нагретого места. Он уже было поспешил к Кэйе, но тот радостно захлопнул ладони, подбегая к рыцарю. — Поймали? — Смотри, смотри! — Чуть ли не сгорал от переизбытка радости тот, раскрывая ладоши.        Бабочка на его смуглых ладошках, нежными и мягкими, как солнечный свет, раскрыла огненные крылья и не спешила улетать. — Волшебно. — ухмыльнулся рыцарь, беря ручки ребёнка в свои ледяные и грубые. Альберих улыбнулся так сказачно, как ни в одной книге не смогли бы описать. Сложно было перечислить, что Дайнслейф бы уничтожил, чтобы видеть это лицо чаще. — Отпустите или заберёте с собой? — Отпущу, конечно! — встрепенулся малыш, протягивая руки к чернеющему небу, разливающемуся кровавым закатом, но бабочка всё не улетала. — Эй! А ну улетай! — Похоже, вы ей очень приглянулись.. — хмыкнул Дайнслейф, протягивая указательный палец к её усикам, отчего она и взлетела, опустошая ладошки ребёнка. — А от тебя улетела.. — Грустно констатировал Кэйа, печальными и почти что мокрыми глазами посмотрев на рыцаря. — Ничего, я ещё поймаю! Не расстраивайся только! — сразу же воодушевился Альберих, начав оглядываться по сторонам. — Не стоит. — угомонил его Дайнслейф, положив руку на детское плечо. — Лучше пойдёмте проверим вашу мать.       Счастье Кэйи в миг потухло, не оставив на его несчастном личке даже света в глазах. — Хорошо... — Тихо согласился он, переминаясь с ноги на ногу. — Что-то не так, господин?        Кэйа молча покачал головой в отрицании, прежде чем запрыгнуть на крошки, оставшиеся от ступеней и зайти в пустующий коридор дворца.        Дайнслейф зашёл вслед за ним и тут же оступился, увидев в конца зала тёмный силуэт господина. Он коротко оглянулся на Кэйю, и тяжко вздохнув, сказал ему совсем тихо: — Идите без меня. Мне нужно решить кое-какой вопрос. — Н-но Дайни... — Сэр Кэйа. - Уже твёрже сказал рыцарь, и не дождавшись ответа, покинул Альбериха, скользнув за первый поворот. — Вы что-то хотели? — Сразу перешёл к делу Дайнслейф раздражённым тоном. — Для начала, здравствуй. — Рыцарь тихо угукнул, прежде чем скрестить руки на груди и слегка выглянуть из-за угла для удостоверения, что мальчишка действительно выполнит его просьбу. — Дайнслейф... Я уже много раз говорил тебе. Рыцарь молчал и молчание его было тяжёлым, это ощущалось в воздухе. — Почему ты не желаешь меня слушать? — Вы же знаете, какими бывают дети. Запретишь им чуть больше, чем надо, и они сами пойдут искать себе приключения. — Твоя задача как раз в этом и заключается, Дайнслейф, — грубо выделил он, — не дать ему этой свободы. Не подрывай моё доверие ещё раз, ведь я могу оказаться не таким щадящим. — Я понял. — Сухо ответил Дайнслейф. — Что-то я сомневаюсь. — Тяжко вздохнул господин, после чего развернулся и принялся было уходить, как... — Не отправляй его к ней больше. — Рыцарь вопросительно взглянул на мужчину. — Совсем скоро случится худшее, и если он пострадает... — Я понял. — Вновь безынтересно отчеканил Дайнслейф, первым удалившись.        Его тяжёлые шаги эхом раздавались по дворцу. Сейчас, в разгар битвы, здесь было особенно пусто. Только пару человек прошло мимо и то были королевскими лекарями.

Так же было и в тот день.

      Дайнслейф быстро шагал мимо окон, изредка поглядывая на происходящее там. Его рука крепко и болезненно сжимала детское запястье под тихое хныканье Кэйи. — Дайн... — пытался дозваться до него ребёнок, — что происходит? Где папа? И дедушка? Куда ты меня ведёшь? — В его голосе явно преобладала паника. — Почему ты молчишь? Дайн! — Помолчите. — Грубо рявкнул на него рыцарь, спрятав за угол при очередной тряске. Альберих мелко задрожал, спрятав приоткрытый от боли рот. Его мокрые глаза еле взглянули на Дайнслейфа, а он... беспечно в них утонул. — Идём. — Еле выбрался из омута рыцарь, вновь потянув Альбериха за собой.        Мальчик тихо хныкал и шмыгал носом. Дайнслейф мог кончиками пальцев чувствовать, как тот леденеет в его хватке. От страха, он сам не заметил как начал поглаживать пальцами детскую кожу в надежде согреть.        По улицам он вёл ребёнка тёмными переулками, где в тьме зданий их было сложно заметить. Трупная вонь и запах горелой плоти стоял в воздухе и чуть ли не выворачивали душу наизнанку. Дайнслейф пару раз оглядывался назад, чтобы удостовериться, что с Кэйей всё в порядке. В порядке хотя бы том, который они могли себе позволить в такой ситуации.        Битв по дороге не встречалось, оно и к лучшему. Незачем столь невинному созданию созерцать такие жестокие вещи. Особенно, когда взгляд ясных синих глаз так робко смотрел сквозь пелену слёз. — Сэр Кэйа..? — Неуверенно окликнул его рыцарь. — Д-дайн.. — Всхлипнул Альберих, вытирая слёзы и копоть с лица белым краем рубашки. — Мне страшно..       Дайнслейф в миг остановился, чувствуя, как дыхание ушло из тело вместе со всем восприятием. Мир пошатнулся от этих слов. Рыцарь в миг развернулся к Кэйе, садясь перед ним на одно колено.       Он смотрел на ребёнка не в силах ему помочь. В глазках был животный страх, пока слёзы медленно скатывались по красным щекам. Нижняя губа Кэйи задрожала и мальчик тихо всхлипнул, сжимая руку в кулак так сильно, что на ладони остались следы от ногтей. — Всё скоро закончится. — Единственное, что мог сказать Дайнслейф. — Я не верю тебе. — Обиженно сказал ребёнок. — Как скажете. — Через силу вырвались эти слова у рыцаря. Он не хотел признавать сам для себя, как сильно они сдавили ему рёбра и затуманили разум. — Ну почему ты такой? — Дрогнул детский голосок в могильной тишине переулка. Дайнслейф молчал. — Ты очень злой.. Мне страшно с тобой. — Сэр... — Вышло у рыцаря со судорожным вздохом. Не в силах поднять взгляда, он виновато отвёл его в сторону, где увидел странный силуэт. — Нам пора идти. — Дайнслейф встал, потянув Кэйю за собой, но тот начал упрямиться. — Ты не мой Дайни! — Заверещал ребёнок, пытаясь выдернуть своё запястье. — Мой Дайни хороший и добрый! Он куда-то ушёл, да? А ты его заменяешь?        Рыцарь продолжал молчать. Он сглотнул острый ком нервов, стараясь как можно сильнее ускорить шаг. — Где он? Я хочу к нему! Он мой друг, верни меня к нему! — Мы никогда не были друзьями! — Крикнул на него Дайнслейф, о чём тут же пожалел. Взгляд Кэйи, всегда искрящийся жизнью, сейчас был... мёртвым.        Альберих стал безмолвной куклой, теперь молча смотревшей в пол. Слёзы застыли на его побледневшее лице. Рыцаря тяжело дышал, не зная что делать. Решая не искупать судьбу, он продолжил маршрут уже мочла, поклявшись себе, что теперь не ответит ни на единое слово Кэйи, чтобы вновь не сказать глупость.        Они вышли на поле покрытое пламенем и трупами. В воздухе витала кровь, вместе с пеплом и искрами оседая на землю. Огненные трещины тонкой полоской света сочились вверх, руками тянувшись к небу, если таковым его можно было назвать. Дайнслейф отпустил руку Кэйи, как только увидел его отца на горизонте. — Почему мы здесь? — Тихо спросил Кэйа. Мужчина быстро приближался. Дайнслейф смог заметить краем глаза монстров, идущих за ним. — Почему ты сново молчишь..? — Продолжал вопрошать Кэйа, хватаясь за сюртук рыцаря, но половину из его слов Дайнслейф старался не слушать. — Кэйа, — окликнул его мужчина, болезненно схватив за руки. — Что? — Испугался он, оглядываясь на Дайнслейфа. — Дайни, что происходит? — Пойдём, Кэйа, нас ждут. — Что? Нет! — Перешёл на крик мальчик, за что получил грубую оплеуху от отца. — Здесь твоё мнение, увы, не учитывается. — Беспристрастно констатировал он, хватая сына на руки. «Как и всегда.» — хотел добавить Дайнслейф, но промолчал, будучи отвлечённым оравой хиличурлов, бегущей сюда. Точнее, тех, кто только ими стал. — Прощай, Дайн. Надеюсь ещё свидимся. - Кэйа открыл рот в немом крике. — Что..? - Спросил он неверуще. — Дайн! — Окликнул его мальчик, но рыцарь не повернулся. Отец сделал шаг назад, ещё один, и так, пока не рванул с места. — ДАЙН!— Раздался оглушительный крик на грани срыва. Хриплый, полный отчаяния и рвущий глотку.       Рыцарь стоял на поле предшествующего поля, не в силах обернуться. Он слышал все слова Кэйи, которые он кричал ему, пока мужчина не унёс его в кроваво туманную даль.       Дрожащие руки вынули меч из ножен, направив из на толпу. Конец того нещадно ходил из стороны в сторону, показывая неуравновешенность владельца. Покосившиеся ноги еле держали Дайнслейфа на месте. — Прости меня, если сможешь.. — Хриплым голосом взмолил рыцарь, уже не сдерживая своей слабости. — Хм.. — Задумалась девушка, лениво качая ногами. Молчание, повисшее между ними, говорило громче слов. Так считал Дайнслейф. — И это всё? — Что вы ещё ожидали услышать? — Настолько сухим тоном, что тот даже послышался грубым, спросил рыцарь. Люмин на это ничего не ответила, молча уставившись в даль. Её задумчивый вид наткнул и Дайнслейфа на пару мыслей, что он не поспешил озвучить вслух. — Так... Ведрфёльнир пророчил тебе встречу с ним? — рыцарь некоторое время помолчал, прежде чем ответить. — Да. Я всегда был против того, чтобы брат заглядывал в моё будущее, и он всегда придерживался этого. — Тогда почему он ослушался воли своего же брата? — Не знаю, — честно сознался рыцарь. Тяжело вздохнув, Дайнслейф, позволяя себе хотя бы при принцессе минуту слабости, лёг на траву, смотря в ночное небо. — Он предсказывал мне сумасшествие и смерть от собственных кошмаров. — Как мило. — беспристрастно ухымльнулась Люмин. — Я тоже так подумал сначала, но.. стоило мне только увидеть его, как я понял значения всех слов брата и ненависть к нему разом испарилась. Люмин улеглась рядом с парнем, всем видом показывая, как сильно вовлечена в разговор. Её лицо, серьёзное и усталое, говорило громче слов. — И тем не менее, ты оставил его. — Мне пришлось. — Нехотя признал Дайнслейф, массируя уставшее лицо ледяными пальцами. — Ты поступил правильно. — Рыцарь на это никак не ответил. — Тех, кто проклят небесами уже не спасти и... — Дайнслейф перебил её. — Его высочество не заслуживает такой участи. — Никто не заслуживает, — она ненадолго замолчала, — но все умирают. Если всё ещё желаешь простого человеческого, то просто убей его, когда он ещё будет в себе. — «Простого человеческого»? — Ухмыльнулся рыцарь, повернувшись к Люмин. — Сам знаешь. Видел неоднократно. — Совершенно бесстрастным тоном ответила принцесса. На том разговор и закончился. Их молчание прерывали вой волков, уханье сов и стук клюва дятла по древесине.        Именно тот момент и напомнило безмолвие шепчущего леса. Ветви под ногами, ломающиеся сучья, мерзкие насекомые, ураганом уползающие из-под ног. Серый небосвод громоздко возвышалс чнад тёмным массивом, намереваясь вот-вот скинуть первые капли дождя. Вдалеке прозвучал первый гром.        Дайнслейф молча следовал за тихими ругательствами, выслеживая силуэт среди крон елей. Он юркнул меж корнями, выныривая из тени дуба. Рыцарь тихо ступил на мягкую гниль листвы, осматривая освещённым пасмурным солнцем силуэт. И узнал его с первого взгляда.       Кэйа Альберих — мечта его спокойных дней и кошмар, преследующий его с того самого момента. Как и было приказано двадцать два года назад, он оберегал его от смерти, чтобы однажды, она встретила невинную душу распростёртыми объятиями. Их отношения не должны были перейти черту едва знакомых, но Дайнслейф неоднократно нарушал это правило, этот закон. И сейчас, видеть как звезда каменного неба сейчас стояла перед ним в новом обличие, пусть и во всё так же прелестно знакомом, было невыносимо.        Внимание Дайнслейфа первым делом упало на перчатки, сквозь которые виднелись коготки. Смуглая кожа была серого оттенка, во взгляде не блуждала жизнь. Кукла разбитая, но даже сквозь года изящная.        Из-под глазной повязки Альбериха протягивались чёрные венки прямиком к шее — вестники скорой смерти. Дайнслейф не раз становился её свидетелем. Проклятье небес никого не щадило и юную израненную душу в том числе. Перед глазами встала картина, как мать Кэйи превращалась у него на глазах, принимая изувеченную болью форму: более она не была человеком. Осознание, что вскором времени и её сына ждала такая же участь разрывало сердце, не давая спать спокойно все двадцать лет.        От этого спасения нет, от этого не сбежать. Кошмар каэнрийцев достигал их через пространство и время, забирая у них всё.        Дайнслейф сжал рукоять меча. Убить его, значит спасти. Любить, значит желать лучшего. Но будет ли лучше, если он вонзит сталь ему прямиком в сердце? Одни только мысли о том, как Кэйа блуждает по миру одинокий, одичавший и измучавшийся от бесконечной боли заставил Дайнслейфа сжаться от ужаса, которого он долго не ощущал.        Выйдя из тени, он привлёк к себе внимание кавалериста. Пасмурные небеса очертили его мягкий профиль и воздушные черты, запятнавшие душу. Туманный взгляд не был сосредоточен, даже когда Дайнслейф был вот-вот готов крикнуть ему: "Ваше высочество!"        Но в нём была жизнь: она кипела в нём бурлящим ключом. Её не было видно, ведь вся страсть была спрятана за уставшей ухмылкой. Стоило Дайнслейфу увидеть, как он борется за свою жизнь, всё стало ясно. Рыцарь не долго держал клинок востро, быстро сдав назад. Он не выполнит свой личный долг перед Кэйей сейчас — это произойдёт через год-два, может, гораздо позже, но всё же. Рыцарь не позволит своему когда-то принцу сгинуть ужасающей гибелью, пусть для этого придётся обхитрить саму Смерть.        Он ушёл, сгинув в ночи. Молчание стало его новым спутником, к которому он уже успел привыкнуть. Его работа в Мондштадте окончена, но покидать эти края Дайнслейф определённо пока не спешил, вновь прячась в кронах сосен и мраке полуночи.