Оглушающий реквием

— Да... Самолечение определённо не выход, — вздохнул Альберих, пряча лицо в ладонях.       Посидев так пару минут, он всё же выпрямился, убирая полотенце с каплями крови подальше от своих глаз. Потом, на повторе, провёл пальцами по губам, и те снова были в ней. Цокнув, Альберих вновь схватил полотенце, вытирая лицо так неистово, что вызвал покраснение.       Вдруг в дверь постучали. Кэйа резко откинул полотенце, как попало запихивая его под подушку и открывая уже давно желанной гостье. — Привет, малышка! — улыбнулся во все тридцать два зуба Альберих, подхватывая Кли на руки. Она тут же рассмеялась, прижимаясь к ледяному кавалеристу всем телом. — Ты как? — Братец Альбедо вечно занят! — надулась она. — Постоянно что-то пишет в своём дневнике и пишет письма Джинн с тётей Лизой! — Это мир взрослых, милая, — удручённо пояснил Кэйа, сев вместе с ней в кресло магистра. Он старался держать её здоровой частью тела, чтобы, не дай Луна, не скривиться от боли перед малышкой. — А в этом печальном мире взрослых хоть Рождество празднуют? — с едва заметной надеждой спросила она, на что капитан ей кивнул. — Конечно! Готовим, накрываем стол, подарочки под ёлку! Санте напоминаем про наших детишек. — А зачем ему напоминать? — Ну... он ведь старенький. Память плохая, — хихикнул Кэйа, чмокая Кли в лоб. Кли поддержала его настроение. — А что ты будешь дарить всем? — Секрет, тс-с! — шикнул он, прижав указательный палец к губам. — У тебя просто нет подарков, не так ли? — скептичным тоном угадала эльфийка, скрестив руки на груди. — Для тебя, Джинн, Лизы и других есть. — А для кого нету? — Для... — Кэйа осёкся, взглянув на стул, где уже неизвестное для его подводившей памяти время висело пальто Дилюка. — Одного дядечки. Очень хорошего. — Самый лучший подарок — сделанный своими руками! Мне так мама сказала! — Я... мало что умею хорошо делать руками, — нервно улыбнулся Альберих. — Неправда! Ты мне книжку с Додоко нарисовал! И снеговика с нами лепил! Я уверена, ты сможешь что-нибудь сделать! — Я подумаю, — очень легко и быстро сдался Кэйа, капитулирующе вскинув руки.        Эльфийка бежала меж витрин магазинов, удивлённо останавливаясь напротив почти каждой. Кэйа едва поспевал за ней, тяжело дыша холодным разрежённым воздухом. — Что-то присмотрела? — спросил магистр, резко останавливаясь позади девочки, когда та вновь на что-то засмотрелась. — Я хочу купить маме подарок, но тут всё такое дорогое... — Ну что ж, Рождество скоро как-никак. — Альберих тоже взглянул за витрину, на полки с товарами. Среди них он мог разглядеть только кучу безделушек, которыми лично он бы никогда в жизни не воспользовался. — Откуда у взрослых столько денег на это? — Работаем много, — просто ответил Кэйа, садясь рядом со Спаркнайт на корточки. — Так и что? Что-то присмотрела себе? — Да какая разница... Денег-то у меня всё равно нет. — Бери что хочешь, я куплю. — Серьёзно? Всё-всё? — В пределах разумного, конечно. Но деньги у меня есть, не переживай. — Эльфийка, если бы имела возможность, застряла бы головой в потолке от того, насколько радостно прыгала.       Не раздумывая и секунды, она забежала в лавку, подходя к продавцу. Мужчина за стойкой внимательно выслушал девочку, серьёзно кивая. Пока они разговаривали, Альберих рассматривал ассортимент, который не был выставлен на всеобщее обозрение.        Тишина лавки и запах древесины окунули его в воспоминания. Особенно мягкая игрушка совы. Маленькая, аккуратная и совершенно красивая, будто живая. Кэйа взял её в руки, начав рассматривать безупречные швы. — Когда вырасту, обязательно заведу себе такую же! — раздался детский голосок позади магистра, но, когда он оглянулся, всё на том же месте стояли Кли с продавцом. — Больше спать надо, — укорил он сам себя, положив игрушку на место. — Я думал, вы тратите своё время отдыха как раз на это, — неуверенно отозвался голос откуда-то из-за угла. — Ох, Мика... — устало ухмыльнулся Кэйа, повернувшись к рыцарю. — Тоже присматриваешь подарки? — Вас искал... — смущённо ответил он. — В штабе сказали, что вы куда-то ушли вместе с Рыцарем Искоркой. Я решил вас не ждать. — Кавалерист коротко оглянулся на Кли. Купец снял ей что-то с полки, протягивая для осмотра. — Что-то срочное? — повернулся он обратно к парню. — С административными делами мы покончили, и теперь пора браться за оборону. Разведка доложила о... — Тц... Не здесь, — шикнул Кэйа. — Вернёмся в штаб, и я обязательно тебя выслушаю. Не хватало сеять панику среди гражданских.        И будь он неладен с этими чёртовыми нитками! Пока Мика что-то тихонько обсуждал с Кли, Кэйа пытался воткнуть нитку в ушко иголки, но та совсем не шла на контакт. — Ну, я же не к любовному соитию вас принуждаю... — шипел он сам себе под нос, пока Кли хихикала над ним вместе с Микой. Шмидт, рисуя очередную страничку книги для Кли, неловко оглянулся на магистра, неловко замечая: — Вы не справляетесь. Вам помочь? — Нет, спасибо, — резко отмахнулся Кэйа, тут же хмурясь, — наконец-то, о Лу... кхм, архонты! После этого кавалерист необычайно затих, будто бы и вовсе пропал из комнаты. Мика взглянул на Спаркнайт в поисках хоть каких-то ответов. — Кэйа хочет сшить одному хорошему дядечке птичку, которую он очень любит! — Дядечке? — удивлённо переспросил Мика, оглянувшись на Альбериха через плечо. Тот всё ещё был поглощён процессом втыкания и вытыкания иглы из измученной ткани. — Угу. А ещё Кэйечка купил мне подарок для мамы! Смотри! — она потянула Шмидта к дивану, где уже стояла коробка, обёрнутая в яркую упаковку. — А что внутри? — Шляпка! А то у мамы она дырявенькая чуть-чуть... — Хм, так вот почему коробка такая маленькая, — Мика взял её в руки, слегка потрясши. Внутри что-то зашуршало по картонной поверхности и тут же затихло. Эльфийка довольно улыбнулась, забирая подарок из рук Мики. Она покрутилась вокруг своей оси, что-то ища. — Куда же мне его спрятать... — Положи в стеллаж кабинета Альбедо, — встрял в разговор Кэйа. — Он сейчас должен быть открыт. — А если нет? — Попроси ключик у Дэвида. — Девочка быстро кивнула и выбежала из кабинета. Кэйа тут же отложил что-то отдалённо напоминающее куклу вуду, сложив руки домиком. — Так что там вещает разведка? — Э? — удивился Мика, ещё не успевший переключиться на новую тему. — Кхм... в общих чертах... всё не очень хорошо. Храмы хранителей пустеют, дракона видели неподалёку от горы Буревестника. — Жители деревень? Их эвакуировали в город? — Да. На удивление, все пошли на контакт с большим удовольствием. — Какой бы ни был нрав у человека, всё же он вряд ли захочет отпраздновать Рождество в кровавой бане. — Ну да... — скуксился Мика. Между ними повисло неловкое молчание. — Так и... что нам делать? — уже без какой-либо надежды спросил Шмидт, подходя к столу магистра. — Убрать рыцарей с постов Ривер- и Спрингвейла. Тех, кто уже давно на службе, отправить домой, остальных — к каньону Светлой короны. — Вы думаете... — В Рождество Лиза и Джинн уже будут здесь. Я же отправлюсь к аванпосту, — Альберих взглянул на Мику. Тот выглядел неуверенно и подавленно. — Это окончательное решение. Спасибо за службу, Мика. — Кэйа встал из-за стола, подойдя к юноше. Он положил руку ему на плечо, словно пытаясь успокоить.       Тут же в кабинет вбежала Кли. Её радостное лицо сразу привлекло внимание парней. Кэйа весело ей улыбнулся и, отвлёкшись от Шмидта, направился к ней под сопровождающий его печальный взгляд геодезиста.

❆❆❆

      Прохладный взгляд следил за тощей фигурой до последней секунды. Пальцы постукивали по предплечью, пока губы были искусаны. Мотнув головой, Альбедо зашагал прочь из ордена, стуча тяжёлыми каблуками по чистому кафелю.       Смена караула уже заканчивалась, и коридор постепенно начал наполняться рыцарями. Одинаковые силуэты зарябили в глазах, отчего алхимик грозно прищурился, стараясь сконцентрироваться на одном-единственном: тяжёлой двери, беззвучно открывающейся под натиском элегантных перчаток.        Инеевый воздух обдал лёгкие холодом, пока волосы трепались от дуновений ветра. Альбедо свернул за угол, не остерегаясь косых взглядов, а скорее наоборот, отвечая на них чем-то безмолвно ядовитым. Но в этом токсичном одиночестве он был не один. — Вовремя. Как всегда, — бесстрастно констатировал Альбедо, прячась в ночной тени здания. — Ближе к делу. Что писать в отчётности? — Как есть, так и пишите, — устало вздохнул алхимик. — Они и так едут обратно, зачем им трепать нервы лишний раз? — Потому что иначе по голове получим оба, — выразился простым языком юноша. Он сухо улыбнулся, осматривая появившийся из мрака полуночи высокий силуэт.       Девушку, прекрасную, словно серебряный кубок с кровью, осветил лунный свет, показывая её безжизненное лицо, злые, неподобающие монахине глаза и скрюченные в змеиной ухмылке бордовые губы. — Я уже предчувствую скандал… — Лучше уж скандал, чем… наиболее вероятный вариант, — честно признался алхимик, сложив руки за спиной. — Ничего нельзя изменить? В чём вообще суть проблемы? — Вы же сами всё прелестно слышали тогда. — Розария замолчала, напряжённо сверля ночное небо взглядом. Луна, серая и невзрачная, не давала ей ответы на все вопросы. — Шабаш не знает, как с этим бороться? — довела до ума девушка. Альбедо пожал плечами. — Ну конечно. Я бы и за безграничное состояние в такое не поверила. — Бездна есть Бездна. Это явление, не поддающееся каким-либо законам и имеющее свой разум. — Короче. — У Шабаша вряд ли найдётся решение, но… я спрошу. Всё же среди них когда-то была и Рейндоттир. — Мне это ни о чём не говорит. — Ха… — устало вздохнул Альбедо, потирая переносицу. — Пишите, что всё крайне сложно, но решение мы ищем. Я попробую связаться с Шабашем. Алиса должна ответить быстро, учитывая, что скоро Рождество и дел у неё мало. — Приняла, — коротко отчиталась монашка, начав от скуки крутить в пальцах потёртый временем ножик. Ненадолго между ними повисло удручающее молчание. — Хм… — задумался Альбедо, выглядывая из-за угла. В кабинете магистра горел свет свечи. Алхимик уже представил задорный смех Кли и её яркую улыбку, какую мог вызвать не каждый. — Не ожидал я, что мы будем работать вместе. — Ясен пень. Но проблема есть проблема. И не жди, что после того, как всё разрешится, я буду к тебе так же снисходительна. — Мне непринципиально, как вы будете ко мне относиться. Просто выполните уже свою работу, на этом и разойдёмся. — Разойдёмся, как же, — ядовито усмехнулась Розария, вновь растворяясь в ночи, точно так же, как и появилась.

❆❆❆

      Проходя мимо зеркала, сложно было не уловить собственный силуэт. Парень остановился напротив отражения, уставшим взглядом уставившись в пустоту. Вскоре он уронил письма, что держал в руке. Хрустящий пергамент слегка посыпался, стоило только пальцам разжать его.        Пропахшие плесенью времени письма упали на стол, проскользив по лакированной поверхности почти до края. Восковая печать приобретала новые оттенки под мягким светом свечи, чьи языки пламени едва освещали ближайшие два метра.       Дилюк взглянул на себя ещё раз, отмечая ненужные детали. Пальцы небрежно смахнули еле заметную грязь с плечиков пальто, после чего оно было быстро снято и ещё более неаккуратно брошено на ближайший диван.       Рагнвиндр устало потёр глаза, попутно массируя переносицу. Из груди раздался гортанный усталый стон.        Стул тихо скрипнул под весом Рагнвиндра, когда тот откинулся на его спинку, тяжко вздыхая. Он с трудом наклонил голову набок. — Пора бы закрыть и этот гештальт, — вымученно вздохнул Рагнвиндр, аккуратно вскрывая первое попавшееся письмо.        Оно медленно вылетело из конверта, текстом подлетая к Дилюку. Он тут же посмотрел на дату отправления. Год назад. Винодел раскрыл письмо, удерживая его в пальцах максимально осторожно, чтобы не порвать и так хлипкую бумагу.

«Вот и прошёл ещё один год, как тебя нет. Ха-ха, это уже третье письмо, которое начинается с этого отчёта. Прости, Дилюк, мне уже и самому надоело.

Так к чему это я? Ах, да… Твой день рождения. Тебе уже, должно быть, аж двадцать один годик? Каким ты стал большим! Жду не дождусь тебя увидеть. Наверное, ты сильно изменился.

Знаю, что вряд ли ты вообще хоть когда-нибудь прочитаешь это письмо, но всё же! Без пожеланий я тебя не оставлю. Я не знаю, где ты и как ты, потому желаю тебе только одного: будь счастлив. Ведь когда ты счастлив, то все невзгоды по плечу и здоровья как у быка! Как говорится, вместо тысячи слов, хе-хе…»

       Дилюк пробежался по тексту ещё несколько раз, прежде чем полностью понять содержимое. Осознание дошло не сразу: он выпустил письмо из дрожащих рук. Рагнвиндр быстро покрутил листок, ища признаки наличия другого мелкого текста.       Письмо без отправителя, без марки, подписи и с обыкновенной восковой печатью. Всё указывало на то, что человек пришёл и лично положил письмо в то место, о котором не мог знать никто, кроме обывателей винокурни. — Кэйа… — тяжко вздохнул Дилюк, роняя письмо со стола и закрывая лицо ладонями, массируя веки.       Он не мог сказать точно, принадлежал ли этот почерк ему. Парень никогда не читал ранее его писем, отчётов, поэм и прочего. Да и эти слова, этот стиль… Кэйа из прошлого, настоящего, будущего — он узнавался в этих словах и без подписей.        Дилюк поднял взгляд на оставшиеся несколько конвертов. Теперь винодел смотрел на них не с усталым безразличием, а с напряжённым интересом. — И хочется, и колется, — вздохнул Рагнвиндр, не боясь озвучить собственные сомнения вслух. Никто ведь не будет подслушивать, как юный господин вздыхает над письмами неизвестного в добрые три часа ночи? — Надеюсь... — хмыкнул Дилюк, со странным предвкушением беря в руки второе письмо, уже более старое, отправленное два года назад.

«Вот и прошёл ещё один год. Ладно-ладно, следующее письмо начнётся не с этого, обещаю. А, например, с того, что у тебя день рождения.

      С двадцатилетием, кроха. Всех благ, здоровья, денег. Ну и чего ещё можно пожелать? Счастья? Да наверняка оно у тебя есть! Вагон и маленькая тележка. Ты всегда был таким. Даже в самые трудные времена ты словно солнышко. К слову, в Мондштадте сейчас всё время пасмурно. Или это от того, что тебя нет рядом?»

       Рагнвиндр осел на стуле, сползая по его спинке вниз. — Неужто во всех этих письмах просто... поздравления? — устало сказал Дилюк в пустоту тёмной комнаты, оглядывая каждый из немногочисленных конвертов. Рагнвиндр быстро и небрежно открыл конверт, вытягивая письмо, уже даже не вчитываясь, выбирая из всех абзацев самый маленький.

«Хах, это уже стало нашей маленькой традицией, не так ли? Ладно, времени у меня не так уж и много, ведь на обдумывание этого текста я потратил больше времени, чем на написание...»

       Письмо тут же было разорвано на части; он выкинул клочья на пол, уже более ни на что не обращая внимания. Дилюк спрятал лицо в ладонях, не в силах поднять головы. Осталось последнее письмо, но что-то из самых недр души не давало ему даже открыть глаз. Переступить через себя было крайне трудно. Настолько, что даже спустя десять минут беспрерывного молчания Рагнвиндр не обуздал свою слабость. Но письмо манило своим видом, когда осталось совсем одно. — Подумаешь... письма и письма, что уж тут... — пытался утешить сам себя Рагнвиндр, трясущимися руками беря пожелтевший пергамент. К его удивлению, на нём были филигранно написаны строки.

«Я недавно нашёл одно...»

      Рагнвиндр даже не стал вчитываться в очередные бессмысленные распинания, пропуская их. В этом пафосе не было и грамма искренности. Его внимание приковал стих, занимавший большую часть листа.

«Я так давно тебя не видел,

И мне казалось — потерял.

Прости за то, что ненавидел,

Прости за то, что тебе врал.

Я погибаю поздней ночью,

И в мыслях лишь твои глаза.

Они за мною, между прочим,

Готовы следовать всегда.

Я нахожу тебя в прохожих,

Знакомых лицах и во снах.

Давай останемся в похожих

И потеряемся в мечтах.»

       Рагнвиндр уж было хотел и это письмо отправить к предыдущим, но в последний момент уловил взглядом суть. — Что... — Господин Дилюк! — забежала в комнату Моко, чуть ли не застряв в дверном проёме с Хилли. — Вам нужно это увидеть!»