Оглушающий реквием

      Темно. Тихо. Только шелест зарождающихся листьев на ветвях за окном, уханье сов, колыхание штор от слабых дуновений свежего апрельского ветра. Ночь была приятно тёплой.        Нагретая кровать мешала комфорту Дилюка; сколько бы тот ни ворочался, найти удобное положение он не мог. Под его частыми движениями тёмное дерево тихо поскрипывало, а шёлковая одежда шуршала, соприкасаясь с наполовину скинутым на пол одеялом. Волосы Рагнвиндра-младшего были небрежно раскиданы, почти полностью закрывая лицо юноши. Он тихо и чуть измученно застонал, перевернувшись на бок и спрятав голову между подушками. — Что, тоже уснуть не можешь? — тихо хихикнул знакомый голос. Дилюк приоткрыл глаза и чуть поморщился от яркого света луны, пробивающегося сквозь плотные бархатные шторы. — Кэйа? — удивился Рагнвиндр, приподнимаясь на локтях. Сквозь сонную пелену он пытался разглядеть Альбериха, но его силуэт прояснился, только когда Дилюк протёр глаза.        Кэйа лежал рядом на животе, подперев подбородок руками и активно болтая ногами. Бледно-голубая рубашка была задрана и оголяла тело Кэйи вплоть до рёбер.       Внутри Дилюка всё перевернулось, вспыхивая огнём. Взгляд невольно задержался на голых бёдрах, на гладкой смуглой коже, на том, как луна обводила все мягкие контуры стройного тела. Рагнвиндр громко сглотнул, неловко отводя взгляд. — Кончай смущаться! — улыбнулся Кэйа, принимая сидячее положение и прижимаясь грудью к предплечью Дилюка. Рубашка Рагнвиндра-младшего была на Альберихе чуть велика, отчего плечи одежды спадали, показывая Дилюку девственно чистую кожу юноши. — Я... я не понимаю, о чём ты... — покачал головой Дилюк, прикусив нижнюю губу. В его голове была только одна мысль: «О Архонты...». Его щёки воспылали сильнее, когда рука Кэйи приобняла Дилюка за талию, прижимая ближе. — Тебе стоит прекратить строить из себя саму невинность, Люк... — хитро улыбнулся Кэйа, прильнув губами к шее Дилюка.        Дилюк громко охнул от неожиданности, но тут же прикрыл рот рукой. Мягкость чужой кожи свела с ума. Его влажные губы прошлись по ярко выраженным изгибам шеи и перешли к ключицам. — Ч-что ты делаешь? — заикаясь, спросил Дилюк, отталкивая от себя Кэйю, но продолжая держать за плечи. — Прекрати ёрничать! — Кэйа приблизился к Дилюку, опрокидывая того на подушки, пока сам усаживался сверху. — Сколько ты уже смотришь на меня, пытаясь держать при себе всевозможные пошлые мысли? — Дилюк поначалу хотел возразить, но тут же поджал губы, признавая поражение.       Альберих медленно провёл рукой от кадыка до паха, задержавшись на последнем пункте. Рагнвиндр следил за каждым действием Кэйи потемневшими от возбуждения глазами, практически прокусывая нижнюю губу. Сердце приятно стягивало к себе всю кровь, после чего резкими движениями отправляло её вниз, а оттуда — мурашками по всему телу. — Кэйа... — тихо позвал его Дилюк, стыдливо поднимая глаза. — Если бы ты просто мне обо всём рассказал, то было бы проще, — привычным самоуверенным тоном фыркнул Кэйа, резко сжимая член в своей руке. Дилюк резко выпрямился и тихо простонал, закрыв глаза. — К чему вся скрытность? Почему ты предпочитаешь терпеть, вместо того чтобы сделать это со мной?        Альберих продолжал напирать; его холодная рука оттянула резинку штанов, медленно залазя под шёлковую ткань. — Это неправильно... — дрожащим голосом ответил Дилюк, туманным взглядом бродя по Кэйе. — Что именно? Мы ведь не братья, почти ни в одном из понятий этого слова, — ладонь Кэйи прошлась по члену, грубо сжимая его пальцами. После он уселся на пах, дразня бёдрами и так болезненно пульсирующий член.        Дилюк смотрел на Кэйю и не узнавал в нём того нежного мальца. Взгляд его ясных синих глаз был уверенным и даже полным странного желания, что было не похоже на привычно робкий и добрый. Но тело осталось таким же нежным и хрупким; Рагнвиндр боялся сломать его лишним прикосновением. — Я бы никогда... — Дилюк тихо простонал, пряча лицо в подушку. Вызывающий вид Кэйи, такого серьёзного и даже экзотически холодного, был невероятно возбуждающим. — Почему? Мне нужен ответ, — чуть округлое лицо Альбериха стало слегка недовольным, хотя на нём и сохранился яркий румянец. Дилюк протянул руку к лицу Кэйи, пальцами поглаживая пухлые щёки, курносый носик и нежные влажные губы. Теперь пора смущаться настала и у Альбериха. — Я боюсь испортить тебя. Ты слишком мягкий и хрупкий, — честно сознался Дилюк, приподнимаясь. Кэйа же, наоборот, отстранился назад, удивлённо осматривая Рагнвиндра. — Люк? — позвал его настороженный Кэйа. — Прости, я не могу позволить себе делать с тобой столь порочные вещи, — вздохнул Дилюк, нехотя опуская руку. — Люк... — позвал его Кэйа ещё раз. — Но ты такой красивый... — Рагнвиндр осмотрел полуголое тело Кэйи: его мягкие ноги, аккуратные колени, испытывающий терпение торчащий из-под рубашки живот, болезненно выпирающие кости. Руки зазудели из-за тёмного желания схватить всё это и никогда не выпускать из объятий. — Люк!.. — голос Кэйи размылся, исчезая во тьме.       Рагнвиндр, громко втянув в себя воздух, проснулся в ярких лучах утреннего солнца. Над ним нависал Кэйа с обеспокоенным видом. — Люк… — Судорожно вздыхая, он сел ему на бёдра, пряча испуганное лицо в руках. — Кэйа? — Дилюк тут же проснулся и, сев, принялся осматривать Кэйю. — Ты чего здесь…? — Это ты «чего»! — нахмурился Альберих, посмотрев на Рагнвиндра гневным взглядом. — Я тебя минут десять уже пытаюсь разбудить, дурак! Дилюк удивлённо захлопал глазами, не понимая, что происходит. Он осмотрел сначала комнату: в ней не было ни рабочего стола, до отказа заставленного документами, ни шкафов с кучей книг, сворованных со всего мира. Вскоре внимание вернулось к Кэйе. — Ты так весь праздник проспишь! — Альберих схватил Рагнвиндра за щёки и принялся их тянуть в стороны. — О фём фечь?! — не понимал Дилюк, пока не заметил деталь, что заставила его застыть на месте. Кэйа хлопал голубыми глазами, в которых ещё кипела прежняя страсть. Рагнвиндр тут же захлопнулся, протянув руки к лицу Альбериха. Ладонью он невесомо прошёлся по смуглой щеке, большим пальцем очерчивая невнятные фигуры вокруг правого глаза парня. — Твой день рождения, Люк… — смутился юноша, легонько дотрагиваясь до чужих рук. Даже сейчас кожа Кэйи была до ужаса ледяной. — Надо же… Я уже забыл обо всём… — сухо улыбнулся парень, прижимая холодное тело к себе. Сначала Альберих никак не комментировал происходящее, но только до тех пор, пока Рагнвиндр не зарылся носом в его волосы. — Ты чего? — тревожно пробубнил юноша, но из объятий вылезать не желал. Дилюк не слушал Кэйю, внемля своим мыслям. — Как это было давно… — не смог сдержать горечи в словах парень, прижимаясь щекой к макушке Кэйи, а тот просто проигнорировал очередную постсонную задумчивость друга. — Ты о чём? — Да так… — хотел было отмахнуться Дилюк, но строгий взгляд Альбериха выбил из него всю уверенность. — Очень… экстравагантные сны. — Вот как! — Кэйа аж встрепенулся, выскакивая из крепких объятий. — И что тебе снилось? Точнее, кто? — Ты о чём? — Рагнвиндр не заметил, как повторил даже тон Кэйи, отчего тот фыркнул, но, довольно улыбнувшись, ответил: — Во сне ты с кем-то разговаривал. Не знаю, что там тебе снилось, но ты был такой довольный, что даже слюни на подушку пускал! — Некоторое время Дилюк молча слушал жизнерадостный тон Кэйи: как же давно он не видел его таким. Но чем дольше он молчал, загипнотизированный улыбкой Альбериха, тем лучше осознавал сказанное им только что. Рагнвиндр покраснел до кончиков ушей, и, пока Кэйа не сказал ещё какую-нибудь смущающую глупость, Дилюк запульнул в него подушкой. — Эй! Я ведь не вру! — Нечего подслушивать! — Рагнвиндр встал с кровати и выглянул в окно. — Кто же тебе снился, а, Люк? — продолжал ехидничать Альберих, водя хороводы вокруг Рагнвиндра. — А то и подушку ты целовал, и одеяло обнимал! — Замолкни ты уже! — и запустил в него новую подушку. Дилюк прижал Кэйю к себе, сильно потрепав по голове, а после толкнул на кровать, чтобы тот не заметил ярко-алых щёк. — Ну мне же интересно! — раздалось из-за двери. Дилюк быстро зашёл в ванную, оставив Кэйю в одиночестве. Коротко осмотрев комнату, он нахмурился. Яркое голубое небо; поляны и виноградники уже покрыты майской зеленью. Людей было немного, но в толпе Дилюк успел выцепить Джинн, Барбару и… — Папа… — Рагнвиндр-младший судорожно вздохнул, быстро моргая. Он протёр глаза рукой, чтобы смахнуть слёзы. — Очнись, Дилюк, это всего лишь сон. Сон во сне, подумаешь… — Не буду это комментировать, но, всё же, прекращай разговаривать сам с собой, — прыснул Кэйа, обнимая Дилюка сзади. — Сегодня особенный день. — Он мягко улыбнулся, нежно проводя рукой по длинным волосам. Искренний жест вызвал мурашки по телу и ускоренное сердцебиение. — Мой день рождения? — улыбнулся Рагнвиндр-младший, смотря на Альбериха в отражении зеркала. — Верно. — Он наклонился к Дилюку, прижимая его к себе поближе. — А сегодня, как мы и договаривались, одежду подберу тебе я. — Только не это… — юноша не смог сдержать улыбку.       Альберих взял огрубевшие руки Дилюка в свои ледяные и хрупкие, осматривая каждый шрам на них. В его взгляде появилось сочувствие, губы поджались, а брови нахмурились. От вида такого крохотного Кэйи Дилюку захотелось чуть ли не кричать. — Мне нужно будет это спрятать? — тихо спросил Дилюк, наклонившись к Кэйе. Он был так близко, что один лишний сантиметр — и Рагнвиндр уткнётся губами в его лоб.       Сердце юноши трепетало от одного вида ещё крошечного Кэйи, от его сладкого запаха и невероятной близости. — Как хочешь, — отозвался Кэйа, пальцами проходясь по каждому контуру шрамов. — Но эти шрамы — часть тебя. Тебе не стоит их стыдиться. — Альберих освободил руки Рагнвиндра, поднимая голову, чтобы взглянуть тому в глаза. Ох уж этот светлый возраст, когда Кэйа был ещё ниже Дилюка… Ладонь Рагнвиндра зависла в воздухе. Он не мог позволить себе касаться Кэйи и делать всё, что вздумается, даже во сне. — Ваша одежда уже подготовлена, мастер Люк! — шуточно поклонился Кэйа, выходя из ванной.        Рагнвиндр-младший сидел напротив зеркала уже одетый в парадный наряд, педантично выбранный Альберихом. Сам же Кэйа кружил вокруг него, с забавно серьёзным лицом собирая алые пряди. Дилюк пристальным взглядом следил за ногами Кэйи, делающими шаги то в одну сторону, то в другую.        Альберих неоднократно стоял вплотную к Дилюку; Рагнвиндр упирался лицом ему в бок, имея возможность положить подбородок на чужие мягкие бёдра, слегка сдавленные тканью шорт. Сильнейшая мания впиться в эту нежность губами, оставляя грубые следы страсти, каждый раз прерывалась движениями прохладных пальцев, заставляющих Дилюка направлять голову им навстречу. Тело покрывалось мурашками, сердце делало кульбит каждый раз, когда Кэйа касался чувствительных ушей или украдкой — шеи. — Тебе идёт… — ехидно улыбнулся Кэйа, проводя рукой по длинной косе. — Я как девочка, — буркнул Дилюк, позволяя себе расслабиться. — Попрошу! — нахмурился Альберих, потянув Дилюка за щёку. — Да лупфе бы ты меня налыфо побрил! — еле сказал Рагнвиндр. Кэйа выгнул бровь, задумчиво прикусив губу. — Это на восемнадцатилетие… — хихикнул юноша, обходя Дилюка, чтобы встать позади него. — Что на восемнадцатилетие? — поинтересовался до боли знакомый голос. Столь родной, что Дилюк узнал бы его из миллиардов таких же. — Кэйа, что ты задумал? — Дилюк резко развернулся, еле сдерживая слёзы. — Ничего такого… — ответил Дилюк вместо брата, выдавив из себя улыбку, судорожно выдыхая. — Кэйа, что ты сделал с Дилюком? — Лицо Крепуса на секунду стало серьёзным, но когда он увидел, как его сын рассмеялся, пряча лицо в рубашке Кэйи, оно вновь стало мягким. — Я просто ёрничаю, всё в порядке. — Надеюсь на это, — кивнул Крепус, потрепав парней по головам. — Итак, девочки, поторопитесь. Вас ждут. — Девочки? — С такими причёсками только на них и тянете, — пожал плечами Крепус. Дилюк злобно зыркнул на Кэйю, отчего тот не смог сдержать заливистого смеха. И вновь бабочки в животе болезненно запорхали.       Яркий свет свежего дня очерчивал контуры редких облаков на лазурном небе. Редко летали птицы, но зато пели они, не смолкая. Среди кустов виноградника изредка прыгали какие-то зверьки, шурша листьями. Кристальные бабочки сверкали драгоценными камнями, подчёркивая праздничную атмосферу. — Я же говорю, что нет! — раздался тихий девичий смех. Дилюк украдкой посмотрел в сторону, на перешёптывающихся Джинн и Паулину. Барбара только неловко стояла рядом с ними, толком и не вникая, о чём говорят девочки постарше.       Приготовлений оставалось не так уж и много, так что все стояли, наслаждаясь прохладным воздухом весенней улицы.        События и впрямь повторяли произошедшее почти десять лет назад. Всё, вплоть до кружащегося по мятному полю Кэйи, который ловил кристальных бабочек, не обращая внимания на перешёптывания уже чуть более взрослых гостей, которых всегда в шутку называл «чудиками». Дилюк не сводил глаз с идиллии, чувствуя нарастающее в груди напряжение: когда же всё успело разрушиться? В чём причина раскола, обесцветившего всю его жизнь? Он не мог вспомнить тот вечер, ту метель и слова. Острые, ужасно болезненные слова.        Альберих закончил свою работу, радостно улыбнувшись Дилюку. Улыбка столь живая, потрясающая, что и совсем не верится в мрачность настоящего. Иллюзия утягивала всё глубже: уже не хотелось просыпаться. Рагнвиндр переминался с ноги на ногу, не в силах отвести взгляд от смуглого личика, блестящего в лучах бледного солнца.       Но пришлось. Иначе она бы поглотила его навсегда. Дилюк перевёл взгляд на что-то более незначительное. На Паулину — девочку с весьма недурной внешностью, но прозрачным характером. Она как вода: имеет вкус лишь с чем-то, а без всего пуста. — Она сегодня красивая, да? — дразнящим тоном спросил Альберих, наклоняясь к Рагнвиндру-младшему. — Как всегда, — безынтересно ответил Дилюк, даже не стараясь рассмотреть одежду девушки. Кэйа просвистел, ехидно ухмыляясь. — То-то ты смотришь на неё целый день. — Парень выгнул бровь, оглядываясь на Кэйю. Его близость ошарашила. Ещё не уставшее, не измученное лицо кипело жизнью. Ясные глаза, перламутрово-ночные, с симметричными звёздами вместо зрачков утянули, заставив забыть все слова. — Я… — не смог выдавить и слова Дилюк, не понимая, как засыпал без этого нежного взгляда раньше. В груди теснились сотни извинений, но что же выдавил он из себя хриплым голосом? — Перестань… — отмахнулся Рагнвиндр, скрещивая руки на груди. — Нам оставить вас наедине? — продолжал гнуть палку Кэйа. — Нет, — продолжал отнекиваться Дилюк. — А-а… ты из тех, кто любит издалека? — задумался Кэйа.        Вдруг Альбериха позвали. Он тут же вскочил со своего места, помчавшись на зов. Рагнвиндр-младший провожал крохотный силуэт томлёным взглядом. Внутри крутилось слишком много мыслей, чтобы давать себе отсчёт времени. Любить издалека? Возможно. Не любоваться Кэйей было невозможно — Дилюк понимал это ещё с подросткового возраста.        Сейчас его идеалы, ставшие человеком, бегали перед ним в суматохе. Рагнвиндр-младший не помнил, что делал последние часы, но сейчас, стоя перед столом, по обе стороны которого собрались его семья и друзья, он осознал: сон скоро кончится.       Паулина с Кэйей вынесли торт, ставя его перед именинником. Джинн взяла малышку Барбару на руки, счастливо улыбаясь. Аделинда всё ещё маячила, накрывая на стол. Крепус подошёл сзади, приобнимая Дилюка за плечи. — Ты уже такой взрослый... — хрипло рассмеялся мужчина. — Не говорите! Дети так быстро растут! — подхватила Аделинда, присоединяясь к поздравлению. — Как грибы! — хихикнул Кэйа, вытаскивая праздничные свечки из коробки. — Хэй! Ты всего лишь на полгода меня старше! — возмутился Дилюк, вглядываясь в родные черты лица.        Сумерки за окном сгущались, окрашивая небеса в пурпурно-фиолетовый оттенок. В тьме комнаты силуэтов почти не было видно, пока свечи не загорелись на торте. Блестящие глаза всех собравшихся устремились на Дилюка. — С днём рождения, Люк… — мягко сказала Паулина, накрывая руку Дилюка своей. Кэйа лукаво улыбнулся, подмигивая другу. — Скорее желание, Люк! — подтолкнула Джинн. — Только не говори, что ты его не придумал! — задорно хмыкнула подруга. — Да всё он придумал, не торопите его, — шикнул хриплый голос Крепуса. — Да… — судорожно кивнул Дилюк, облокачиваясь на стол. — Нет… он не хотел, чтобы это заканчивалось... — Люк? — тихо спросила Барбара, положив детскую ручку на голову Рагнвиндра-младшего. — Я хочу... — тихо начал Дилюк, мокрыми глазами посмотрев на отца. Лицо мужчины, как всегда, было спокойным, как гладь воды. Нечитаемое выражение говорило о многом и в то же время — совершенно ни о чём. — Всегда быть вместе с вами... — дрогнул голос из-за накатившихся слёз.        Свечи были задуты под громкие крики и поздравления. Петарды, хлопушки, аплодисменты, задорный смех — всё это стало фоновым шумом в мыслях, когда Рагнвиндр открыл глаза, через пелену слёз смотря в потолок. — Мастер Дилюк? — послышался мужской голос над головой. Дилюк приоткрыл глаза и тут же на секунду их зажмурил, ослеплённый ярким светом настольной лампы. — Что? — спросил Рагнвиндр, переворачиваясь набок. Его голова болезненно запульсировала, заставив упасть обратно лицом в подушку. — Всё плохо? — раздался женский голос, тоже не шибко знакомый. — Эльзер сказал, что его не успели сильно огреть. — Но стоять в одиночку несколько часов против оравы монстров, знаешь ли, выматывает сильнее ранения... — Какие монстры? — всё же выдавил из себя Дилюк, принимая сидячее положение. Сейчас, когда его взгляд стал сфокусированным, он смог разглядеть говорящих с ним рыцарей Ордо Фавониус, которых не знал. — На Мондштадт напали, мастер Дилюк. — Эта новость, влитая как ледяная вода, заставила Рагнвиндра вскочить, направляясь к ближайшему окну, точнее — к его жалкому подобию.        Небо было тёмного, кровавого оттенка. С него сыпался снег, подобный пеплу, медленный и плавный. Но для разгорающегося поля битвы было слишком тихо и спокойно. — Орден Бездны... — буквально прорычал один из них, вставая рядом с виноделом. — Двалин напал на территории города. Потери большие. Было приказано эвакуировать всех с вашей винокурни. — Что?! — Рагнвиндр обернулся на рыцаря, хватая того за предплечья. — Какого чёрта вы это допустили? Кто стоит на страже города?! — с явной ненавистью спрашивал Дилюк, чуть ли не тряся рыцаря. — Мастер Дилюк! — окликнула его девушка, подбегая к ним. Её рука беспокойно легла на плечо винодела, пытаясь хоть как-то успокоить. — Надо срочно отсюда уходить! Скоро тварей Бездны здесь будет не счесть, а ваши люди не владеют и толикой способностей к самообороне. Пока есть возможность, спасите им жизни. — А вы здесь на кой— — Они не желают уходить без вас, — перебила его девушка. По её виду, уставшему и измученному, было видно, насколько она хочет вернуться в город. — Хорошо, — выдохнув, согласился Рагнвиндр.       Он обогнул рыцарей, направляясь к двери комнаты, которую не сразу признал. Это была его собственная, только разгромленная: окно вылетело вместе с рамой, стены дали трещины, мебель перевёрнута, а макулатура рассыпана по всему полу вперемешку. — Взрывная волна, мастер, — ответила на заданный вопрос рыцарь, спускаясь вместе с Дилюком и сослуживцем вниз. Там уже стояла толпа работников винокурни, не находивших себе места. — Вы сказали, что я в одиночку стоял против монстров, — попытался связать последние события винодел. — Хиличурлы нашли это место быстрее дракона. По словам ваших подчинённых, вы вышли с ними на бой и противостояли добрые семь часов, прежде чем упали от усталости. — Знаете, с такими навыками можно и в рыца... — Аделинда! — позвал её Дилюк, хватая в свои цепкие объятия горничную. — Господин! — отозвалась женщина, обхватывая его шею крепкой хваткой. — Вы как, в порядке? — горничная вмиг отстранилась от Дилюка, оглядывая контур его лица, еле освещаемый через пасмурное небо. — Почему вы все всё ещё здесь? — Я... — Не имеет значения! — прервал их рыцарь. — Больше нет времени на разговоры. Пока Бездны нет поблизости, нужно выдвигаться! — Да... Вы правы, — покорно согласилась Аделинда, выходя из холла винокурни. Дилюку и всем остальным ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.       Лошадь едва преодолевала все препятствия. Её копыта тонули в вязкой грязи, цепляли всевозможные камни. Люди в повозках охали каждый раз, когда подпрыгивали от очередного глухого удара. До города оставалось ещё около получаса, но тошнота и рвота для тех, кто уже отвык ездить, стали постоянными спутниками в этой поездке.       Дилюк сидел напротив Аделинды. Его взгляд то и дело перебегал на неё, явно о чём-то тревожась. Непонятная паника зарождалась внутри, заставляя руки трястись от ожидающего их за поворотом будущего.       Вдруг в туманной дали неба послышался соколиный крик и мощный взмах крыльев. Этот звук Рагнвиндр ни с чем не перепутает. Парень протянул руку, и на его предплечье тут же уселась хищная птица, держа в клюве письмо. — Жэнни вам всё ещё верно служит, мастер? — поинтересовался Эльзер, оглядывая сокола. — Да... Но она уже старенькая, — Рагнвиндр взглянул на пташку, давая ей корм, всегда для неё припасённый, в обмен на послание. — Я подумываю над тем, чтобы отправить тебя на пенсию, — серьёзно ответил Дилюк, обращаясь к Жэнни. Та кивнула, словно понимала всё ей сказанное. — Давно пора. Она ведь с вами почти с самого детства, — Аделинда легонько прошлась кончиками пальцев по красавице, невесомо касаясь её перьев. — Что за письмо? — Кур-де-Фонтейн, — винодел повертел письмо в руках, прежде чем найти подпись отправителя. — Джинн. — Должно быть, она просит вас о помощи городу? — вмешались Моко и Хилли, до этого странно молчавшие. Обычно у этих болтушек рот ни на секунду не закрывается. — Не удивлюсь, если это так, — Рагнвиндр злобно зыркнул на рыцарей, но те были заняты повозкой и... лошадьми? — Стойте, откуда у вас... — Лошади? Только заметили? — Неужто магистр Варка вернулся? — вновь перебил девушку Дилюк, осматривая кобыл. — Сам магистр — нет, но вот часть рыцарей... Они здесь, приехали на подмогу. — Ладно, — вздохнул винодел, поникнув головой. Его взгляд упал на письмо, всё ещё висевшее меж пальцев. — Ох уж эти письма... — Дилюк порвал конверт, беря сам пергамент в пальцы. Глаза принялись тут же поедать текст, ведь даже издалека было заметно, что на бумаге было что-то похожее на разводы и потёкшие чернила.

«Дилюк... Я не знаю, как быстро до тебя дойдёт письмо, но молю Архонтов, чтобы как можно быстрее. Не буду тянуть долго и заранее попрошу прощения. Кэйа в опасности. Даже нет, не так. БЕГИ СРОЧНО К НЕМУ, прошу тебя! Я знаю, что вы терпеть друг друга не можете, я помню, что вы поссорились, стали друг другу чужими, но... Это будет единственный раз, когда я тебя о чём-то попрошу. Пожалуйста... Детали объяснит, надеюсь — о Архонты, не Кэйа, — Альбедо, Розария, да даже я при встрече! Только пожалуйста, найди его.»

— Что такое, мастер? — обеспокоенно спросили все сидящие рядом, разом обращая внимание на то, что лицо винодела приобрело оттенок если не пергамента, то снега так точно. — О Архонты... — Дилюк перебирал строчки взглядом одну за другой, подмечая всё: почерк Джинн дрожал, капли были по всему письму, и где-то даже были несвойственные ей ошибки. — Хэй, рыцари. — Да, сэр? — Что с вашим капитаном кавалерии? — С Кэйей? — переспросил рыцарь удивлённо, даже обернувшись на винодела. — Боюсь, мы не можем.. — Это вопрос от магистра Джинн, — приврал Рагнвиндр, но не более. — И ответ нужен срочно. — Сэр Кэйа... — стушевалась девушка. — За последний месяц был неоднократно ранен. Самолично не видела, но поговаривают, что травмы действительно ужасные.. — Что? — не поверил собственным ушам Дилюк. Конечно, он видел бинты тогда, _в кабинете_, но это было не так уж и давно, а за это время... — Он успел нахватать новых? Твою ж ма.. — Дилюк, — Аделинда взяла его за руку, прижимая к себе. — Я вижу по вашим глазам, что это дело серьёзное. Оставьте нас и идите. — Я так и собирался сделать. Но мне нужно обещание, — он встал, подойдя к затылкам рыцарей. Всем своим нутром парень чувствовал, как дрожит. — Вы двое. Если с этими людьми хоть что-то случится, то ваши лица будут украшать "Долю Ангелов" и зазывать гостей долгие полвека. В лучшем случае. — Не посмеем иначе, мастер... — кивнул Дилюку парень. — Сделаем в лу...        Он не успел договорить. Тихий рассвет над городом, чьи стены повидали немало бурь, был обманчив. Солнце только начинало золотить шпили церквей и крыши домов, когда воздух внезапно наполнился низким, утробным рёвом, от которого задрожали даже самые крепкие камни. Прямиком перед стенами Мондштадта раздался взрыв. Это был звук, который не мог принадлежать ни одному земному существу, звук, который заставлял кровь стынуть в жилах.        Ужас Бури был в невероятной близости к городу. Из его пасти шёл дым; он безмолвно наблюдал за горящим оплотом города и тонущим мостом. Вдруг он взмахнул крыльями, ещё раз устремившись в небо. Туман поглотил его тело, оставив только безликую тень.        Первый удар был молниеносным. Дракон спикировал вниз, и из его пасти вырвался поток ветра. Он обрушился на городские стены. Крики ужаса смешались с треском горящего дерева и звоном падающих черепиц. Дома, казавшиеся такими надежными, вспыхивали, как спички, выпуская в небо столбы чёрного дыма. — Что за.. — еле выдавил из себя Дилюк, не отрываясь от зрелища. — Мондштадт! О Архонты, Господи! — тут же взмолился Эльзер, падая на дно повозки. Рыцари вскочили с мест, вооружившись мечами. — Тц! Будто они помогут против него! — из-за шума сорвался Рагнвиндр на крик. — У нас ничего другого и нет! Был бы хотя бы глаз бога, но.. — Доступа к городу больше нет? — не растерялась Аделинда, спускаясь вниз, к рыцарям. — Не думаю, что там сейчас безопасно.. — через охватившую её панику вмешалась Моко.       Дракон кружил над городом, словно хищная птица, выискивая свою следующую жертву. Он спускался ниже, его когти рвали крыши домов, а хвост, подобный гигантскому бичу, крушил стены. Каждый его взмах крыльев поднимал ветер, который разносил искры и пепел. — А в деревнях твари.. Ай, да бл..! — Его нужно отогнать от города. — Да, только как?! — растерялась девушка. — Мы займёмся этим, а вы отправите выживших в город. Без дракона это будет самым безопасным местом, — раздался женский голос позади. Дилюк оглянулся на капитана георазведки, отмечая её уставший вид. — Там уже возвели оплот? — опешил парень. — Да. Кэйа велел вам заниматься только спасением гражданских. Не лезьте на передовую. — Кэйа? — словно вынырнул из воды Дилюк, подходя к Лоуренс. — Он цел? — Да? — теперь опешила уже Эола, делая шаг назад, но за секунду в ней что-то переменилось. С озарением в глазах она схватила винодела за шиворот, подтянув его к себе. — Он в опасности и, боюсь, помочь пока можете только вы. Он сейчас около логова Ужаса Бури, как идти через каньон. Отправляйтесь к нему. — Я.. понял вас. Спасибо, — коротко кивнул Дилюк, оборачиваясь. Двалин стоял на земле, словно готовя перезарядку. Его злостный взгляд прожигал город, пока он сам ходил из стороны в сторону.       Рагнвиндр, пока есть возможность, сделал шаги назад и бросился к Аделинде, крепко её обняв и поцеловав в висок. — Не беспокойтесь, господин. Это наша далеко не последняя встреча, — попыталась успокоить его горничная, но вид её испуганных глаз говорил громче слов.        Из-за стен города слышались крики раненых, плач детей, отчаянные молитвы. Мондштадт превращался в руины. Огонь пожирал его, оставляя после себя лишь пепел и скорбь. Рыцари уже не стали наблюдать. Эола и её отряд бросились в атаку, а упомянутые двое помогли выжившим спуститься к лодкам на Сидоровом озере. Аделинда пошла к ним последней.       Дилюк оседлал лошадь, крайне жалея о том, что рыцари не украли для повозки его Каина. Непослушная кобыла затопталась на месте, и Дилюк уже был готов крикнуть ей: «Но!», как вспомнил о второй. — Поедешь со мной. Мало ли, пригодишься где, — он дёрнул их обеих и теперь уже один мчался на всех порах к каньону Светлой короны по грязи и месиву из крови и гнили.