𝐺𝑙𝑎𝑣𝑎 2 ❦. Предыстория.
11 июня 2026 г., 06:31
•──────•❦•──────•
Драко. 15 лет.
Четвёртый год в Хогвартсе.
•──────•❦•──────•
Всё лето Драко вспоминает два момента. Первый — момент с Грейнджер у астрономической башни… Второй — на его день рождения. Окончание учебного года заканчивается в конце июня, и, соответственно, пятое июня проходит в Хогвартсе. В этот раз Блейз настоял на том, чтобы принести из Хогсмида медовуху и отметить пятнадцатилетие Драко. Медовуха — очень слабоалкогольный напиток, и взрослый человек едва ли опьянеет от неё, но если пить без привычки, действие наступает довольно заметное. Этот вечер проходит в компании, как обычно, Блейза, Тео. Ещё — Гойл, Кребб, Пэнси и сёстры Гринграсс. Когда Драко увидел, что Астория берёт медовуху, сразу забрал у неё бутылку и дал сливочное пиво. На её вопросительный взгляд он спросил: — Тебе сколько лет? — Тринадцать, — ответила она, смутившись. — Вот и пей сливочное пиво. А остальные стали пить медовуху. И в какой‑то момент Пэнси берёт пустую бутылку и говорит: — Давайте поиграем в бутылочку, — и при этом смотрит на Драко. Это видит не только он, но и остальные тоже. Блейз сразу буднично обратился к Драко: — Может, ты сразу засосёшь её, чтобы она избавила нас от этого? Драко посмотрел уничтожающим взглядом на Блейза. Тот пожал плечами. Взглянув на Пэнси быстрым взглядом, Драко ответил: — Я не буду в этом участвовать. Пэнси насупилась и сложила руки на груди. А Драко стало до ужаса неловко, но он постарался скрыть это. На втором году, когда он получил от неё валентинку, предпочёл просто не думать об этом. На третьем году это стало забавным и даже немного повысило самооценку. Не каждый может похвастаться девчонкой, которая мечтает о нём. Сам же он вёл себя немного эгоистично: позволял бегать за собой и при этом не давал ни одного намёка на взаимность. Драко всё устраивало ровно до момента, который произошёл в день рождения. Пэнси сидит, надув и так пухлые губы, и изображает обиду. Это раздражает. Возникает сам собой вопрос: «Девчонки все такие? Нужно прямо сказать: „Не жди от меня взаимности“. Только так она поймёт? Неужели отсутствие заинтересованности не даёт понять это?» Слава Салазару, она довольно быстро переключилась и уже через несколько минут стала вести себя как обычно. Благодаря алкоголю вечер проходит куда лучше, чем мог бы ожидать Драко. Чем больше выпивает Нотт, тем разговорчивее становится. У него, оказывается, даже есть чувство юмора. Идиотское… Но его шутки кажутся даже смешными. К полуночи постепенно все слизеринцы разошлись. Осталась только компания, отмечающая день рождения Драко. Но и они в ближайший час стали расходиться по спальням. Когда Драко остался последним, свет в гостиной уже стал совсем тусклый. В основном — освещение от всё ещё красных углей из трёх каминов. Угли тихо потрескивают, и только этот звук разносится по просторной зелёной комнате. Драко откинул голову на спинку дивана, и в опьянённом сознании поплыли воспоминания. Грейнджер… Тот момент, когда она стояла перед ним, прижатая к стене. Её внимательный и немного опасливый взгляд… тяжёлое дыхание. И смотрела только в глаза. И нет… Она не думала о поцелуе. Сейчас Драко это осознаёт очень чётко. Скорее, она была взволнована… О поцелуе подумал он, а не она… «А если бы поцеловал?» От представления, как он целует Грейнджер, хочется рефлекторно задержать воздух… «Наверняка это было бы мерзко…» — подумал он, отгоняя эти мысли. Тихие шаги раздались по гостиной и окончательно перекрыли заблудившиеся мысли Драко. Повернув голову, он увидел Пэнси. Она медленно подошла и села почти рядом. Сидит ровно и смотрит перед собой. Драко не собирается начинать с ней разговор, но прекрасно понимает, что пришла она не просто так. — Извини за идею с бутылкой, — тихо промурлыкала она. Драко ответил так, как требуют правила приличия: — Ты не должна извиняться за Блейза. Ведь именно он опошлил твоё предложение. И это не признак симпатии к ней, скорее — привычка так себя вести. — Ну да… Точно, — ответила она с улыбкой. — Только он был прав. Я действительно предложила это, потому что хотела поцеловать тебя. Драко не настолько опьянён, чтобы ему это послышалось. Он молча смотрит на неё и не шевелится, понятия не имея, как реагировать, что сказать или сделать… А она тем временем присела ближе, потянулась к нему… Его уже обдало ароматом фиалок. Наблюдает как приближается её лицо. Перевёл взгляд на её губы в приглушённом мягком свете. Атмосфера идеально интимная. Только вот он ничего не чувствует. Может, только любопытство… И когда Пэнси коснулась губами его губ, он ответил на поцелуй: приоткрыл губы, прижимаясь к её рту. Поддаётся порыву движений губ и обхватывает губами её нижнюю губу. Но когда Пэнси положила ладони на его шею и села ещё чуть ближе, Драко мягко, но настойчиво отстранил её руки от себя. Пэнси отодвинулась и посмотрела ему в глаза. — Совсем ничего? — глухо спросила она. «Ну почему я должен это разжёвывать?!» «Некрасиво ставить девушку в неловкое положение, но если девушка не хочет видеть очевидное…» — Я знаю о твоём отношении ко мне ещё с прошлого года. Неужели ты думаешь, если бы это было взаимно, я действительно игнорировал бы тебя? Она шумно вздохнула. И потом ушла. А Драко остался сидеть в тихой гостиной и снова вспомнил Грейнджер, оправдывая эти мысли опьянением.•──────•❦•──────•
Этот год знаменателен сразу двумя моментами. Во‑первых, чемпионат по квиддичу. Люциус получил для семьи билеты на лучшие места как благодарность от Фаджа за денежный вклад в больницу Святого Мунго. И, во‑вторых, это турнир трёх волшебников, который планируется в Хогвартсе. Люциус одним из первых узнал об этом и сразу же рассказал Драко. И вполне ожидаемо он выразил сожаление, что министерство непоколебимо решило поставить ограничения по возрасту. Драко ничего не ответил ему на этот счёт. Сам не понимает: разделить огорчение с отцом в том, что лишён возможности поучаствовать в турнире, или радоваться, что не придётся снова прыгать выше головы, пытаясь дотянуться до задранной планки отца. Но Нарцисса заметно расслабилась от этой новости и, погладив Драко по плечам, сказала с улыбкой: — Вот и прекрасно. Тебе нет никакой необходимости рисковать собой. Этот турнир интереснее наблюдать со стороны, чем изнутри. Не сомневаюсь, милый, тебе не будет скучно в этом году. На стадионе, среди зрительских трибун, Драко увидел Уизли, Поттера и… Грейнджер. При виде неё что‑то вдруг сердце стало долбить так, что в ушах появился гул. Ладони невольно вспотели, и он на мгновение сжал пальцы, пытаясь унять несвойственное волнение. Пока отец говорит с Фаджем, Драко всеми силами пытается не смотреть на Грейнджер. Но, чувствуя её взгляд на себе, не может удержаться от нелепой улыбки. Быстро посмотрел на отца в попытке подстроить свою реакцию на Грейнджер таким образом, будто его улыбка адресована словам Люциуса: — Боже правый, Артур, что же тебе пришлось продать, чтобы достать места в верхней ложе? Уверен, ты за весь свой дом столько бы не выручил. Шутка наверняка уморительная. Но смысл её дошёл до Драко крайне отдалённо. Потому что в этот момент он может думать только о том, что Грейнджер смотрит на него. Даже не отворачивается. А он, как идиот, улыбнулся и вцепился пальцами в ограждение. Лишь бы только не смотреть на неё. Он часто вспоминал тот странный момент, когда пялился на её губы у лестницы. И… за лето поцеловал Грейнджер не один раз, правда, только мысленно. Это как больная фантазия, когда хочется представить что‑то такое постыдное, противоестественное, то, что никогда не станет частью реальности. Например, убийство какого-то неприятного человека. И сейчас он чувствует её взгляд, но сам не может решиться посмотреть в ответ. «А если она что‑то заметит? Вдруг поймёт? Лучше вести себя как обычно. Она — пустое место и недостойна даже взгляда. Да… Всё как обычно». После того как Фадж сказал старшему Уизли: — Люциус на днях сделал очень щедрое пожертвование больнице Святого Мунго, где лечат магические травмы и болезни, Артур, так что здесь он в качестве моего гостя… Уизли ответил: — Как мило. И наконец‑то Люциус сдвинулся с места, пошёл дальше, положив ладонь под локоть Нарциссы. Драко пошёл следом, но… Всё‑таки в последний момент скользнул взглядом по лицам Поттера и Уизли. Но на Грейнджер задержал взгляд на секунду дольше, чем стоило бы. Она продолжает смотреть на него твёрдым взглядом и спокойным выражением лица. Едва ли это позволяет спокойно выбросить её образ из головы. Но когда началась игра, Драко постепенно всё‑таки переключился на происходящее. Матч разворачивается впечатляюще: масштабно, ярко, захватывающе. Драко внимательно следит за каждым манёвром. Его особенно интересует игра Крама: не зря того считают мастером своего дела. Драко с интересом отмечает отточенность движений болгарского ловца, его умение предугадывать ситуацию на поле и мгновенно реагировать на изменения. Он ловит себя на мысли, что невольно сравнивает стиль Крама со стилем других ловцов, которых видел раньше, — и вынужден признать: болгарин действительно выдающийся игрок. — Мне стало кое‑что известно, — наклонился Люциус к Драко. — Крам будет одним из претендентов на участие в турнире. Драко сразу посмотрел на отца. Конечно, это не заслуга Люциуса, но вид у него такой, будто он только что сделал подарок Драко и ждёт от него удивления и радости. — Уверен? — спросил Драко. — Да. В Министерство заранее попадают все списки претендентов. И Крам среди них. Драко кивнул и слегка улыбнулся, когда ответил: — Представляю, сколько будет шума из‑за него в школе. — Не сомневаюсь в этом. Было бы неплохо, если бы ты смог с ним завести приятельские отношения. Наверняка он дал бы тебе несколько советов, что касается игры. Драко со вздохом перевёл взгляд обратно на поле. — Конечно, отец. Не сомневайся в этом… Иногда сплошные ожидания Люциуса становятся не легче бетонной плиты над головой. По другую сторону, заметив напряжение Драко, Нарцисса взяла его руку и спросила: — Всё хорошо, милый? — Да. Конечно, — в ответ слегка сжал пальцы матери и отпустил.•──────•❦•──────•
После игры Пожиратели смерти устроили демонстративное запугивание. Они ищут маглорождённых. И, зная это, Драко не может выбросить Грейнджер из головы. Сам себе говорит: «С ней ничего не случится. В этот раз даже убивать не будут. Им нужно запугать волшебное сообщество. Хотят посеять недоверие к министерству. Ведь именно под носом министра магии Пожиратели устроили шествие с маглами, привязанными магией к волшебным палочкам в воздухе». Он без конца твердит себе это, а глазами постоянно ищет её в толпе перепуганных людей. И вот, когда увидел… постарался как можно безразличнее сказать. Даже не ей, а Уизли. Потому что, если будет говорить ей, голос может дрогнуть. А она не должна ничего заподозрить. — Не лучше ли вам убраться отсюда? — спросил он растянутым голосом, смотря на Уизли. Только не на Грейнджер. — Тебе не понравится, если заметят её, верно? Но Грейнджер выбрала просто потрясающий момент, чтобы начать тупить: — И что это должно значить? Немного раздражаясь, Драко всё‑таки посмотрел ей прямо в глаза и резко ответил: — Грейнджер, они ищут маглов. Хочешь блеснуть своими панталонами? И он понадеялся, что она услышала его интонацию: «Беги, дура!» Эти два тупых идиота, конечно, начали вякать и защищать Грейнджер, говоря, что она колдунья. «Да плевать Пожирателям, кто она! Они умеют отличать маглов от магов. И разумнее будет увести её отсюда!» Наконец‑то они пошли дальше, в сторону леса. А Драко, с бешено стучащим сердцем и смотря ей в затылок, крикнул: — Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер. Когда они скрылись, Драко решил вернуться на то место, где велел ему отец находиться и ждать. Но он не успел добраться, как небо озарилось зеленоватым свечением. Появилась метка Пожирателей смерти — знак Тёмного лорда. Драко застыл, смотря на неё в небе. Метка — ровно там, куда ушла Грейнджер. «Её убили?» — оглушающий вопрос в голове и полная растерянность. Не понимая, что думать, что делать, Драко продолжает смотреть в сторону леса. То, что он чувствует, тоже совершенно незнакомо. Это ни страх, ни беспокойство, ни паника и далеко от положительных эмоций. Ему просто не всё равно. До предела не всё равно. — Вот ты где! — Люциус дёрнул Драко за плечо. — Почему я должен искать тебя, когда чётко сказал, где ждать меня?! И не успел Драко что‑либо ответить, как Люциус уже обхватил пальцами его руку и трансгрессировал. Оказавшись в поместье, Драко сразу услышал обеспокоенный голос матери: — Драко, ты в порядке? Но, игнорируя мать, Драко резко спросил у отца: — Разве убийство было в планах?! — С чего ты это вообще взял? — Разве чёрная метка не символ убийства? — спросил, прямо смотря ему в глаза и понимая, что впервые говорит с отцом в таком тоне. — Драко, иди в свою комнату. — Кого убили? — Мне не по нраву повторять дважды, — вкрадчиво проговорил Люциус, смотря в глаза сына. — Кого убили? — настойчивее спрашивает Драко и надеется услышать что угодно, только не «какую‑то грязнокровку». Но Люциус, переходя на повышенный тон, ответил резко: — Я без понятия! А теперь иди в свою комнату! — показал рукой в сторону лестницы наверх. Драко будто не замечает предела терпения Люциуса, спрашивает: — Он вернулся? Да? — Драко! Я ничего не знаю! Тот, кто запустил метку, руководствовался своими собственными целями. Я не знаю, кто это был и кого он убил! А теперь, пожалуйста! Драко ушёл. Только вот, несмотря на позднее время, ему совсем не хочется спать. И состояние «не всё равно» терзает его долго, полностью игнорируя здравое мышление: «Она маглорождённая, и неудивительно, если её убили». «С самого начала была плохая идея соваться в магический мир, когда за плечами только поколения из грязных маглов». «Её смерть будет уроком другим маглорождённым». Только вот каждое новое самоубеждение оказывается менее убедительным, чем предыдущее. Только на следующий день Драко прочитал в газете: «…Официальный представитель Министерства, подошедший некоторое время спустя после появления Чёрной Метки, ограничился голословным утверждением, что никто не пострадал, и от дальнейших комментариев отказался…» И опять странная эмоция… Радость, что Грейнджер не умерла? Нет, радости нет ни капли. Облегчение? Тоже нет. Разочарование? Даже близко нет. Просто не всё равно. Снова взглянул в газету и продолжил читать: «Достаточно ли подобного заявления для того, чтобы пресечь слухи о нескольких телах, вынесенных из леса часом позже, покажет время…» Драко откинул газету и устремил взгляд в стену. Скитер любит раздувать из мухи слона и известна тем, что любую тему, за которую она берётся, сказочно украшает деталями. Только она редко что выдумывает, и, скорее всего, действительно есть мёртвые. Если ли среди них Грейнджер, можно узнать только на пути к Хогвартсу — в поезде.•──────•❦•──────•
Когда поезд тронулся, Драко разместился в купе в обычной компании. Конечно, некоторые родители его друзей тоже знают о том, что будет турнир. И именно это стало темой для разговора. Пэнси сказала, что хотела бы учиться в Шармбатон. Ее бабушка там училась и считает та школа лучше. Драко присоединяется к этой теме и несёт всякую чушь, как отец планировал отправить его в Дурмстранг учиться, но на деле просто тянет время. В большей степени для того, чтобы прекратить испытывать чувство «мне не всё равно»: жива ли Грейнджер. Но спустя полчаса это ощущение не прошло, и Драко встал, сказав: — Пойду прогуляюсь. Он вышел из купе и пошёл по коридору, истязая себя мыслями: «Ну зачем?! Зачем тебе так необходимо убедиться, жива она или нет?! Умерла и ладно. Меньше грязи в Хогвартсе…» Проходя мимо очередного купе, дверь которого приоткрыта, Драко услышал голос Уизли: — Я видел его так же близко, как тебя. Мы же были в верхней ложе… Драко заглянул внутрь и увидел её. Сердце застучало ощутимо быстрее. В одно мгновение — личности погибших на турнире стали безразличны. Но взгляд на Грейнджер не стал задерживать больше, чем на мгновение. Сохраняя спокойствие, процедил: — Первый и последний раз в твоей жизни, Уизли. Смотрит на Уизли, но периферическим зрением замечает, как Грейнджер смотрит на него и будто старается незаметно пригладить волосы. «Что к чему она это делает? Ага… А что к чему я избегаю её взгляда?» — Что‑то не припомню, чтобы мы тебя приглашали, Малфой, — естественно, Поттер не будет молчать. Но Драко проигнорировал его и попытался найти повод чуть задержаться. Конечно, не из‑за Грейнджер. Клетка с совой чем‑то завешана, и Драко протянул руку к этой… вещи. При этом постоянно ощущая взгляд Грейнджер на себе. — Вы только взгляните! — продемонстрировал Драко, по всей видимости, парадную мантию. — Уизли, ты что же, всерьёз собираешься это носить?! По‑моему, это было очень модно году так в тысяча восемьсот девяностом… — Чтоб тебе дерьмом подавиться, Малфой! — прорычал Уизли. Драко не унимается: — Что, собираешься принять участие, Уизли? Хочешь принести немного славы родовому имени? Что ж… Там и деньги прилагаются, как известно… Сможешь позволить себе приличную мантию, если победишь… — Ты это о чём? И тут Драко понял, что Уизли не знает. Тот уставился на него с удивлением. А Драко решил убедиться в том, что не ошибся: — Ты собираешься принять участие? — повторил Драко, смотря на рыжего, и перевёл взгляд на Поттера: — А, полагаю, ты хочешь, Поттер? Уж ты никогда не упустишь шанса покрасоваться, верно? — Или объясни, о чём речь, или убирайся прочь, Малфой. Ну наконец‑то Грейнджер очнулась и решила вступить в дискуссию. Медленно Драко посмотрел на неё и — что к чему… — улыбнулся. «Прекрати! Какого чёрта ты ей улыбаешься?! Она же сейчас готова одним взглядом прибить тебя». — Только не говорите мне, что вы не знаете! — с удовольствием протянул он. Посмотрев снова на Уизли, добавил: — У тебя же отец и брат в Министерстве, и ты не знаешь? Все смотрят на него молча. Драко усмехнулся. Ещё раз бросил быстрый взгляд на Грейнджер и вышел, сказав: — Поверить не могу…•──────•❦•──────•
Начался учебный год. Дамблдор объявил о турнире. Все ведут себя именно так, как и ожидал Драко, — будто чемпионат по квиддичу собираются провести в замке. Это они ещё не знают про Крама… В остальном — обычный год. Только вот Грейнджер стала какой‑то… другой… Драко пока не понял, в чём дело, но не горит желанием разбираться. Только вот, пока она не смотрит на него, Драко пялится на неё. На уроке ухода за магическими существами… Если бы не издевки над этим не-до-преподавателем… уроки превратились бы в сплошное издевательство. Драко уже не раз думал попросить отца позаботиться о том, чтобы его освободили от этих уроков. Но… Грейнджер вечно защищает полувеликана и спорит, пытается поставить Драко на место. А ему вдруг стало хотеться этого больше. В итоге стал издеваться над Хагридом чаще. Сегодня Драко сказал очень даже невинную фразу на уроке по уходу за магическими существами: — Кому не хочется иметь домашнюю зверюшку, которая может обжигать, жалить и кусаться одновременно? Грейнджер ответила ему: — Даже если они и не очень‑то симпатичны, это вовсе не значит, что они бесполезны. Драконья кровь обладает удивительной магической силой, но ты ведь не станешь держать дракона у себя дома? «Будь мне семь лет, я бы еще поспорил с тобой о содержании дракона дома». Но Драко не ответил, быстрее ушёл, чтобы она не заметила, как он часто задышал и губы его пересохли. «Драко Малфой промолчал… Отлично…» В этот же день Драко получил «Ежедневный пророк». И, читая статью от Скитер на весь двор, Драко чуть не задохнулся от смеха. Но когда увидел, как идут мимо Поттер, Уизли и… Грейнджер, не удержался: — Уизли! Эй, Уизли! Твой отец попал в газету. Ты уже видел этот успех? Дальше Драко стал читать на весь двор о том, как Уизли‑старший устраивает проблемы Министерству тем, что подрался с полицейскими. Закончил чтение тем, что сказал то, чего не стоило. Но его так раздражает Уизли, что… Плевать. — Тут и картинка есть, — развернул и поднял перед собой газету. — Фотография твоих родителей перед домом. Если это можно назвать домом. Твоей мамаше не помешало бы немного сбросить вес, как считаешь? Как и следовало ожидать, эта грязная речь вызвала ответную реакцию. И когда Поттер стал оскорблять мать Драко, тот решил проучить Поттера… Но вместо этого появилась яркая вспышка, и в мгновение земля оказалась слишком близко к лицу. В нос ударил яркий запах травы и земли. Драко сразу даже не понял, что произошло. Но когда посмотрел на свои руки, которыми он опирается о землю, увидел белые лапки с когтями. Посмотрел наверх и увидел, как Крэбб опускает руку к нему. Тут же голос Грюма: — Не советую. Крэбб замер. А Драко помчался куда подальше. Но его подхватывает невидимая сила, и он видит, как поднимается над землёй. И сразу же стремительно летит к земле. Удар. В ушах зазвенело. Но всё‑таки услышал: — Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины. Снова поднялся вверх и с силой вниз. Боль пронзила всё тело. — Гнусный… Удар. — Трусливый… Удар. — Подлый поступок… Ударов о землю было столько, что в какой‑то момент Драко подумал, что может умереть так… Но раздался резкий голос Макгонагалл: — Профессор Грюм! Что… Что это вы делаете? — Учу. Ещё один удар, и перед глазами уже всё плывёт от боли. Она расколдовала Драко, и он медленно встал и поплёлся в замок. Через звон в ушах слышит, как спорят Грюм и Макгонагалл. А ещё смех — кто‑то точно закатывается смехом. Тяжело дыша, Драко зашёл в незапертую классную комнату. Оперся рукой в стену и дрожит. Всё тело болит. Особенно голова и рёбра. — Мерзкий ублюдок… — прошептал он и услышал, как снова открылась дверь, и одновременно с этим звуком: — Драко… — раздался тихий и даже нежный голос Грейнджер. В другой бы ситуации Драко застыл от такого нежного голоса от девчонки, о которой он так часто старается не думать. И она назвала его по имени. Конечно, он заметил это… И в другой ситуации ему бы это даже понравилось… Но, к сожалению, Грейнджер выбрала максимально неподходящий момент. Донельзя неподходящий… — Пришла добить меня? — спросил он, злобно смотря на девушку. Его волосы, всегда ухоженные, сейчас пыльные и торчат в разные стороны. А на щеках есть лёгкий румянец из‑за стыда. Она видела… Видела этот унизительный момент… И его голос полон яда: — В кого превратишь? Макгонагалл расхваливала тебя. Говорит, ты блестяще превращаешь всяческую живность в какую‑нибудь дрянь! — Я только хотела узнать, как ты… «Как я… Она ещё спрашивает… Сейчас все мои друзья будут ждать от меня увесистого ответа. И я должен не оплошать…» Засмеялся пронзительным и каким‑то горьким смехом и через несколько секунд, уже без всякого веселья, подошёл вплотную к ней. Так близко, что почувствовал её дыхание на себе. Не смог удержаться и отметил, что у неё приятный аромат. Тихо и даже угрожающе он сказал: — А с чего ты взяла, что мне нужна твоя жалость? Она вся сжалась от его взгляда. Выглядит растерянной и даже нежной. Меньше всего она сейчас заслуживает грубого тона. — Грюм не имел права… — сказала она, смотря на него снизу вверх. — Я прекрасно знаю это! Не нужно мне говорить элементарные вещи. Тебе чего нужно от меня?! — Я же сказала… — голос её дрогнул. — Засунь свою жалость куда подальше. И отвали от меня! — снова отвернулся и отошёл от неё. А в мыслях только одно: «Прошу тебя! Уйди! Уйди, Грейнджер! Я не хочу наговорить тебе то, за что потом буду себя проклинать!» Конечно, она хрен уйдёт… Это же Грейнджер! — Ты сам виноват! — вдруг резко выпалила она. Драко снова посмотрел на неё и спросил с сомнением: — Ты так думаешь? — Я уверена в этом! — теперь она сделала несколько шагов в его сторону. — Если бы ты не попытался наслать заклинание в спину Гарри, ничего бы не было! — Ничего страшного не случилось бы с твоим драгоценным Гарри! — практически выплюнул эту фразу. — Я всего лишь хотел спутать его ноги, чтобы он грохнулся. — Зачем ты это делаешь? — спросила уже другим тоном. — Зачем постоянно цепляешь его и Рона? Что тебе это даёт? — Грейнджер, прекрати разыгрывать дуру! Один твой дружок — завистливый неудачник. Другой — наглый проныра. Оба думают только о себе, а ты носишься за ними. После этих очень лишних слов она вздёрнула брови и медленно спросила: — Тебе‑то какое дело, кто мои друзья? Тебя это не должно волновать. «В точку, Грейнджер. Вообще не должно. Я не должен думать о тебе. Не должен вспоминать о тебе. И, конечно, не должен ненавидеть твоих друзей ещё больше только за то, что ты с ними проводишь много времени». Драко двинулся к ней и растянуто говорит: — Думаешь, я волнуюсь о тебе? — Тогда как объяснить твоё поведение? — спросила, делая медленные шаги назад. И уже нотка паники проскользнула в её голосе. «Я заставляю её нервничать?» — О тебе я думаю в последнюю очередь, — сообщил он и тут же подумал: «Малфой, врать научись». Он уже совсем близко, а она снова делает шаги назад. — Почему ты предупредил меня об опасности на Кубке мира? — спросила дрогнувшим голосом. Теперь она упёрлась спиной в стену. Драко поймал себя на мысли, что испытывает приятные эмоции, когда она прижата к стене перед ним. — А ты как думаешь? — спросил уже тише. Даже почти ласково. Переваривая новые чувства, он навис над ней и следит за её мимикой. Как она смотрит в сторону, кусает губу. Ресницы дрожат. Рассматривает её милые веснушки. — Малфой… — она подняла на него взгляд, и сейчас при свете он может лучше рассмотреть её глаза. Мягкий, карий цвет радужки. И широкие зрачки. «У неё всегда такие зрачки? Или только когда смотрит на меня?» Запинаясь, тихо она спросила: — Ты… Ты что‑то чувствуешь ко мне? «Что сказать? Что сказать?! ЧТО СКАЗАТЬ?!» — А тебе этого хотелось бы, да? — спросил он, пытаясь прощупать её отношение к себе. — Я прекрасно видел, как ты пялишься на меня. Долго. И не отворачиваешься, если я смотрю на тебя. И сейчас дрожишь, как лукотрус. — Ты говорил, что я грязнокровка, а сейчас… «Мерлин всемогущий! Грейнджер! Не будь дурой!» — Я и сейчас могу сказать, что ты грязнокровка, — сказал чуть более резко, чем хотел. Она поджала губы и смотрит ему в глаза. Заметно, как разочарование скользнуло по её… да… милому личику. — Какой же ты всё‑таки отвратительный… — Тогда держись от меня как можно дальше! Раздался стук — и это как возвращение в реальный мир. Драко отскочил от Грейнджер, как ошпаренный. И в этот момент зашёл Грюм. — Мисс Грейнджер… — Я уже ухожу, — девушка бросила взгляд на Драко, но тот не смотрит на неё. Но когда она пошла к двери, Драко всё‑таки проводил её взглядом. А потом посмотрел на Грюма. Только дверь захлопнулась, Драко огрызнулся: — Что, задница пригорает, профессор? Боитесь, что будет за это? — Я спас тебя, парень! Забыл, что из себя представляет Поттер и что с ним все носятся?! Хочешь, чтобы тебя исключили за нападение на одноклассника? — Никто бы… — Ещё как. Не сомневайся. Или ты идиот и забыл, где находишься? — То есть я ещё и спасибо должен сказать? — Ну, не мешало бы. — Да пошли бы вы, профессор. — Если удумаешь жаловаться отцу, учти: я могу спокойно доказать в Министерстве, что Люциус не был под Империусом, когда служил Тёмному Лорду. Его заберут в Азкабан быстрее, чем твоя сова прилетит домой.•──────•❦•──────•
Прибыли ученики из Шармбатона и Дурмстранга. Как и ожидалось, это наделало много шума. А ещё для всех было очень неожиданно, что будет Крам. С ним знакомство завести оказалось очень легко. Хоть он и не очень хорошо говорит по‑английски, но охотно вступил в беседу с Драко. И первое впечатление создалось, будто мировая слава не коснулась его. Он довольно приземлённый в общении. Конечно, тема разговора — квиддич и предстоящий турнир. После того как Кубок выбрал Поттера ещё одним участником, в зале сначала повисла гулкая тишина, а сразу же — шум голосов. Сам Поттер выглядит так, будто этого вовсе не ожидал. Когда он ушёл за остальными чемпионами, Драко уставился на Грейнджер. Она сидит озадаченная. Что‑то сказала, склонившись к Уизли. Тот выглядит раздражённо. Потом рыжий ушёл, а Драко решился подойти к Грейнджер. При этом жутко нервничая. Он остановился позади неё, и всё внутри протестует и говорит: «Зачем тебе это?! Зачем?!» — Неужели в стаде появилась паршивая овца… — спросил он, растягивая слова. Просто при такой интонации меньше видно, что он нервничает. Грейнджер обернулась и посмотрела на него. Лёгкое удивление пробежало по её лицу, но спросила следующее спокойным тоном: — Что тебе нужно? — Поттер не проходит по возрасту. Как это он провернул? Драко прекрасно понимает: если даже она знает, ни за что не скажет. Просто хочет проверить, как она будет с ним разговаривать после того ужасного разговора в пустом классе. — Я знаю не больше тебя, Драко, — спокойно ответила она. Но тут же расширила глаза, смотря на него. Похоже, сама не ожидала, что назовёт его по имени. Снова. Для Драко это тоже оказалось сюрпризом. Но он постарался не реагировать. «Подумаешь… Назвала. Ну, назвала по имени. И что? Что такого? Только… Чего ладони потеть начали?» Она спросила: — Что‑то хочешь мне сказать или это такой предлог пообщаться со мной? «Да твою ж… И что же ты такая проницательная?! Бесишь». — Мечтать вредно, Грейнджер, — небрежно бросил эту фразу и ушёл.•──────•❦•──────•
Как и стоило ожидать, ученики всей школы восприняли агрессивно участие Поттера в турнире. Если кто и должен победить, то это Дигори, а не Поттер. Именно с такими мыслями Драко и другие слизеринцы сделали особые значки: «Седрика поддержим — он настоящий чемпион» и «Гарри Поттер — ты смердяк, задавала и дурак». Драко решил попробовать дать этот значок Грейнджер. Он уверен, что она отбьёт его руку. Не идиот. Знает, что не будет носить. Но ему захотелось прикоснуться к ней. И самый идиотский способ он придумал — это сунуть ей значок, сказав: — Дать тебе, Грейнджер? Но она сложила руки в замок под грудью, уставившись на него с осуждением. Пришлось выкручиваться. Не стоять же с протянутой рукой к ней, как идиот: — Ой, не дотрагивайся до меня. Я только что вымыл руки. По‑идиотски вышло. Она и не собиралась прикасаться. К сожалению… И смотрит так, будто видит его насквозь. Но после этих слов Поттер сорвался с цепи и направил палочку на Драко. — Гарри! — воскликнула Грейнджер. «Не бойся, Грейнджер. Он меня не обидит». Сморщив от удовольствия нос, Драко не торопясь достал палочку и сказал: — Что ж, давай сразимся. Грюма здесь нет, защитить тебя некому. Начинай, коль такой храбрый. Заклинания из обеих палочек выскочили одновременно: — Фурункулюс! — Дантисимус! И столкнулись, отлетев в разные стороны. Заклинание роста зубов, что использовал Драко, попало в Грейнджер. В несколько секунд её зубы стали расти. — Гермиона! — кинулся к ней Уизли. Но она побежала, заплакав и прижимая руку ко рту. А Поттер заорал: — Доволен?! Почему из‑за тебя должны страдать те, кто не заслуживает этого?! — Если кто и виноват в этом, то только ты! Ты начал дуэль. Не я! Но тут появился Снейп и, вполне ожидаемо, снял пятьдесят очков с Гриффиндора и наградил наказанием. Когда Снейп ушёл, а Драко остался стоять и смотреть в тот дверной проём, куда ушла Грейнджер, сзади подошёл Блейз. Он похлопал Драко по плечу и с усмешкой сказал: — Это было незабываемо. Отличное шоу, Малфой. Драко только посмотрел на него, но ничего не ответил. Чтобы пострадала Грейнджер, он совсем не хотел.•──────•❦•──────•
Решил извиниться… Только он этого не умеет делать. Особенно в глаза. Особенно просить извинения у грязнокровки. У Грейнджер… Единственное, что он знает о ней, — это её неадекватная любовь к книгам. Кто этого вообще не знает? Чем её удивить? Тем, что она никогда и нигде не сможет достать. Вот чем. То, что должно вызвать у неё сильные эмоции и жадное любопытство. Будет враньём и крайне неубедительным, если Драко скажет, что он не желает оказаться тем, кто вызовет у неё трепещущие эмоции. Но он, конечно, врёт и больше всего самому себе, что это не так… Но всё‑таки написал матери письмо: «Вышли мне книгу: „История древней магии и использование её в наше время“. Я знаю, это одна из ценнейших книг нашей библиотеки. Но мне она очень нужна». Возможно, библиотека Малфоев не такая уж и большая — точно не больше, чем библиотека Хогвартса. Но за те экземпляры, что стоят на полках этой библиотеки, многие готовы отдать целое состояние. Тематика книг самая разная: как белая магия, так и тёмная. Каждая книга уникальна, каждая отбиралась для библиотеки с особой тщательностью. И заполнялась эта библиотека не одно столетие. Также есть небольшая коллекция книг по древней магии. На самом деле в наше время довольно бесполезная: сейчас уже никто не пользуется ею. Но если верить преданиям, когда‑то мир населяли только волшебники, которые пользовались исключительно стихийной магией и рунами. И, как говорится в этой книге, которую Драко попросил у матери, один волшебник сотворил волшебную палочку и почувствовал невероятную мощь. Но боги, которые даровали людям магию, разгневались и прокляли за это. И с того времени стали появляться сквибы. С каждым столетием их становилось всё больше… Больше… И больше… Пока мир не разделился на маглов и магов. И маглы, боясь силы волшебной палочки, стали истреблять волшебников: сжигать, топить, подвешивать, четвертовать… Именно так началась инквизиция. Истинное наказание богов. Драко никогда особо не верил в эту сказку. Звучит именно как сказка для детей, но пока он был ребёнком, ему нравилось читать именно эту книгу, в которой собраны различные истории на эту тематику. А вторая половина книги — это информация по рунам. Как Нарцисса говорит, эти руны отличаются от тех, что используются сейчас: сейчас упростили написание. Если раньше нужно было начертить около десяти символов для одного заклинания, то сейчас для этого же заклинания — всего три. Наверняка Грейнджер будет это интересно. К тому же книга написана от руки сложным, очень красивым почерком. Конечно, Нарцисса прислала книгу с запиской: «Только, пожалуйста, будь аккуратен с ней. Это очень старая книга». А ещё она отправила его любимые сладости. Драко написал записку: «Прости за зубы» — и отправил филина с книгой к Грейнджер. С ней он столкнулся только на следующий день. Увидел, как она сидит одна в коридоре. Сердце забилось где‑то в горле. Но он спокойно прошёл мимо неё и даже не взглянул. — Милый подарок, — вдруг сказала она. Драко остановился и посмотрел на неё. Она сидит и улыбается, смотря на него. Выглядит уверенной. — Не понимаю, о чём ты, — сказал он с притворным непониманием. — «История древней магии и использование её в наше время». Красивая книга, и её можно было бы назвать идеальной. Но нет… Она далека от идеальной. «Ну конечно… Тебя хрен удивишь книгой». — Почему это? — всё‑таки спросил он и сразу прикинул, что ещё есть в домашней библиотеке. Что‑то ценное… — В ней нет способа урезонить тебя, — вдруг сказала она, всё ещё улыбаясь. Не удержался и усмехнулся. И сказал с улыбкой: — Ты чокнутая, Грейнджер. — Ты так часто говоришь «Грейнджер», что мне начинает казаться, тебе нравится моя фамилия. — Мечтать вредно, Грейнджер, — ответил с ещё более дурацкой улыбкой и пошёл дальше. И понимает, что не может прекратить улыбаться. Уже губу закусил, но всё равно приятное чувство распирает изнутри.•──────•❦•──────•
Переломный момент с Грейнджер случился перед первым испытанием, вечером. Драко болтается по школе и не спешит идти в гостиную. И вдруг он видит её: Грейнджер стоит у окна и смотрит куда‑то. Выглядит немного напряжённо. «Волнуется? За этого придурка‑идиота Поттера? Скоро первое испытание, и вполне ожидаемо это… Но если он прекратит лезть не в своё дело, его жизнь значительно улучшится». Драко неторопливо идёт дальше и, в целом, планирует пройти мимо, как он это делает каждый раз. Каждый раз он не смотрит на неё, когда она рядом, старается не задерживать дыхание. Но по возможности случайно может коснуться — хотя бы мантии. Иногда она даже замечает, что он прошёл мимо, глубоко вдыхая её аромат. Но в этот раз она услышала его шаги и обернулась. — Что ты здесь делаешь? — спросил он быстрее, чем успел обдумать этот вопрос. — А мне уже нужно спрашивать разрешение у тебя, где мне можно находиться, а где нельзя? — спросила она с улыбкой. Драко уставился на её губы. Нахмурив брови, спрашивает: — Твоя улыбка… Что‑то изменилось? — Да. Я уменьшила зубы чуточку больше, чем нужно было, — пожала она плечами и снова улыбнулась. Драко продолжает стоять рядом, а Грейнджер отвернулась и снова смотрит в окно. Он молчит, не знает, что сказать. Тот факт, что он заметил такую, вроде как, мелочь, немного напрягает. «И как хорошо я знаю её внешность, чтобы замечать такие незначительные изменения?» Грейнджер задумчиво сказала, всё ещё смотря в окно: — Оказывается, ты можешь быть нормальным. Даже не подозревала… «Если бы ты только знала, что у меня в голове творится, так не говорила бы. Я дебил. Вместо того чтобы сказать, что ты мне нравишься, оскорбляю. Я не умею проявлять чувства, и меня каждый раз трясёт, как сучку, когда ты рядом». Конечно, он этого не сказал. Только тихо усмехнулся. В коридоре стало совсем тихо, даже отдалённо неслышно голосов. Повернувшись к нему, Грейнджер заметила: — Нужно возвращаться в гостиную. И если ты не хочешь схлопотать наказание, тебе тоже. Она пошла в обратном направлении, а Драко пошёл за ней, сунув руки в карманы брюк. Ему хочется ещё что‑нибудь сказать ей, услышать, как она называет его по имени. И, как дебил на привязи, пошёл за ней. — Тебе разве не в другую сторону? — спросила она, обернувшись. — Я не тороплюсь. Успею. «Что сказать? Что? Может, спросить, как дела у Поттера? Да к чёрту этого Поттера! Ещё спрашивать о нём… Может, спросить, нравится ли ей книга, которую подарил? Нет. Она и так уже сказала, что нравится. Тогда что? Что сказать ей?!» — Ты хочешь что‑то сказать мне? — снова обернулась и смотрит заинтересованно. «Очень хочу. Но я вдруг стал не умнее соплохвоста». Где‑то за поворотом раздались чьи‑то приближающиеся шаркающие шаги. Драко хватает Гермиону за руку и тянет в сторону. Открыв дверь первой попавшейся комнаты, затащил её внутрь. Это какая‑то пустая комната: здесь вообще ничего нет, кроме пыли. — Что ты делаешь?! — прошептала она за его спиной. А Драко смотрит в щёлку незакрытой двери, тихо отвечая: — Это Филч. Лучше подождать, когда он уйдёт подальше. Закрыв тихо дверь, этим самым он погрузил комнату в кромешную темноту. Закрыл глаза и постарался тихо сглотнуть, чтобы она не услышала. «Ладно. Ничего такого. Просто я и она — одни в тёмном классе. Немного постоим тут и уйдём…» — Люмос, — сказал Драко, и его лицо осветилось светом от волшебной палочки. С лёгкой усмешкой спрашивает: — Что, Грейнджер, скажешь, что я нарушаю правила и не должен пользоваться палочкой? — Нет, не скажу, — сложила руки, обняв себя, и смотрит по сторонам. — Темноты боишься? — насмешливо спросил он. Гермиона снова смотрит на Драко и ответила: — Не боюсь. Я опасаюсь того, что может скрываться в темноте. — Здесь никого нет, кроме меня. — Я знаю, — ответила с улыбкой. — Об этом и говорю. «Неужели она меня опасается? Вообще‑то сам прекрасно знает, что у нее есть все причины на это. Иногда ему кажется, что тот или иной поступок правильный. В другой раз просто паникует и исполняет какую‑то херню. А сейчас… Сейчас вообще чёрт его знает, что им движет. Просто хочется подойти к ней. Сделал шаг. Ещё медленный шаг… Грейнджер посмотрела на его ноги и быстро перевела взгляд в лицо. Едва ли она боится его, но следит за каждым его движением, каждым изменением мимики. Драко делает ещё шаг и уже совсем близко к ней. Она делает шумный вдох и делает шаг назад. Драко усмехнулся и снова делает шаги к ней. Расстояние между ними сокращается, а напряжение увеличивается. Она уже упёрлась спиной в стену с глухим стуком и, издав сдавленный звук, замерла. Драко уже навис над ней, а Гермиона подняла на него взгляд. В свете от палочки, которая всё ещё находится в руках Драко, Гермиона выглядит ещё более притягательно… Она делает попытку уйти в сторону, но Драко поймал её за руку чуть выше локтя. И не хочет отпускать, но и не давит. Его хватка на её руке — больше просьба остановиться, чем требование. Может, сейчас не самое подходящее время… Но ему так безумно хочется… Ещё с того момента, когда поймал её у лестницы на астрономическую башню. Фантазировал об этом каждый день, и порой ему уже казалось, что знает, какие её губы на вкус… Даже представлял её на месте Пэнси в гостиной Слизерина на его пятнадцатилетие. Он склоняется к ней, наблюдая её взволнованый взгляд, блуждающий по его лицу. Заметил как она смотрит на его губы. «Она тоже думает о поцелуе со мной?» Она опять делает вялый рывок вбок, но Драко прижал к стене. И он поклясться готов, что ему до мурашек нравится прижимать её к стене. — Да стой ты смирно… — тихо сказал он, смотря на её красивые, приоткрытые губы. — Отойди от меня, — прошептала еле слышно, рассматривая его губы. Сглотнула и, переведя взгляд на его глаза, добавила: — Сейчас же… Только вот голос её звучит так противоречиво. «Или я сам себе это придумал?» Драко приблизился медленно. Если бы она действительно захотела, могла бы оттолкнуть, но она не делает этого. Он нежно соприкасается носом с её лицом, чувствуя, как она задерживает дыхание. А Драко уже касается губами её щеки и медленно перемещается к губам. Ещё секунда, и его губы мягко прижаты к её губам. Гермиона широко открыв глаза, смотрит на него. А его глаза полузакрыты. Он побуждает её губы двигаться в такт с его губами. Шумно вздохнул и приоткрыл рот шире — от этого Гермиона вынуждена делать то же самое. В плавных движениях губ, Драко касается языком её языка. И от этого всё внутри замирает. Он постоянно думает о её вкусе, о том, как она пахнет. «Чёрт побери! Почему она так обалденно пахнет?! Хочется обнять её…» Палочка, всё ещё излучая свет, падает на пол. Одной рукой Драко обнимает Гермиону за талию, притягивая к себе, чувствуя её всем телом. Второй рукой зарылся в её кудрях на затылке и тонет в поцелуе, чувствуя, какая она миниатюрная, аккуратная… Приятная. Ему хочется обнимать её и целовать дальше… Как можно дольше… Хочется целовать грязнокровку. В момент этого осознания она резко отталкивает его. Смотрит широко открытыми глазами. Драко так же уставился на неё. Тяжело дышит, как будто он бежал. Медленно отходит от неё. — Зачем ты это сделал?! — спросила она. Он смотрит на неё так, как будто никогда раньше не видел. Всё ещё тяжело дышит. Он явно паникует от того, что поцеловал… Резко делает шаг к ней и хватает за руку. Сразу грубо выталкивает из комнаты. Закрывает дверь, сам остаётся внутри. А Грейнджер — в коридоре. — Немедленно открой! — раздался её голос. Драко медленно опускается на пол, прижимаясь спиной к двери и немного дрожит. Всё ещё тяжело дышит. — Проваливай, Грейнджер! — слыша её за дверью, сказал повышенным тоном. — Малфой, там кто‑то идёт. Пусти меня. Тихо ответил: — Тогда беги. Впускать её не намерен. Иначе снова поцелует. Он провёл пальцами по губам, будто пытаясь стереть ощущение её прикосновения. Губы всё ещё горят, будто обожжённые. «Грейнджер. Я поцеловал Грейнджер. Грязнокровку. Её. ЕЁ!» Закрыл глаза, а в голове пульсирует отчаянное желание вернуть её. Поцеловать снова… Целовать её оказалось куда приятнее, чем он думал. Дыхание сбилось. Судорожно втянул воздух, но он будто не доходит до лёгких. В груди стало тесно, как будто кто‑то сдавил рёбра железными обручами. «Идиот. Нахрена я это сделал?! И что теперь?!» И более сокрушительная мысль догоняет первую: «А что, если слизеринцы узнают?» О том, какая будет реакция, Драко даже думать не хочет. Но вдруг отчётливо появилось осознание реакции родителей. Особенно отчётливо увидел реакцию отца. Люциус точно отправит его в больницу лечиться. А Грейнджер… Ну, Люциус вполне способен стереть её с лица земли. «Нет. Никто не узнает. Ни слизеринцы, ни родители… Ничего не было! И теперь нужно это вбить в голову Грейнджер. Пусть и дальше ненавидит меня. Всё как обычно. Мы из разных миров. Между нами ничего не может быть, кроме неприязни».•──────•❦•──────•
Уже на следующий день Драко стал вести себя с Грейнджер ещё хуже, чем раньше. И когда она стояла в коридоре и явно ждала его, он постарался пройти мимо и даже не посмотрев на неё. Конечно, она хочет прояснить, что происходит. Драко сам понимает, как это выглядит с её стороны. Но… Момент для этого она выбрала крайне неудачный… Когда он проходил мимо неё в компании слизеринцев, Грейнджер вдруг коснулась его руки в попытке остановить. Драко резко вырвал руку и рявкнул на неё: — Эй! Не прикасайся ко мне! Грейнджер уставилась на Драко с удивлением, а он обратился к Забини, который заметил её прикосновение и теперь смотрит на Драко. — Она испачкала меня! Дай я об тебя вытру руку. Драко протянул руку к нему, а тот дёрнулся от него, засмеявшись: — Пошёл к чёрту, Малфой! Он уже пошёл дальше, когда услышал голос Пэнси: — Ты совсем спятила, Грейнджер? Драко никогда не посмотрит на такую, как ты. Выбери парня по своему уровню. От этих слов — что кто‑то другой может к ней прикасаться — у него всё внутри заледенело. Но он постарался скрыть это. Пошёл дальше. После уроков Драко прогуливается, как обычно, с Блейзом, Теодором и Пэнси. Ничего особенного. Обычное времяпровождение. Обычные шутки, подколы и наблюдение за тем, как за Крамом носятся девчонки. Драко больше не предпринимал попыток пообщаться с ним, как этого хотел Люциус. Неинтересно. Нет никакого желания. Вдруг Блейз пристал к Пэнси: — Как тебе Крам? — Никак, — ответила она и с удивлением посмотрела на Блейза. — А зря… — со вздохом продолжил он, раскинув руки по спинке скамейки и смотря, как Крам расписывается у кого‑то на портфеле. — Только посмотри на него. Такой красавчик. Популярный, богатый… Завидный парень. — Забини, чего ты добиваешься? Он пожал плечами и перевёл взгляд на неё. Спокойно и даже с капелькой беспокойства ответил: — Не знаю… Может, беспокоюсь за тебя. Не хочу, чтобы ты прожила всю жизнь, таскаясь за Малфоем. — Что, прости? — уставилась она на него, вздёрнув бровь. — Ты до старости решила ждать Малфоя? Так ты быстрее помрёшь, чем дождёшься. Он так всё это говорит, будто Драко и вовсе рядом нет. Пэнси поджала губы и посмотрела на Драко. С того вечера, когда она поцеловала его, она ни разу не проявила признаков влюблённой идиотки. Но сейчас она явно ждёт какой‑то реакции от него. Но Драко равнодушно отвернулся, смотря, кто что делает вокруг. Только почувствовал, как она резко встала и ушла. А Нотт помчался за ней. — Пэнси, постой… — Тео догнал её, и они пошли вместе в замок. Драко проводил их взглядом, потом повернулся к Блейзу и нарочито спокойно, чуть лениво спросил: — Ну и что это было? — Хотел избавиться от них. Правда, не думал, что Нотта будет так легко отправить погулять, — он сделал паузу и внимательно посмотрел на Драко. — Что с тобой происходит? — Ты о чём? — спросил, всё ещё смотря, как девчонки толпой побежали за Крамом. — Ты и Грейнджер. Что происходит между вами? — Ничего не происходит, — ответил чуть резче, чем хотел. — Если ты из‑за этого вопроса избавился от Нотта и Пэнси, то зря. Потому что между мной и Грейнджер ничего не происходит. — Ты хоть сам в это веришь? — Забини… — начал Драко, но тот перебил: — Это заметно. То, как ты пялишься на неё. Да и цепляешь только для того, чтобы вызвать какую‑то её реакцию. Драко стиснул челюсти, пальцы невольно сжались в кулаки. Он отвернулся, уже думая уйти не только от Блейза куда подальше, но и от этого совсем лишнего разговора. — Не неси чушь, — процедил сквозь зубы, всё ещё смотря на дверь, ведущую в замок. — А сегодня… — продолжил Блейз, будто не замечая его раздражения, — когда Пэнс сказала, чтобы она нашла себе парня, я заметил, как ты дёрнулся. Драко шумно выдохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Он помолчал, потом тихо, почти устало произнёс: — Блейз, не лезь не в своё дело. Тот ответил не сразу. Он посмотрел вдаль, туда, где по двору бродят студенты. Медленно, почти задумчиво, произнёс: — Влюбился, значит… А Драко уже и не знает, продолжить отрицать или согласиться. Блейз явно не насмехается. Не сочувствует. Просто факт. — Что делать будешь? — спросил Блейз всё тем же спокойным тоном. — Ничего, — ответил Драко как можно небрежнее. — Между нами ничего не может быть. И причин для этого достаточно. Драко встал, бросив мимолётный взгляд на Блейза, и пошёл в замок. А в голову сами собой полезли эти причины: «Её никогда не примут в моём мире. Она — „маглорождённая“, а я воспитан в убеждении, что кровь определяет всё. Мой отец никогда её не примет. Наш дом, наша фамилия — это традиции, которые я не могу просто так отбросить. Мой отец — Пожиратель смерти. Он когда‑то сражался против тех, кто близок ей. Как она может доверять кому‑то из семьи Малфоев после всего, что произошло? Я унижал её, называл оскорбительными словами. Она не забудет этого. Да и не должна… Она живёт по правилам, верит в справедливость и равенство. Я же привык нарушать правила и полагаться на привилегии. Мы говорим на разных языках: она видит мир иначе, чем я. Её друзья ненавидят меня. Они никогда не примут нас. А она слишком предана им, чтобы отвернуться. И я не стану просить её выбирать. Всё это относится к тому, что может привести к серьёзным отношениям. Слишком преждевременно думать о серьёзном? Может, тогда развлечься несколько дней и кинуть её? Что‑то предчувствие говорит: не выйдет». Но поговорить с ней всё‑таки необходимо. Нужно чётко поставить точку. И на следующий день, перед первым испытанием, Драко выцепил Грейнджер. Сейчас практически все уже ушли на стадион. И с каждой минутой всё меньше и меньше людей в замке. Когда он увидел её, идущую по коридору, дождался ответного её взгляда и кивнул на дверь, которую открыл и зашёл внутрь. В классе никого нет, и он встал, смотря на дверной проём с незакрытой дверью. Через несколько секунд появилась она. — Надо поговорить, — сказал Драко, как только она закрыла дверь за собой. — Да, я хотела поговорить ещё утром, — тихо призналась она. — Правда, ты отскочил от меня, как ошпаренный. Обвинительные нотки уже хорошо слышны в её голосе. Драко вздохнул, провёл пальцами по волосам, взъерошив пряди. Старается не смотреть на неё прямо, но краем глаза всё равно ловит каждое её движение. — Между нами ничего не может быть. Ты это понимаешь? Она горько усмехнулась, отвела взгляд в сторону, уставившись на пыльные стеллажи с книгами. — Неужели тебе так стыдно перед друзьями? — с вызовом спросила она. — Да? — Слушай… — Драко повернулся к ней полностью, расправил плечи, стараясь выглядеть уверенным. — Тот поцелуй был ошибкой. И больше никогда не повторится. — Зачем… — прошептала она, и в этом коротком слове прозвучала боль. — Что «зачем»? — тихо спросил он, невольно всматриваясь в её лицо: в чуть подрагивающие ресницы, в напряжённую линию губ. — Зачем ты поцеловал меня? — наконец выговорила она, и голос чуть дрогнул. Драко медленно шагнул к ней. Грейнджер инстинктивно сложила руки на груди, пальцами заметно сжимая рукава джемпера. Она смотрит в сторону, нервно сглотнула и сжала губы. Нервничает. Он остановился буквально в полушаге от неё. Воздух между ними будто сгустился. Уловил её неповторимый аромат. Притяжение стало почти осязаемым, как магнитное поле, тянущее его прикоснуться к ней. Она всё ещё избегает его взгляда. Драко опустил глаза на её губы — мягкие, чуть приоткрытые. Ему отчаянно захотелось снова поцеловать её, но он понимает: это будет ошибкой. Ещё одной. Лучше остановиться сейчас, пока не стало слишком поздно. Поднял руку и кончиком пальца провёл по её нижней губе. Спустил чуть ниже и, взяв за подбородок, потянул на себя, чтобы посмотреть в её глаза. Она подняла взгляд. Медленно моргнула. Слёз нет. Осуждения — тоже. Но то, что она чувствует, мучает её не меньше, чем его. Это заметно во всём: в её неровном дыхании, в подрагивании ресниц, во взгляде. Убрав руку от её лица, Драко тихо и размеренно ответил: — Потому что желание бывает настолько сильным… что напрочь затмевает здравый смысл. Но ты и я, Грейнджер, — мы из разных миров. Никогда не станем „мы“. Я достаточно понятно изъясняюсь? — Да… Малфой, — она отступила на шаг и, смотря прямо в глаза Драко, продолжила: — Я прекрасно тебя поняла. У тебя есть ко мне чувства, но ты настолько труслив, что боишься идти против мнения других людей. Только потому, что твоя личная жизнь касается кого угодно, но только не тебя. Я всё прекрасно понимаю! «Я что, не мог влюбиться в кого‑то поглупее? Капнула она куда глубже, чем хотелось бы». Но он ответил другое, почти насмешливо: — Драко и Гермиона целуются… Драко и Гермиона отмечают Рождество. Драко и Гермиона ходят, держась за руки, в Хогсмид и проводят потрясающе время. Драко и Гермиона счастливы, и им плевать, что говорят и думают другие… Так ты это представляешь? — Я ничего не представляю, — отрезала она. — И у меня хватает забот, кроме тебя. Но я не люблю неопределённость. — Тогда ответь мне: что ты чувствуешь ко мне? — быстро спросил он и сглотнул. В груди всё сжалось в ожидании ответа. — Не знаю… — на выдохе ответила она. — Неопределённость, которая меня раздражает. — Тогда расскажи Поттеру обо мне, — резко бросил он. — И посмотрим, как он отнесётся к тому, что его дорогая подруга втрескалась в того, кого он ненавидит. Думаю, тебе это сильно поможет определиться. Её взгляд стал тяжёлым. Возможно, она соврала, сказав про неопределённость — или просто сама ещё не разобралась в своих чувствах. А может, ждала от него чего‑то большего, чем холодный расчёт. — Думаю… разговор окончен, — тихо произнесла она. Развернулась, открыла дверь и быстро вышла, не оглядываясь. Драко провёл руками по лицу, зарылся пальцами в волосы, сжал их, пытаясь унять внутреннюю бурю. «Да что же… Что происходит…» Он глубоко вдохнул, выдохнул, попытался привести мысли в порядок, внушая себе, что всё сделал правильно. То, что даже не было начато, гораздо легче забыть. В теории звучит отлично. Размял шею, расправил плечи и направился к выходу. Всё‑таки он поставил десять галеонов на то, что дракон сожрёт Поттера. Последние пару дней уже вся школа знает, что будут драконы на первом испытании. Нужно увидеть это. Но в итоге проиграл. Святой Поттер.•──────•❦•──────•
После последнего разговора Грейнджер стала игнорировать Драко. Не смотрит на него, даже если он оказывается по случайным обстоятельствам близко. В целом он держит себя в руках. Никаких случайных прикосновений и не пытается вывести её из себя. Иногда получается не думать о ней. Всё идёт так, как должно. Через какое‑то время Драко даже поверил, что влечение к Грейнджер временно и скоро это закончится. Просто нужно подождать, и ему будет снова плевать на её существование… Но… Конечно же, должно случиться паршивое «но». Макгонагалл объявила о святочном бале. И… «…просто пиздец». Чувство сталкинга у Драко выросло на сто процентов. Он постоянно ищет её взглядом и следит, кто может пригласить её на бал. Конечно, кто‑нибудь её пригласит. Не может быть, чтобы он один видел, насколько она притягательна. Наверняка ещё с десяток парней не могут выбросить её из головы. Осознание того, что она будет с кем‑то, может уничтожить, стереть в пыль. Драко был уверен, что её пригласит кто-то из её друзей. Но, похоже, Уизли и Поттер в упор её не видят. В какой‑то момент Драко поймал себя на мысли, что ходит за Грейнджер и готов наслать какое‑нибудь гадкое проклятие на любого, кто коснётся её. Но она либо не замечает, что у неё появился психопат‑преследователь, либо не обращает внимания. Время идёт… Все, словно помешанные, носятся с этим идиотским балом. Пэнс ждёт, когда Драко пригласит её. Драко ждёт, что Грейнджер НИКТО не пригласит. Или он шарахнет проклятием любого, кто додумается до этого. «Пускай одна идёт. Ничего с ней не станет. А на балу я к ней подойду и всё. Приглашу потанцевать». До бала осталось три дня. Грейнджер точно всё ещё без пары. Пэнс тоже. «К чёрту её». Сегодня Грейнджер где‑то пропала. Обычно Драко остаётся в Большом зале и там занимается самостоятельной работой. Конечно, не для того, чтобы пялиться на Грейнджер, которая тоже любит выполнять заданную работу либо в Большом зале, либо в библиотеке. Но сегодня она сразу ушла после ужина и больше не появлялась. Сперва он старался не придавать этому значения: листает учебник по зельеварению, рассеянно постукивая пером по столу и иногда оглядывая стол Гриффиндора. В целом делает вид, что занят. Но мысль о том, где она находится и с кем, всё настойчивее стучит в висках. Гиперфиксация уже даёт волшебный пинок — найти её, убедиться, что никакой ублюдок не пытается подкатить к ней. Отложил перо, захлопнул книгу чуть резче, чем нужно, и поднялся. Куда идти в первую очередь? Ответ очевиден. Библиотека. Драко идёт быстро, но не бежит. Сдерживает себя, хотя внутри всё сжимается от напряжения. Он слышит собственное дыхание, размеренное, но чуть учащённое, и стук ботинок по каменному полу, отдающийся эхом. Дверь в библиотеку приоткрыта. Из‑за неё пробивается тонкая полоска тёплого света. Драко замедлил шаг, остановился на пороге, прислушиваясь. И вдруг услышал её лёгкий, с нотками веселья голос: — Нет. Не так… Гер‑ми‑о‑на. Следом — мужской ломкий голос: — Ге‑ри‑мо‑на… Драко замер. Что это вообще? Явно не то, что позволит спать спокойно по ночам. Сердцебиение усилилось до предела. Внутри уже панический голос кричит: «Не нужно тебе это видеть! Уйди! Ты же сам сказал ей, что ничего не выйдет. Так зачем… Зачем ты не даёшь дышать ни себе, ни ей?!» Снова раздался смех Грейнджер. Драко сделал ещё бесшумный шаг вперёд и наконец увидел их. Крам стоит напротив неё, слегка наклонившись, с улыбкой, в которой так заметна непринуждённая уверенность. Грейнджер всё ещё улыбается, её глаза блестят в свете ламп, а с губ ещё не сошла тёплая, открытая улыбка, предназначенная Краму. И тут она заметила Драко. Взгляд её на мгновение дрогнул, стал чуть более осторожным, но она не отвела глаз. Смотрит прямо на него, будто ожидая, что он скажет или сделает. А на губах всё ещё след от улыбки. — Малфой, тебе что‑то нужно? — спросила она, смотря на него. Голос прозвучал ровно, почти безразлично. Драко застыл на мгновение. Взгляд метнулся с её лица на Крама. В груди у Драко что‑то сжалось — острая, почти физическая боль, которую он не готов признать. Он стоит ещё несколько секунд, переводя взгляд то на неё, то на Крама. И, не сказав ни слова, резко развернулся и молча ушёл, стараясь не выдать, как сильно его задело то, что он увидел. — Он твой парень? — донёсся до него голос Крама, едва он успел сделать несколько шагов. Холодный ответ Грейнджер ударил, как пощёчина: — Он мне никто. Эти слова вонзились в сознание, словно ледяные осколки. Драко резко остановился, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри всё кипит — ярость, обида, боль. Не выдержав, он резко обернулся, схватил стул, стоявший рядом с выходом из библиотеки, и со всей силы швырнул его в сторону. Стул с грохотом ударился о стену и развалился на части, разбросав деревянные обломки по каменному полу. Драко вышел в коридор и прижался к холодной каменной стене, тяжело дыша. Грудь вздымается, дыхание вырывается прерывистыми толчками. Закрыл глаза, пытаясь унять бурю внутри, но перед внутренним взором снова и снова всплывали её слова: «Он мне никто». «Разве не этого я хотел? ТОГДА КАКОГО ЧЕРТА Я С УМА СХОЖУ?!» «Этот урод пригласил её. Уверен, пригласил! Не зря же он постоянно торчал там, где она. Постоянно! Чёрт! Чёрт! Чёрт!» Провёл рукой по волосам, сжал их на затылке, будто пытаясь физически удержать вихрь эмоций. Пока он стоял, пытаясь прийти в себя, боковым зрением уловил движение сбоку. Драко резко повернул голову — и увидел их. Грейнджер и Крам пошли по коридору, направляясь в сторону главных лестниц. Хорошо, что хотя бы не держатся за руки. Она что‑то тихо говорит ему, а он внимательно слушает, чуть наклонив голову. Без раздумий Драко двинулся за ними, стараясь держаться в тени, прячась за колоннами и арками. Шаг за шагом, бесшумно, как тень. В голове крутится одна мысль, навязчивая и почти безумная: «Какое проклятие наслать на него, если он её поцелует?» Сжал палочку в кармане мантии, костяшки побелели. В горле пересохло, а в груди бушует буря из ревности, отчаяния и чего‑то ещё, чего он сам не может понять. Они мило гуляют во дворе школы, неторопливо шагая вдоль замёрзших клумб, где всё ещё торчат почерневшие стебли осенних цветов. Крам что‑то оживлённо рассказывает ей. Драко не слышит слов, но по его жестам можно догадаться: какая‑то чушь про квиддич или заграничные приключения. Она улыбается. Драко стоит в тени арки, совсем наполовину скрытый плющом, который ещё не успел сбросить последние сухие листья. Непроизвольно сжимая и разжимая пальцы, мучаясь от ярости, ревности и сожаления. И эта гремучая смесь грозит разорвать его на части. Он сглотнул, чувствуя, как в горле встал колючий ком. Когда Грейнджер пошла обратно в замок, а Крам направился к причалу, где стоит его корабль, Драко остался стоять на месте. Он смотрит, как она приближается — лёгкая, уверенная походка, руки слегка покачиваются в такт шагам. Ветер подхватил прядь её волос, и она машинально заправила её за ухо. Заметив Драко, остановилась. Её изучающий взгляд скользит по его лицу — будто пытаясь прочесть что‑то в застывших чертах, понять, что творится за этой маской холодной отстранённости. Драко почувствовал, как кровь прилила к лицу, а дыхание стало прерывистым. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Грейнджер пошла дальше уверенным шагом и когда приблизилась почти вплотную, он не удержался. Слова вырвались сами собой, резкие и ядовитые, пропитанные горечью: — Какая же ты шлюха... — голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. — Если я отшил тебя, так значит, нужно взяться за другого? Неплохой улов, грязнокровка. Щёки её вспыхнули. Точно не от холода. Сжала губы, но тут же взяла себя в руки. Сделала шаг вперёд и задержалась на секунду рядом с ним, глядя прямо в глаза. Смотрит без злости. Только с глубокой жалостью, от которой стало ещё хуже. — Мне искренне жаль тебя, — тихо сказала она. И ушла, не дожидаясь ответа. Её шаги стали постепенно затихать, а Драко остался стоять, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Раздражение накатило новой волной, захлестнуло с головой. Он обернулся, чтобы крикнуть ей вслед, выплеснуть всю эту боль в новых оскорблениях: — Не смей со мной так разговаривать, вонючая грязнокровка! Шлюха! Она обернулась и с сочувствием посмотрела на него. И он понимает, она видит его насквозь. «Как же бесит, что она понимает гораздо лучше, чем хотелось бы», — подумал он, когда она снова пошла и скрылась за поворотом.•──────•❦•──────•
Этот вечер не должен стать хуже… Просто некуда уже! Драко вернулся в гостиную Слизерин. Сел там и смотрит в огонь камина. Рядом кто‑то болтает. Кто‑то всё не может угомониться с этим идиотским балом. Вдруг Нотт подал голос: — Кто‑нибудь знает, а Грейнджер с кем идёт? Драко медленно перевёл взгляд на него. «Ну и зачем тебе это знать?» — проносится в мыслях, но вслух он молчит. Ему кто‑то ответил: — Никто, наверное. Кто её пригласит? Тео посмотрел на Драко. — Малфой, ты знаешь что‑нибудь? — А с чего я должен знать? — голос звучит ровнее, чем он ожидал, но внутри всё сжимается. — Так ты же за ней таскаешься, — заявил Нотт, твёрдо смотря на Драко. Хотел усмехнуться так, как будто не слышал ничего более тупого, но его смешок вышел натянутым и слишком нервным. На Драко уставились Блейз, Гойл, Пэнси… Чёрт знает кто ещё. Драко отчаянно заявил: — Тебе постоянно какая‑то херня приходит в голову, — говорит он громче, чем нужно. — Но в этот раз ты побил все свои рекорды. Надо же выдумать такое. Я в шоке от тебя. — Да ты сохнешь по ней! И давно? — не унимается Нотт. — Прекрати нести эту чушь! — Тогда почему ты до сих пор никого не пригласил? Святочный бал через три дня. А ты без пары. Её хочешь пригласить, но боишься? Боишься, что она пошлёт тебя? Да, Малфой? — Похоже, это ты сейчас о себе. — Ответь на вопрос. Почему ты до сих пор никого не пригласил? Чувствуя, как щёки предательски краснеют, выдавая его с головой, Драко прыснул: — Я никого не приглашал, потому что считаю, что этот бал — самое идиотское, что проходило в этой уродской школе. Не пригласил, потому что считаю: мне будет не проблема заполучить ЛЮБУЮ девушку на этот идиотский вечер, если захочу туда пойти. И, осмотрев всех, кто пялится на него, задержал взгляд на Пэнси. Просто потому что она сидит ближе остальных девчонок. Уверенно сообщил ей: — Ты пойдёшь со мной. Она улыбнулась. Промолчала. И, повернувшись к Тео, Драко вздёрнул брови и спросил: — Доволен? — Чему я должен быть доволен? — Ты можешь пригласить эту убогую на бал и опозориться. Чистокровный с замарашкой на балу. А хотя стоп… Она ведь пошлёт тебя к чёрту. Ведь она уже согласилась пойти с этим чучелом — Крамом. Сможешь его превзойти в её глазах, неудачник? Все присутствующие уставились на Драко. И, похоже, единственное, что закрепилось для них: Грейнджер идёт на бал с Крамом. — Что? — спросил Кребб. — Это шутка? Он не мог пригласить грязнокровку. И тут Драко понял, что сам себя закопал окончательно. Нервно сглотнул. Пожал плечами и ответил слегка охрипшим голосом от волнения: — Не знаю… Слышал слухи. — Ну и чушь, — прыснул Кребб. Пэнси ушла с улыбкой. Постепенно все разошлись. Никто не поверил в то, что Крам мог пригласить Грейнджер. Нотт остался сидеть в кресле и сверлить взглядом Драко. — Что? Беги за своей Грейнджер, — раздражённо бросил Драко. — Ты ведь не соврал? Она в самом деле идёт с Крамом? Драко сжал челюсти, смотря то на него, то на Блейза. — Ревнуешь её к нему? Да? — продолжает Нотт. — Пошёл ты… «Ещё один проницательный нашёлся». — Ну наконец‑то я дождался того момента, когда наш великолепный Малфой чего‑то не может добиться. — Слушай! Отвали от меня и беги за своей Грейнджер! — Драко уже стал срываться. Тео резко встал и ушёл. А Драко продолжает смотреть ему в спину с крайним раздражением. — Он приглашал Пэнси, — тихо сказал Блейз. — Она отказала ему. — Ясно. А я тут при чём? — Ещё он хотел пригласить Грейнджер. Драко перевел взгляд на Блейза и ответил повышая тон: — Я понял, но А Я ТУТ ПРИ ЧЁМ? Чего он на меня крысится? — Ты в самом деле не понимаешь или опять залез в панцирь? Драко посмотрел на Блейза с одной единственной эмоцией: «Отвалите от меня все!» Блейз прыснул и ушёл.•──────•❦•──────•
Святочный бал.
•──────•❦•──────•
Будет ложью утверждать, что Драко не заметил, как хорошо выглядит Пэнси. Платье цвета жидкого серебра облегает её фигуру и мерцает при каждом движении. Волосы уложены в сложную причёску, а несколько свободных прядей изящно обрамляют лицо. Макияж безупречен: дымчатые тени подчёркивают глаза, на губах — едва заметный блеск. Он понимает: она потратила на это часы. И всё ради него. Он чувствует её осторожный, выжидающий взгляд. Она ждёт реакции. Драко заставляет себя улыбнуться ровно настолько, чтобы это не выглядело насмешкой. — Прекрасно выглядишь, — слова слетают с губ легко, но внутри пустота. Стандартная вежливость, отработанная годами в высшем обществе. Он знает, что эти слова должны были зажечь в её глазах радость, но видит лишь тень разочарования. Она тоже понимает их истинную цену. Они входят в Большой зал. Драко ведёт Пэнси под руку, стараясь выглядеть галантным кавалером. Зал утопает в волшебном сиянии: сотни парящих свечей, ледяные скульптуры, меняющие цвет, гирлянды из морозных цветов, которые источают тонкий аромат хвои и мандаринов. Воздух густ от музыки, смеха, шёпота. А он думает только об одном: «Грейнджер будет с Крамом. Ты это знаешь. Прими это. Ты сам оттолкнул её, так оставь её в покое». Старается максимально подготовиться к тому, что будет видеть её с другим. Но весь самонастрой полетел, как карточный домик, когда он увидел её. И, конечно, Крам идёт рядом и очень счастлив. «Ещё бы… Кто будет не счастлив…» Неожиданно все причины не быть с ней, которые он так усердно внушал себе, стали несущественными. Сейчас, смотря на её счастливую улыбку, он может думать только об одном: «Кажется, я совершил самую большую ошибку в своей жизни». Он никогда не видел её такой. В красивом платье цвета фуксии — но красивое оно только благодаря ей. Её волосы аккуратно уложены. Но больше всего привлекает внимание её лицо. Она счастлива. Счастлива с этим… Крамом. И вот она посмотрела на Драко и искренне, почти по‑доброму улыбнулась. Глаза её сверкают, и в них столько тепла, что ему на мгновение показалось, будто она улыбается ему. Но тут же она повернулась к Краму, взяла его под руку, и иллюзия рассыпалась. Она улыбается из‑за Крама. «Какая же она красивая. И не моя». Эта острая и безжалостная мысль ударила в голову. Драко моргнул, тяжело сглотнул и резко отвернулся, уставившись в сторону. Но даже так он видит её. Она перед глазами, будто выжженная на сетчатке. Про Пэнси вообще забыл. Даже не понимает, зачем он пришёл сюда. Единственное желание свербит в груди — это уйти. Немедленно. Не видеть её счастливой с кем‑то. С кем‑то не с ним. Крам повёл её в центр зала, положил руку на талию, и они закружились в танце. Драко невольно проследил за ними взглядом: как она легко идёт в такт музыке, как её платье чуть колышется, как она смотрит на Крама. Пэнси взяла его за руку, и Драко вздрогнул. Поборов желание уйти и таращиться на Грейнджер, повёл Пэнси танцевать… Весь вечер он старается быть как можно дальше от Грейнджер, но при этом ищет её взглядом. Она хорошо проводит время, танцует, веселится… У неё всё хорошо. Но спустя ещё час или около этого Драко услышал сквозь музыку её напряжённый голос. Он оставил Пэнси и пошёл на голос. Увидел Грейнджер у лестницы. С ней Уизли с покрасневшей рожей. Он что‑то говорит ей, и, похоже, это что‑то агрессивное. Драко подошёл ближе и услышал: — Гермиона. Дело вообще не в этом. Вряд ли ты вообще кому‑то можешь нравиться как девушка. А ты уши развешала. У Драко так и поднялись брови от удивления. «Ещё слово, Уизли… И я тебе устрою…» Драко не видит лица Грейнджер, но когда она крикнула: — Рон! Драко понял, что она плачет из‑за этого рыжего дебила. «Даже я ни разу не довёл её до слёз. И она будет реветь из‑за этого кретина?! Совсем дурочка, что ли?» Она резко сорвалась и побежала. Драко замер всего на несколько секунд, думая: догнать её или нет… И всё‑таки отправился следом. Потому что понимает: если не догонит, будет жалеть потом. Пустынный коридор встретил его тишиной и холодом каменных стен. Музыка осталась позади, заглушённая тяжёлой дверью. Драко ускорил шаг, потом побежал. — Грейнджер! — крикнул он. Она только ускорилась, мелькнув тёмным пятном в полумраке. Тогда он позвал по‑другому: — Гермиона! Звук собственного имени заставил её остановиться. Она замерла, тяжело дыша, плечи подрагивают. Драко замедлил шаг, давая ей время прийти в себя. Но вдруг она резко наклонилась, сдёрнула туфли и бросилась вперёд ещё быстрее босиком. Драко побежал за ней, крикнув: — Да постой ты! Куда несёшься сломя голову?! И когда догнал, схватил её за руку, вынуждая остановиться рывком. — Отпусти, — всхлипнула она, глядя в сторону. Плечи её дрожат, волосы растрёпаны, прядь прилипла к мокрой от слёз щеке. — Неужели где‑то книги раздают, а ты не успеваешь? — произнёс он с мягкой усмешкой. Гермиона смотрит куда угодно, только не на него — на стену, на пол, на свои босые ноги. Но после его слов она вдруг всхлипнула — и неожиданно рассмеялась. Короткий, прерывистый смех, смешанный со слезами. Затем медленно подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо. — Ну что? Отличный у тебя друг? — спросил он мягким тоном. Будто спрашивает у ребёнка, которому говорил, что не стоит лазать на дерево — упадёшь. — Я сейчас не в том настроении, чтобы ругаться с тобой, — ответила глухо. — Ладно, — улыбнулся Драко. — Поругаемся в другой раз. — Малфой, что тебе нужно? — спросила она, наконец поднимая взгляд. «Отличный вопрос… Мне нужна ты. Или мне нужно выбросить тебя из головы. И я понятия не имею, что с этим делать», — пронеслось в голове. Вдруг он почувствовал себя так, как будто оказался в максимально неудобном месте, в неудобной одежде и как будто даже воздух ему этот не подходит. — Ты ревела, — тихо ответил он. — И я пошёл за тобой. Гермиона горько усмехнулась совсем без веселья: — И? Я до сих пор реву. И что? Посмотрев ей в заплаканные глаза, ответил: — Нашла из‑за кого реветь. Прекращай. Всё ещё держа её за руку, опустил взгляд и слегка улыбнулся. — Ты… Гермиона… Чёрт… Ты сегодня такая красивая, все парни позабыли про своих девчонок. Смотрят только на тебя. А ты ревёшь из‑за этого неудачника тупого. Поверь… Я следил за тем, кто пялится на тебя. Гермиона потянула руку, чтобы освободиться. Вытирает остатки слёз с лица и говорит, посмотрев на него: — После того как ты назвал меня шлюхой, крайне неожиданно услышать от тебя такие слова… А вот теперь он посмотрел на неё без мягкости и ответил почти с вызовом: — Я злился, что ты с Крамом. — Думаю, ты не имеешь права злиться. Ты явно дал понять, что между нами ничего никогда не будет. Тебе больше подходит Паркинсон. Усмехнулся и снова взял её руку. Перебирает в пальцах её холодные, тонкие пальцы, не решаясь посмотреть в глаза. — Да. Она идеально мне подходит… — сказал он со вздохом. — Чистокровная волшебница. Влиятельная семья. Наши семьи дружат. Учится на Слизерине. Даже характеры у нас с ней схожие. Но рядом с ней… Гермиона… — снова вздохнул и, уже смотря в глаза, говорит дальше: — Рядом с ней я не забываю, как дышать. Из‑за неё я не испытываю дикую ревность! Меня не тянет прикоснуться к ней. Не хочу целовать её губы… — Драко… Он делает шаг ближе. Так близко, что чувствует её прерывистое дыхание на своих губах. Драко склоняется к ней, и первое прикосновение губ — лёгкое, почти невесомое. Из нежного прикосновения поцелуй стремительно перерастает в жадный, эмоциональный, почти отчаянный. Плавные, скользящие движения губ затягивают его, как водоворот, заставляя забыть всё на свете. Есть только сейчас. Есть только она. Туфли, которые она всё ещё держала в руке, глухо падают на каменный пол. Звук кажется оглушительным в тишине пустынного коридора. Гермиона обхватывает его за шею, пальцы путаются в светлых волосах на затылке, притягивая ещё ближе. Драко отвечает мгновенно: одна рука зарывается в её растрёпанной причёске. Другой рукой обнимает за талию, резко и властно прижимает к себе. Поцелуй становится глубже, отчаяннее. Губы скользят, сталкиваются, исследуют — жадно, нетерпеливо, будто они оба пытаются впитать друг друга, запомнить каждую секунду. Драко проводит языком по её нижней губе и тут же врывается в её рот, уже скользя по её языку. Гермиона издала приглушённый звук — то ли стон, то ли вздох, — приоткрывая рот. Мир вокруг растворяется — остаются только ощущения: её пальцы в его волосах, её тело, прижатое к нему, её дыхание, смешивающееся с его собственным. Чуть отстранившись, Гермиона смотрит на него. А он рассматривает её, чуть запыхавшись, и ему не хочется отпускать её. Но она тихо спрашивает: — Что происходит между нами? Драко сглатывает. Проводит большим пальцем по её скуле, едва касаясь кожи, и на мгновение закрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Хотелось бы, чтобы ничего… — произносит он хрипло, почти шёпотом. — Но… слишком всё сложно. — Ты уверен, что эти сложности не ты сам создаёшь? «Я не знаю», — крутится на языке. Но он не сказал этого. Отпустил её и только сказал, прежде чем уйти: — Не реви из‑за того, кто не стоит твоих слёз. И ушёл… И понятия не имея, что делать.•──────•❦•──────•
Второе испытание.
•──────•❦•──────•
О том, что испытание будет связано с озером, слухи появились за несколько дней. Некоторые видели, как идёт постройка трибун у озера. И неоднократно видели Дамблдора там. Похоже, он лично следил за процессом. А что за задание — все узнали уже тогда, когда непосредственно собрались на трибунах. Драко разместился в верхних рядах с Блейзом, Тео, Гойлом и Креббом. Ну и Пэнси тоже здесь. Куда же без неё… Пока парни болтают о чём‑то, что плохо доходит до сознания Драко, он смотрит по трибунам. «Где Грейнджер?» Необходимость знать, где она, уже на уровне острой необходимости. Учеников много… Многие ещё идут к трибунам. «Наверняка с Поттером нянчится», — подумал он и подуспокоился. Но через какое‑то время, когда уже все чемпионы были в воде, Драко понял, что Грейнджер нет. — Главное... уметь хорошо целоваться… — донеслось до Драко. Он посмотрел на Теодора и уже невольно заинтересовался, о чём он. Чаще Тео молчит. А сейчас он смотрит на Гойла и говорит так, как будто что‑то элементарное пытается донести. — А дальше само пойдёт, — продолжает он. — Нужно целовать её с языком. Чтобы она точно поняла, к чему ты её ведёшь. — А что дальше? — спросил с тупым выражением лица Гойл. — Дальше — руки. Нужно быть мастером своих прикосновений. И она сама залезет на тебя. Блейз повернулся к Тео и сказал, скривив уголок губ: — Ни за что не поверю, что вот с этим набором ты смог хотя бы посадить девчонку к себе на колени. — Не веришь — не надо, — откинулся Тео на спинку сидения. — Потом не спрашивай у меня советов. Блейз рассмеялся и, всё ещё улыбаясь, спросил: — Ты хоть сможешь отличить клитор от пупка? Девственник несчастный. Тео повернулся к Пэнси и улыбнулся ей. А та медленно повернула голову к нему и, нахмурив брови, процедила: — Иди к чёрту, идиот. Даже не начинай со мной эту тему! Блейз, снова засмеявшись, прокомментировал: — Пэнси, он потеряет сознание, стоит увидеть ноги выше колена. Она сложила руки и с упрямым видом уставилась на озеро. А Теодор уже обращается к Забини: — Я вижу, ты можешь чем‑то поделиться. Так расскажи. — Я — джентльмен, — ответил Блейз с достоинством. — И о подобном не рассказываю. Тео, Крэбб, Гойл одновременно: — У‑у‑у. Наш дьявол не дремлет. Забини изобразил аристократическую улыбку и, сидя на ровне, умудрился сказать следующее, смотря свысока: — Читайте соответствующую литературу, мальчики. И не оплошаете в момент икс. И помните, что вы в первую очередь — высшее сословие. Вы — чистокровные. Ваши фамилии кое‑что да значат в обществе, чтобы вести себя как… Как Теодор нам поведал. Гойл посмотрел на Драко и спросил: — А ты почему молчишь? Драко тихо ответил: — Согласен с Забини. Нотт — девственник. Что к чему, но все так засмеялись, что Макгонагалл, стоя внизу, посмотрела на них и одним взглядом сообщила: «Ведите себя скромнее». Нотт не уймётся: — Так дельный совет будет, мистер секс‑самец? Забини посмотрел на него и с достоинством ответил: — Никогда не задавай леди вопрос: «Можно тебя поцеловать?» Если, конечно, не хочешь выглядеть как маленький мальчик, просящий конфетку у мамочки до обеда. И не смей целовать её без согласия. Даже не вздумай. Тео уставился на него, скривив губы в недоумении: — Ты хоть сам понял, что сказал? И как я должен понять, что она хочет целоваться? Я, конечно, не спрашивал этого ни разу… Но… Блейз перебил дедовым тоном: — Сколько раз ты получал по морде после поцелуя, сынок? Тео сморщил нос, улыбнувшись. Пожал плечами и, явно занижая цифру, ответил: — Ну… Было пару раз. Все опять засмеялись. Макгонагалл опять подняла голову, чтобы посмотреть на слизеринцев. Все притихли. Блейз, смотря на озеро, тихо ответил с видом профессионала: — Изучай язык тела, малыш. И мир безграничной любви будет тебе открыт. А то так и помрёшь девственником. Крэбб с Гойлом опять заржали как лошади. Внизу уже Снейп поднял голову и посмотрел на неразлучных друзей. Драко, сохраняя лицо, сказал: — Вы способны говорить о чём‑то кроме секса? Тео быстро ответил: — Что поделать, если у кого‑то половое созревание начинается раньше, чем у тебя. Не обижайся. Драко смерил его взглядом и молча встал с места. Спустился ниже. «Дебилы озабоченные». Только успел спуститься и услышал оглушительный гул толпы. Посмотрев на озеро, увидел, как уже вытаскивают из воды Чоу Чанг и Дигори рядом с ней. — Да ладно… — мучительно протянул с осознанием и снова посмотрел на гладь озера. «Не может быть, чтобы Грейнджер была там…» «Ну и для кого она является сокровищем? Кроме меня. Поттер? Едва ли он это осознаёт. Ни один экзамен не сдал бы без неё… Крам?» Тяжело вздохнул и продолжает смотреть на воду. Откуда‑то сверху опять донёсся смех. Драко посмотрел в этом направлении и увидел, как Пэнси закрыла ладонями уши. Парни смеются без стеснения. «Ясно. Разговор максимально не для девчачьих ушей». — Профессор Снейп… Пожалуйста… — раздался голос Макгонагалл. Снейп еле заметно кивнул и пошёл по ступеням. Драко снова посмотрел на своих друзей, которые резко притихли. А Пэнси что‑то яростно шипит на парней. «Повезло, что свалил раньше», — подумал Драко. Снейп хоть в большинстве случаев выгораживает слизеринцев, но если его достать, мало не покажется даже своим. Раздался снова шум голосов, что‑то там говорит Дамблдор. Но Драко игнорирует всё это. Только неотрывно смотрит, как Крам помогает выбраться Гермионе из воды. Она мокрая, с синими губами, кожа бледная. Видно, что промёрзла до костей, но счастливая. Драко не собирался даже идти к ней. Только наблюдает со стороны, как она кутается в полотенце и уже через минуту обнимает Поттера с улыбкой и, к удовольствию Драко, полностью игнорируя Крама. Дамблдор объявил результаты. Сообщил, что следующее испытание состоится 24 июня. И после этого все стали постепенно расходиться. Драко заметил, как его друзья идут насупленные. За ними идёт недовольная Пэнси. Прошли все Уизли. Поттер… Остальные ученики вперемешку с учителями. — Где опять Грейнджер? — буркнул Драко. Со вздохом он отправился её искать. Протискивается против движения толпы, настороженно оглядываясь по сторонам. И в последний миг заметил: она свернула за трибуны. Нахмурив брови, он двинулся следом. Но прежде чем успел её увидеть снова, до него донёсся взволнованный голос Крама: — Я хотел сказать, что ещё ничего подобного не чувствовал ни к одной девушке, как к тебе… Ты мне очень нравишься. Честно сказать… С ума схожу по тебе. Постоянно думаю о тебе, — шумно вздохнул. — Если и ты испытываешь ко мне симпатию… Драко сжал палочку до побелевших костяшек. — Виктор, — растерянный голос Гермионы. — Ты мне очень нравишься… Драко закрыл глаза и уже не чувствует почву под ногами. А Крам продолжает: — Я знаю, сейчас преждевременно говорить об этом. Но я уже хочу предложить тебе побывать у меня на родине летом. Что скажешь? — Это было бы здорово… Руки Драко задрожали. «Просто быть этого не может! Нет!» Он выглянул из своего укрытия и увидел, как Гермиона улыбается Краму. Тот медленно притянул её к себе и уже почти коснулся её губ, когда её взгляд скользнул мимо него — и встретился с глазами Драко. Она густо покраснела и поспешно отошла в сторону. Не останавливаясь, устремилась к замку. Мимо Драко прошла, даже не посмотрев на него. А Драко сунул руки в карманы и уже смотрит на Крама. Холодно произнёс: — Чтобы я больше не видел тебя рядом с ней. Крам подошёл ближе. — Она говорит, что между вами ничего нет, — ответил он спокойно, с едва заметным акцентом, растягивая некоторые гласные. — Я знаю, что она говорит. Ты главное меня сейчас послушай. Чтобы ты больше не подходил к ней. Забудь даже имя её. Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и зашагал к замку. Но в дальнейшие месяцы, вплоть до третьего испытания, Драко заметил, что Гермиона сама избегает Крама. Возможно, не избегает, а выбрала приоритет учёбы. И, конечно, она не может не помогать Поттеру. И если Драко видит её, то с учебниками, а не в компании Крама. Это более чем устраивает. Иногда он ловит её взгляд на себе — немного растерянный и усталый. «Ты хоть спишь?» — хочется спросить у неё. Судя по синякам под глазами — так себе. Но вот закончилось четвёртое испытание — смертью Диггори… Победой Поттера и объявлением, что Тёмный лорд вернулся. Не такого окончания года ждал Драко. А когда вернулся домой, жизнь окончательно разделилась на «до» и «после». В его доме поселилась тьма, смерть, боль и обречённость в лице самого страшного существа в мире — Волан‑де‑Морта.❦
•••••────────────•••••
P.s. Они все девственники. Просто Забини умеет выделываться более убедительно, чем Нотт. Комментарий по поводу Гермионы и Виктора после второго испытания: это не взаимность от неё к нему. Она растерялась и старалась быть мягкой. В её ответах сплошное немое НО. И она была благодарна, что Драко вмешался. И да. Потом она избегала их обоих. А учеба ей в этом помогла. Многие моменты подробно взяты из книги. И я туда вплела Драмиону. Кто читал, скорее всего заметил это🫣. Чем вам не канон? 😏•••••────────────•••••
❦
