Студенческая жизнь

— Профессор! Там в раздевалке Кими стало плохо! Он упал в обморок! — взволнованно тараторил Бортолето. — Что с ним случилось? — от неожиданности вскрикнул Расселл, всерьёз перепугавшись от этой новости. — Нет времени объяснять, пойдёмте скорее! — Габриэль схватил профессора за руку и потащил за собой. Раздевалка находилась буквально за углом — пара шагов, и вот уже дверь в мужскую раздевалку. Бортолето распахнул её, втолкнул внутрь ошарашенного и ничего не соображающего профессора, а затем с громким хлопком захлопнул дверь у него за спиной. Послышался щелчок замка. — Что это было..? — прошептал ничего не понимающий преподаватель. — Это что, шутка такая? Вспомнив, что Антонелли якобы стало плохо, Расселл прошёл в глубь раздевалки, и как только он ступил в помещение с металлическими шкафчиками, его резко оттолкнули в сторону. Он с глухим звоном ударился спиной о шкафчики — по помещению разнёсся дребезжащий металлический звук. Профессор зажмурился от неожиданности, а когда открыл глаза, прямо перед собой увидел того самого Антонелли, которому «стало плохо». И тут Джорджа охватила уже не на шутку злость. — Андреа Кими Антонелли! Что за дурацкие шутки?! Что вы вообще вытворяете вместе с Габриэлем Бортолето?! Но вдруг чужие ладони резко оказались по обе стороны от его головы и с силой впечатались в шкафчики — грохот разнёсся громче прежнего. Британец снова зажмурился: звук буквально ударил по барабанным перепонкам. — А вы что вытворяете? Сидите на виду у всех, воркуете со своим «Максиком»! — противно-сладко протянув имя преподавателя, выкрикнул Кими, сам уже закипая от ярости. — Вас не должно касаться ничего, что связывает меня с кем бы то ни было! Будь то просто обращение, будь то любой другой жест! — Жест!? Ах, значит он уже не только говорит, но и жесты позволяет?! — усмехнулся итальянец с ледяной усмешкой. — Антонелли, проявите уважение! Отойдите от меня и прекратите выражаться в подобном тоне! В ответ на просьбу итальянец лишь шагнул ближе и, сделав резкое движение, поставил колено прямо между ног старшего. — Антонелли! Да что вы себе позволяете?! — Джордж выставил руки вперёд, упираясь ладонями в грудь младшего и пытаясь оттолкнуть его. Но тот был ощутимо крупнее и тяжелее. Чёрт бы побрал эти спортивные залы, с горечью подумал профессор, понимая, что оказался в западне. — Я тоже действую, раз уж на словах вы меня не понимаете. Стали убегать сразу после пар — и сразу в объятия этого чёртова Албона. Теперь расселись с Ферстаппеном, флиртуете на глазах у всех. Вам так нравится привлекать к себе внимание? Или вам одного члена мало для удовольствия?.. — не успел он договорить, как старший влепил ему звонкую пощёчину. Кими лишь опустил голову, а затем тихо рассмеялся, глядя исподлобья. — Если нет — тогда почему вы бегаете за ними?! — Я с ними работаю! — не выдержав, выкрикнул Джордж. — А вы всех коллег так нежно называете «Максик»? — уже тише, но стальным, ледяным тоном спросил младший. — Какая тебе разница?! Это мои друзья, как хочу — так к ним и обращаюсь! — Бесит... — почти беззвучно прошептал итальянец. — Почему? Каким боком это тебя вообще касается?!