𝐺𝑙𝑎𝑣𝑎 7.1❦.
22 часа и 30 минут назад
❦
•••••────────────•••••
Сегодня писала весь день. Мозг уже как кисель… Но я очень хотела закончить писать главу. Бляяяять! Вышло 23 тысячи слов. Скрипя сердцем, решила разделить на две части. Но всё-таки это одна глава! Она цельная! Имеет чёткое начало, середину и конец. Вторую часть главы постараюсь завтра залить.•──────•❦•──────•
Волан-де-Морт не тратит ни единого дня впустую с того момента, как покинул Англию. Он методично готовит почву для нового захвата Министерства Магии — и вместе с ним всей страны. На этот раз он не собирается действовать грубо и в открытую. Его план предполагает возвращение в тени, но с гораздо более крепким фундаментом, чем раньше. Понимая, что одних только британских сторонников будет недостаточно, Тёмный Лорд начал активно искать союзников за пределами страны. Прежде всего среди англоговорящих магических сообществ, а затем и в других государствах. Ни он сам, ни Пожиратели не появляются в своём истинном обличии. Все действуют исключительно под оборотным зельем. Сам Волан-де-Морт выступает под именем Том Реддл — тем самым именем, которое когда-то сам же стремился стереть из своей истории. Сейчас это забытое в Британии и практически неизвестное за её пределами имя стало идеальной маской. Оно не вызывает ужаса, а лишь лёгкое любопытство. Для этого образа Тёмный Лорд выбрал внешность, близкую к той, что была у него в годы Первой войны: тёмные волосы, правильные, располагающие черты лица, уверенный и одновременно доверительный взгляд. Такой облик заставляет людей слушать и невольно проникаться уважением. Источник биоматериала для регулярного приготовления оборотного зелья Волан-де-Морт поместил в том же доме, где остановился. Первым делом он начал работать с министрами и высокопоставленными чиновниками магических правительств других стран. Он посетил Германию, Францию, Бельгию и ещё несколько европейских государств. Реакция на его цели везде осторожная. Почти все прямо спрашивают, не продолжает ли «мистер Реддл» дело Волан-де-Морта. В ответ Тёмный Лорд лишь мягко улыбается и говорит спокойным, убедительным тоном: — Я всего лишь желаю, чтобы магическое население больше не жило в дискомфорте. Я хочу дать волшебникам ту жизнь, которую они действительно заслуживают. Я не собираюсь устраивать геноцид. Маглы со временем исчезнут сами, для этого я создам все условия. А наше сообщество будет процветать. Разумеется, с определёнными… тонкостями. Чистокровное население получит большую власть и жизнь без забот. Насколько я знаю, вы — чистокровный волшебник в шестнадцатом поколении. Верно? — Всё верно, мистер Реддл. Звучит… впечатляюще. Признаться, сосуществование с маглами действительно утомляет. Столько ненужных сложностей… Но как именно вы собираетесь этого добиться? — Над этим я уже работаю. И для успеха мне необходимы влиятельные личности вроде вас. Не сомневайтесь — у нас всё получится. Каждый такой разговор заканчивается магическим контрактом о сотрудничестве, который надёжно связывает собеседника по многим пунктам. От спонсирования до предоставления волшебников для создания нового поколения чистокровного населения. Волан-де-Морт прекрасно понимает, что Орден Феникса никуда не исчез и даже укрепился. Поэтому он заранее начал «подрезать крылья» будущему сопротивлению. Для этого Тёмный Лорд установил контроль над всеми значимыми изготовителями волшебных палочек и крупнейшими поставщиками ингредиентов для лечебных зелий по обе стороны океана. Не все из них согласились сотрудничать добровольно. В таких случаях Волан-де-Морт применил Империо — и его версия проклятия необычайно сильная. Однажды наложенное, оно может держаться в сознании годы без необходимости обновления. Большинство мастеров палочек уже немолодые люди, поэтому под действием этого заклятия они, скорее всего, останутся до конца своих дней. Ближе к захвату Волан-де-Морт приказал взять под наблюдение магазины, продающие палочки. Чтобы ни один волшебник не приобрёл палочку без специального разрешения. Но пока... А пока он обратил свой взор на финансовую элиту. Владельцы и директора крупнейших магических банков, руководители торговых гильдий — все они крайне важны для стабильности будущего режима. Без контроля над деньгами и ресурсами любая власть остаётся хрупкой. Отдельно он занялся военной силой. Командиры элитных боевых отрядов, опытные наёмники, специалисты по тёмной магии и создатели новых боевых заклинаний — все они должны составить отряды бойцов будущей армии. Одна из самых серьёзных проблем остаётся для Волан-де-Морта — вопрос бессмертия. Он физически чувствует, что не осталось ни одного крестража. Его душа крайне слабая и долго он не продержится. Делать новые крестражи он не планирует. Возможно, при очередном расколе души он может вовсе исчезнуть. Он это прекрасно понимает, и для решения этой проблемы Волан-де-Морт планирует создать закрытый исследовательский центр, где лучшие умы будут работать над этим вопросом. Именно поэтому он ищет хранителей древних библиотек и запретных архивов, мастеров-артефакторов высшего уровня, специалистов по некромантии, ритуальной магии, алхимиков и зельеваров-экспериментаторов. Отдельной проблемой остаётся Азкабан. Его нужно либо полностью взять под контроль, либо уничтожить. Однако дементоры представляют для Волан-де-Морта огромную ценность — их способность внушать безысходность и отчаяние является идеальным инструментом для сломления сопротивления. К счастью, тюремщики и директора магических тюрем довольно легко пошли на соглашение с «мистером Реддлом». Особое значение Тёмный Лорд придаёт главам древнейших чистокровных родов за рубежом. Они нужны не только как источник финансирования новой эпохи, но и как основа для рождения «правильного» поколения волшебников — сильного, преданного и идеологически чистого. Для нового поколения волшебников тоже стоит несколько пунктов, и самое важное — это грамотное образование. Но об этом можно позаботиться позже. А ещё остаётся Лондон, который находится слишком долго без присутствия своего правителя. Волан-де-Морт не случайно оставил именно Яксли и Долохова. Яксли хорошо знаком со всей структурой Министерства магии. Он отслеживает некоторых служащих: в удобный момент, когда служащий оказывается один, Яксли добывает из него информацию. Действует он осторожно. Всегда без грубых действий. Без похищения и пыток. Всё просто: для начала обездвиживает. Потом забирает палочку. Надёжно фиксирует его так, чтобы он не сопротивлялся. В рот капает несколько капель сыворотки правды и снимает обездвиживающее заклинание. Против воли служащий всё рассказывает. Приятный побочный эффект сыворотки: под её действием невозможно умолчать даже о том, о чём не спрашивают напрямую. Если Яксли спрашивает: — Сколько сейчас авроров в штабе? То получает не просто число, ему называют фамилии, смены, текущие задания, кто с кем конфликтует и кто больше всех пьёт в «Дырявом котле». На вопрос: — Кто-то занимается расследованием и поиском Тёмного Лорда? Ответы льются рекой: слухи, предположения, имена тех, кто слишком активно копает, и тех, кто нарочно закрывает глаза. После того, как Яксли узнаёт абсолютно всё, снова обездвиживает служащего, снимает фиксацию. Применяет Обливиэйт и перед уходом снимает обездвиживание. Если Яксли занимается Министерством, то Долохов взял на себя другую, более грязную сторону магического Лондона — преступный мир. Контрабандисты, торговцы запрещёнными артефактами, владельцы подпольных заведений и те, кто знает всех и вся в тёмных переулках. Здесь методы другие. Долохов, в отличие от Яксли, предпочитает страх и прямое давление и делает это с видимым удовольствием. Таким образом, пока Волан-де-Морт плетёт паутину за границей, Лондон медленно, но верно оказывался под незримым наблюдением.•──────❦──────•
Волан-де-Морт стоит у высокого окна старинного особняка на окраине Праги, глядя на чужой город, укрытый снегом. Внизу, на заснеженной мостовой, спешат маглы — жалкие, суетливые, ничего не подозревающие. Он почти физически чувствует их ничтожность. Скоро эта ничтожность станет для них спасением. Потому что когда он вернётся, Лондон должен встретить его уже сломленным. Он представляет это ясно, почти ощутимо. Сначала тревожное зелье, разработанное его лучшими зельеварами, будет медленно, капля за каплей, просачиваться в систему водоснабжения. Сначала будет вызывать лёгкое беспокойство. Потом — беспричинный страх, бессонницу, панические атаки. Маглы начнут видеть кошмары наяву. Матери будут бояться выпускать детей на улицу. Мужчины — терять работу из-за внезапных приступов ярости. Больницы заполнятся. Метро остановится. Лондон начнёт задыхаться от собственного ужаса. Маглы начнут видеть одно спасение — покинуть город. И только после этого явится истинный правитель. Тёмный Лорд отвернулся от окна, представляя каждый шаг так ясно и четко. В камине потрескивает огонь, отбрасывая длинные тени на стены, украшенные древними гобеленами. На столе лежат карты Лондона, помеченные красными точками — ключевые водопроводные узлы, больницы, Министерство, Диагон-аллея. Рядом — списки имён. Тех, кого нужно купить. Тех, кого нужно сломать. И тех, кого нужно убить в первую очередь. Волан-де-Морт провёл бледным пальцем по линии, которую сам нанёс на карту. Он выделил кругом центральную часть от парка Баттерси до Министерства магии на Даунинг-стрит. Почти в одной линии с колесом обозрения и башней Биг-Бен. «Сердце» его будущего правления и дома. — Скоро, — тихо прошептал он, и в его голосе нет ни капли сомнения. — Очень скоро всё изменится... Он уже видит финальную картину: Министерство полностью под его контролем, легализация деятельности Пожирателей смерти как силовых структур. Тоталитарный режим с жёстким контролем над населением. Превосходство чистокровных волшебников и ограничение прав маглорождённых и «предателей крови». Идеальный правитель для магического населения... А ещё... Сломленный Гарри Поттер. Конечно, он не забыл о мальчишке, который выжил. И в этот раз Тёмный Лорд хочет добиться чуточку большего от него, чем раньше. Он хочет, чтобы Гарри Поттер, символ надежды борьбы, встал на колени перед своим повелителем. И Тёмный Лорд получит это.•──────❦──────•
«Что я делаю…» — болезненно пульсирует мысль в голове, но ноги не останавливаются. Гермиона быстро идёт, крепко держа Драко за руку, почти до боли сжимая пальцы, будто боится, что он растворится в воздухе. Она то и дело оглядывается, проверяя улицу, а Драко идёт чуть позади на вытянутой руке, не в силах отвести взгляд от её затылка, от напряжённой линии плеч, от того, как она дышит — быстро, неровно в момент, когда её взгляд скользит по улице и задерживается на секунду на нём. Едва за ними захлопнулась входная дверь её дома, Гермиона потянулась к Драко. Встала на носочки, обхватила руками за шею и отчаянно впилась в его губы. В этом поцелуе всё: месяцы страха, слёзы, ярость и та тоска, которая жгла её изнутри. Драко замер на секунду, ещё пытаясь найти в себе силы оттолкнуть её, уйти, исчезнуть. Но её губы такие горячие, требовательные, желанные, и он сдался. Он жадно обнял её за талию, прижимая к себе так сильно, что между ними не осталось воздуха. Драко ответил на поцелуй глубоко, жёстко, будто тонет и только она может дать ему последний глоток кислорода. Язык скользнул в её рот, и Гермиона тихонько застонала, впиваясь пальцами ему в волосы и прижимаясь плотнее. Они не дошли даже до гостиной. Гермиона толкнула его спиной к стене в узком коридоре. Драко глухо ударился лопатками, но боли не почувствовал — только жар её тела. Её пальцы уже тянут вниз молнию его толстовки, и тут же ладонь скользнула под футболку, касаясь холодной кожи его живота. Он выдохнул ей в губы резкий, дрожащий стон. — Гермиона… — хрипло прошептал он, но вместо того чтобы остановить, сам потянул с неё пальто, потом рывком содрал кофту и футболку. Ткань полетела на пол. Вернул ладони на тёплую, гладкую кожу спины, пройдясь по позвоночнику, и, спускаясь ниже, обхватил её за ягодицы и прижал к себе так, чтобы она почувствовала, насколько он уже хочет её. Гермиона задрожала, выгнулась ему навстречу и потянула с него мантию, потом расстёгнутую толстовку. Драко сам стянул через голову футболку и отбросил в сторону. Снова жадный поцелуй. Пальцы в её волосах. Кожа к коже. Горячая. Наэлектризованная желанием до звона в ушах. Драко обхватил её талию жёсткими пальцами и резко развернул, вдавливая Гермиону спиной в холодную стену. Она шумно выдохнула от удара, но тут же запрокинула голову, подставляя шею. Он впился губами чуть ниже её уха, затем по шее, и еще чуть ниже — в нежную кожу над ключицей, кусая, всасывая, оставляя мокрые следы. Одну руку поднял и уверенно обхватил её грудь через тонкую ткань бюстгальтера, большим пальцем провёл по уже затвердевшему соску. Она всхлипнула, выгнулась сильнее, впиваясь ногтями ему в плечи. — Я так долго… — выдохнула она дрожащим голосом, — так долго не хотела верить, что ты мёртв… что никогда больше… Её слова утонули в новом почти болезненном поцелуе. Драко уже не думает. Только чувствует: её вкус, её запах, мягкость груди в своей ладони, как она трётся бёдрами о его ногу. Он расстегнул её брюки, рукой скользнул ниже, под ткань белья, и пальцами нашёл горячую, влажную плоть. Гермиона громко ахнула, задрожала всем телом и сильнее прикусила его нижнюю губу. Желание оглушающее. Он хочет сорвать с неё оставшуюся одежду, поставить раком прямо здесь, в этом чёртовом коридоре, и войти резко, глубоко, чтобы заглушить весь этот проклятый мир хотя бы на несколько минут. Но чем сильнее разгорается тело, тем громче в голове звучит холодный, ядовитый голос: «Он заставит меня убить её». «Как отца». Зелёная вспышка. Закрытые глаза. Тело на паркете. Драко резко перехватил её запястья и вбил их в стену над её головой с такой силой, что она тихо вскрикнула. Тяжело дыша, он отстранился всего на дюйм. Лбы почти соприкасаются. Её глаза тёмные, зрачки огромные, губы припухшие и мокрые. Она потянулась к нему снова — робко, нежно коснулась его губ. Он не ответил. Стоит, зажмурившись, чувствуя, как её горячее, дрожащее тело прижимается к нему, как её грудь тяжело вздымается, касаясь его кожи. Каждое её прикосновение жжёт хуже Круциатуса. — Остановись… — вырвалось у него хрипло, с такой болью, будто слово выдирают из горла с мясом. — Драко… — Я не могу! — голос сорвался в рык. Он отпустил её запястья и отшатнулся назад, словно от огня. Ноги дрожат. Тело кричит, требует вернуться, взять своё. Гермиона осталась стоять у стены — растрёпанная, полураздетая, с влажными следами его поцелуев и укусов на шее и груди. В её глазах смешались боль, непонимание и глубокая, режущая обида. Драко наклонился, резким движением схватил свою футболку и начал натягивать её на себя. Каждое движение даётся через силу под её пристальным взглядом. — Не подходи, — резко предупредил он. Голос прозвучал почти угрожающе, когда она сделала шаг вперёд. Повисла тяжёлая, звенящая тишина. Только их прерывистое, неровное дыхание. — Я не должен был приходить, — тихо, мертвенно сказал он, не глядя на неё. — Прости. — Ты не можешь сейчас взять и уйти... — надрывно, с гневом в голосе произнесла она. И когда он молча подхватил мантию и толстовку, она крикнула: — Не можешь снова оставить меня! Не останавливаясь, Драко шагнул к двери. — Драко! — отчаянно крикнула она ему вслед. Он не обернулся. Быстро вышел на улицу. В ушах гул сердцебиения. Сделал несколько тяжёлых шагов, борясь с животным желанием обернуться. Вернуться. Преодолел защитные чары. В носу ещё её аромат. Ладони помнят, какая её кожа на ощупь. Ноги отрываются от твёрдой поверхности, и его уносит в трансгрессии прочь от той, кто ему нужна больше всего. Хлопок. Чувство сжатия прекратилось, и перед Драко опять уже ненавистное поместье. Он быстро пошёл к дому, пройдя через кованые ворота. С каждым шагом Драко пытается отрешиться... Отключиться... Именно сейчас так сильно ему нужно взять себя под контроль и опустить стены окклюменции на эмоции. Но ничего не выходит. Слишком... В отчаянии. Слишком устал. Слишком больно, чтобы взять и успокоиться. Входная дверь в поместье. Холодный холл. Кровь в паркете не убирается даже волшебством. Впиталась намертво. Драко уже по привычке просто переступил. Лестница. Никогда ещё не была такой длинной и тяжёлой для подъёма по ней. Коридор... Мимо спальни матери... В конце коридора его спальня. От навалившихся эмоций кислорода уже не хватает. Дышит тяжело и часто. Голова закружилась. Ладони вспотели. На губах ещё хранится вкус её поцелуя. Дверь в его комнату ударилась, закрываясь с такой силой, что грохот разнёсся по всему восточному крылу поместья. Сразу отскочила назад с треском. Драко не обратил внимания, схватил стул за спинку и сколько есть сил швырнул его в стену. Раздался очередной грохот, перемешанный со звуком ломающейся древесины. Не останавливаясь, опрокинул стол. Всё, что было на нём, упало на пол, создавая новую волну шума. Этот грохот, скорее всего, услышали все немногочисленные жильцы поместья. Следующей под руку попалась софа. Он с рычанием навалился на неё, перевернул набок. Тяжёлая мебель с грохотом упала. — Проклятье! — заорал он, хватая тяжёлую вазу. Она полетела в окно. Стекло разлетелось вдребезги, холодный зимний воздух ворвался в комнату. — Драко… — раздался тихий, испуганный голос матери. Он резко обернулся. Нарцисса стоит в дверях, глядя на разгромленную комнату и на сына с растерянностью. — Всё… нормально… — выдавил он, но голос предательски дрожит, а тело трясётся, как в лихорадке. Нарцисса не собирается уходить. Молча смотрит на него. Драко сжал кулаки так, что ногти впились в ладони до крови. — Я же сказал! — заорал он, и голос сорвался в звериный рык. — У меня всё нормально! — Именно поэтому ты громишь свою комнату и кричишь на мать? — тихо, но твёрдо спросила она. Тихо выругавшись по-магловски, Драко выскочил в коридор мимо матери, которая не сводит с него взгляда. Нужно было бы извиниться. Но сейчас... Сейчас нужно исправить ошибки. И Блейз единственный, кто может помочь. Драко снова бросился на улицу. Из-за защитных чар трансгрессия из дома невозможна. Нужно выйти за ворота. Летучим порохом было бы удобнее воспользоваться, но каминная решётка под наблюдением. Поэтому, не надев даже мантии, Драко выскочил на улицу в футболке и брюках. Он почти не обращает внимания на пощипывание кожи от лёгкого мороза. Вода под ногами замерзла, образовав тонкую наледь. И сейчас при каждом шаге слышно только лёгкое похрустывание льда и тяжёлое дыхание, вырывающееся белым облаком. Пройдя ворота, сжал палочку и трансгрессировал. Хлопок ударил по ушам, и мир на мгновение сжался до тошнотворной черноты. Когда пространство выплюнуло его обратно, Драко пошатнулся, едва не упав. Перед ним возвышается поместье Забини — величественное, холодное и безупречно спокойное. Тёмный песчаник и белый мрамор, высокие арочные окна, плоская крыша. Вокруг сада с чёрными розами и серебристыми оливами стоит влажный, пронизывающий холод. Лёгкий туман стелется над землёй. Не самое приятное время года на юге Италии. Драко быстро пошёл по дорожке к поместью. Подойдя к тяжёлой дубовой двери, он несколько раз сильно ударил кулаком. Звук разнёсся по тихому двору неприлично громко. Драко не стал ждать ответа и постучал ещё раз, уже сильнее. Дверь открылась. На пороге появился домовик в безупречно чистой накрахмаленной накидке с гербом Забини. Большие круглые глаза удивлённо моргнули, увидев растрёпанного гостя. — Добрый вечер, молодой господин Малфой, — тонким, но вежливым голосом произнёс домовик и низко поклонился. — Хозяин Блейз сейчас отсутствует. Но прошу вас, входите скорее, на улице холодно. Драко шагнул внутрь, тяжело дыша. Тепло дома мгновенно обволокло его, но легче не стало. В груди по-прежнему клокочет. Домовик закрыл за ним дверь и снова поклонился. — Чем скромный Тибби может помочь молодому господину? Драко провёл дрожащей рукой по лицу, пытаясь собраться. — Явись к Блейзу, — хрипло бросил он. — Скажи ему, что Драко Малфой здесь. Домовик ещё раз поклонился, и его уши слегка дрогнули. — Как прикажете, сэр. Тибби сейчас же передаст. А вы пока проходите в гостиную, у камина тепло. Драко лишь молча кивнул, а домовик с хлопком исчез, оставив после себя гулкую тишину. Драко медленно прошёл по холлу. Мраморный пол холодит даже через подошвы ботинок, а воздух наполнен лёгким ароматом дорогого дерева, старого вина и оливкового масла. Всё здесь дышит сдержанной роскошью и спокойствием, которое сейчас кажется почти издевательским. Драко толкнул дверь гостиной и вошёл внутрь. Комната большая и уютная по меркам Забини: массивный камин с потрескивающим огнём, глубокие кожаные кресла, низкий столик из тёмного ореха и стены, увешанные старинными полотнами. Среди них выделяется портрет матери Блейза. Даже через портрет чувствуется её странная аура, унесшая жизнь семерых мужчин. Драко остановился посередине комнаты, тяжело дыша. Он обвёл взглядом пространство, чувствуя, как дрожь в руках постепенно усиливается. Подошёл ближе к камину, протянул к огню озябшие ладони, но тепло почти не ощущает. В голове всё ещё крутятся обрывки — запах Гермионы, её губы, глаза, её отчаянный крик ему вслед… Драко резко провёл рукой по лицу, пытаясь стереть воспоминания, но они только глубже вгрызаются в сознание. Он не стал садиться. Просто стоит у камина, сгорбившись, и смотрит в огонь невидящим взглядом. Время тянется мучительно медленно. Наконец за спиной тихо щёлкнула дверь. Драко сразу обернулся на звук. Блейз Забини встал в дверном проёме, засунув руки в карманы чёрных брюк. Взгляд его спокойный, почти ленивый, но глаза внимательно изучает растрёпанного друга. — Малфой, — негромко произнёс он. — Ты выглядишь так, будто только что сбежал из Азкабана. Что послужило причиной столь… внезапного визита? — Мне нужна твоя помощь, Блейз. Грейнджер… Она знает, что я жив. Она видела меня. Блейз несколько секунд молчит, словно взвешивая ситуацию, затем медленно прошёл к одному из кресел и опустился в него, закинув ногу на ногу. — И? — спокойно спросил он. — Я хочу, чтобы ты стёр ей воспоминания обо мне, — выпалил Драко. — Лучше сделать это сейчас, пока… — Малфой, — мягко, но твёрдо перебил его Блейз. — Проблема не в том, чтобы держать её подальше от тебя. Проблема в том, что это тебя нужно не подпускать к ней. Драко замер. Он прекрасно понимает, что Блейз прав. В комнате повисла тяжёлая тишина. Только потрескивание дров в камине нарушает молчание. — Я больше не приближусь к ней, — глухо сказал он наконец. — Просто… сделай это. Пожалуйста. Блейз откинулся на спинку кресла и долго смотрит на него. В его лице нет ни жалости, ни осуждения — только холодная трезвость. — Я не буду этого делать, — тихо, но уверенно ответил он. — Забини… — устало протянул Драко. — Подожди, — Блейз поднял ладонь, останавливая его. — Ты сейчас думаешь только о сиюминутном. Хорошо, сотрём ей воспоминания о сегодняшней встрече. А дальше что? Когда Тёмный Лорд вернётся — а он вернётся, мы оба это знаем — ты думаешь, Грейнджер останется в стороне? Чтобы знать ответ на этот вопрос, даже к прорицателям ходить не нужно. Она в любом случае полезет в самое пекло. — Никто не знает точных планов Лорда… — Неважно, — перебил Блейз. — Магический мир рано или поздно узнает о его намерениях захватить Британию. И Грейнджер не будет собой, если останется сидеть сложа руки. Поэтому я отказываюсь не из-за внезапного приступа сострадания к ней, а потому что в этом попросту нет никакого смысла. Ты лишь оттянешь неизбежное и сделаешь себе ещё больнее. Драко стоит неподвижно, тяжело дыша. Его руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели. — Тогда что мне делать? — почти шёпотом спросил он. — Что, чёрт возьми, мне теперь делать, Блейз? — Поговори с ней. — Нет... — вырвалась совсем невесёлая усмешка, и он покачал головой. — Тебе нужно с ней поговорить, — тверже настаивает Блейз. — Что я ей скажу?! — сорвался на крик Драко. — Что Тёмный Лорд вовсе не сдох?! Что если она не свалит из города, он может заставить меня убить и её?! Что я должен сказать ей?! Блейз долго молчит. Драко ходит по просторной гостиной и тяжело дышит. Вся эта ситуация уже в горле стоит и не даёт дышать спокойно. Блейз медленно поднялся, подошёл к бару у стены и налил себе немного тёмного, почти чёрного вина. Предлагать Драко не стал. Сделал маленький глоток, поставил бокал и только тогда повернулся. — Хочешь держать её подальше от себя? Приди к ней и скажи, что всё было ошибкой. Что она была всего лишь помутнением рассудка. Мимолётным заблуждением. Что ты никогда ничего серьёзного к ней не чувствовал. И что будет лучше для неё самой держать язык за зубами. Иначе тебе придётся применить меры, которые ей не понравятся. Драко смотрит на него, не веря своим ушам. — Малфой... — Блейз слегка усмехнулся, но улыбка вышла жёсткой. — Неужели я должен учить тебя, как отшивать девчонок? Думаю, сам справишься. — Я не смогу, — глухо выдавил Драко. — Нет. Ты просто не хочешь. Это разные вещи. — Поэтому я и прошу тебя помочь! Блейз поставил бокал на стол с тихим стуком и покачал головой. — Сейчас тебе нужно успокоиться. Давай-ка ты пойдёшь со мной к Нотту. Там наши собрались. — Наши? — горько усмехнулся Драко. — Ты про Пэнси, которая теперь меня ненавидит? Про Тео, который даже разговаривать со мной не захочет? И Грегори, отца которого я убил? Он уже знает? Кто там ещё? Для меня уже нет никаких «своих»... Блейз посмотрел на него почти с жалостью. — С Пэнси я уже говорил. С ней более-менее нормально. Она признаёт, что ты выполнял приказ. К тому же она теперь крутит с Тео. Он сейчас так счастлив, что ему плевать, что ты там делал или говорил. Гойл... — Блейз пожал плечами. — Он ничего не говорит по этому поводу. Но я думаю, он не такой идиот и всё прекрасно понимает. Он сделал шаг к двери и кивнул в её сторону. — Пошли. Серьёзно. Тебе нужно переключиться и перестать думать о Грейнджер хотя бы пару часов. А завтра обдумаешь всё на трезвую голову. Драко смотрит на друга, и в груди медленно закипает тяжёлая, вязкая смесь злости, усталости и безысходности. Часть его хочет развернуться и уйти прямо сейчас. Другая — вцепиться в этот шанс на минуту забвения, пусть даже среди тех, кого он когда-то считал своими. — Ладно, — выдохнул он наконец. Блейз кивнул, будто другого ответа и не ожидал. Поставил бокал и щёлкнул пальцами. Из воздуха тут же появился домовик. — Тибби, принеси мантию моему другу. Через несколько минут они уже трансгрессировали. Поместье Ноттов встретило их холодным, но хорошо знакомым великолепием. Высокие потолки, тёмный дуб, запах старого дерева и дорогого табака. В гостиной горит камин и сидят те, кого Драко когда-то называл друзьями. Пэнси первой подняла взгляд. Её тёмные глаза скользнули по Драко оценивающе, но без прежней ядовитой злости. Она не проявила никаких эмоций, отвернулась и прижалась плечом к Тео, который сидит рядом, положив руку ей на плечи. Тео выглядит... непривычно расслабленным. Почти довольным. Когда он заметил Малфоя, то лишь приподнял бровь, рассматривая его. Грегори Гойл сидит чуть в стороне. Его тяжёлый взгляд задержался на Драко на пару секунд дольше, чем у остальных. В нём нет открытой ненависти. Он просто кивнул и снова уставился в свой бокал. А ещё здесь Дафна и Астория. Дафна улыбнулась и пошла уверенной походкой к Драко. — Привет. Уже и не помню, когда я видела тебя в последний раз. Тебя не хватает в нашем змеином клубке. Она взяла его за руку, потянула к диванам. Астория мило улыбнулась и скромно подняла ладонь в знак приветствия и тут же опустила руку на колено. И дальше старается не смотреть в глаза. Причину её поведения Драко не совсем понял, но разгадывать не тянет. — Смотрите-ка, блудный сын вернулся, — тихо, но с привычной иронией протянул Теодор. — Ты в магловской футболке? — Тебе-то что? — буркнул Драко, опускаясь в кресло. Блейз сел в соседнее кресло, лениво откинувшись на спинку. Разговор возобновился — неловко поначалу, но постепенно набирая обороты, обсуждая последние слухи из Министерства, перемещения авроров. Никто прямо не упоминает Лорда, но его присутствие витает в воздухе, как запах озона перед грозой. Драко пьёт мало. Сидит, слушает вполуха, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует образ Гермионы — её глаза, её крик ему вслед, тепло кожи под пальцами. Каждый раз, когда он пытается отогнать эти мысли, они возвращаются ещё острее. Через какое-то время, когда рядом никого не было, к Драко подошла Пэнси. Он только вздохнул и откровенно не хочет больше говорить ей грубости. — Я больше не держу на тебя зла... — начала она тихо, чтобы остальные не услышали. — Это не значит, что я простила тебя и не виню в том, что мог бы дать моему отцу хотя бы шанс сбежать из страны. Но я знаю, что Тёмный Лорд заставил тебя убить собственного отца. Пожалуй, это лучшее наказание для тебя. Драко лишь молча смотрит на неё. Пэнси медленно обвела его лицо взглядом, вздохнула, задержав взгляд на его губах, и медленно отошла. Вечер прошёл совсем не так плохо, как ожидал Драко. Ему действительно удалось ненадолго отвлечься. В какой-то момент он даже невольно усмехнулся, услышав острое замечание Блейза. Тео только фыркнул и с лёгким раздражением швырнул в друга подушку. Блейз ловко поймал её одной рукой и небрежно откинул назад. На секунду в комнате повисла почти прежняя, лёгкая атмосфера — та самая, что была когда-то в слизеринской гостиной: подколы, смех, ощущение, будто они всё ещё просто школьники, а не обломки войны. Но эта хрупкая иллюзия рухнула в один миг. Дверь гостиной резко распахнулась. На пороге появился Долохов. Снег ещё не успел растаять на его тёмной мантии и от него сразу повеяло холодом. — Развлекаешься, сопляк? — протянул он, окидывая компанию ленивым, презрительным взглядом. В комнате мгновенно стало тише. Драко медленно поставил бокал на столик. — Чего тебе надо? — голос прозвучал ровно, но в нём уже сквозит раздражение. Долохов вошёл в гостиную, не дожидаясь приглашения, и закрыл за собой дверь с громким щелчком. — Какого чёрта я должен разыскивать тебя по всему Лондону? — процедил он. — Ещё раз спрашиваю: что тебе нужно от меня? — Драко не встал. Просто смотрит на него снизу вверх, не скрывая недовольства. — Тёмный Лорд приказал кое-что проверить. Нужна твоя мантия-невидимка. Драко коротко усмехнулся, хотя веселья в этом нет ни капли: — Обзаведись своей. Моя больше не работает. Долохов прищурился: — В смысле? — Я что, на непонятном языке говорю? — раздражённо бросил Драко. Долохов несколько секунд молчит, а потом вдруг громко, почти по-гиеньи, заржал, запрокинув голову. — То есть тебе впарили палёную мантию за бешеные деньги? — и всё ещё с улыбкой спросил: — И что ты собираешься делать с этим торговцем, а, Малфой? Драко растерялся. Об этом он даже подумать ещё не успел. Ему совсем было не до мантии. Откровенно признаться, ему плевать на этот вопрос. Но Долохов явно другого мнения: — Какой же ты ещё щенок, Малфой... — Слушай… — устало выдохнул он. — Может, отвалишь от меня? У меня сейчас есть более интересные занятия, чем бегать по Лондону за каким-то лживым торговцем. В конце концов, для меня стоимость этой мантии — несущественная мелочь. Куплю новую. Долохов снова рассмеялся. Но смешно только ему. Девчонки вжались в сиденья. Нотт спокойно сидит и просто наблюдает. А Забини едва заметно барабанит пальцами по подлокотнику. Долохов посмотрел на Тео и обратился к нему: — А ты, Нотт? Всё ещё ждёшь своей Метки? — Он наклонил голову. — Вот скажи, что бы ты сделал с таким торговцем? Тео ответил почти сразу, холодно и спокойно: — Убил бы. Драко резко посмотрел на него и спросил: — Ты хоть раз убивал? — Нет, — Тео пожал плечами. — К сожалению, мне таких поручений пока не дают. — Вот тогда и заткнись, — отрезал Драко. — И не говори о том, о чём понятия не имеешь. Это тебе не котёнка утопить в пруду. — Не припоминай мне мои детские глупости, — огрызнулся Тео, но без особой злости. Драко фыркнул и отвернулся, чувствуя, как на него смотрят все присутствующие. Воздух в комнате стал тяжёлым и густым. — Тем не менее, он прав, — спокойно протянул Долохов, чуть наклоняясь вперёд. Его глаза заблестели особым блеском. — Если ты не будешь наказывать тех, кто тебя обманул, тебя никто не будет бояться. Ни враги. Ни свои. Запомни это, щенок. Он помолчал, давая словам повисеть в воздухе, потом медленно поднялся. Несколько секунд просто стоит, оглядывая всех с лёгкой, брезгливой усмешкой, и начал насвистывать какую-то простенькую детскую мелодию. Звук получился жутковатый в этой обстановке. Не сказав больше ни слова, Долохов вышел из гостиной, оставив за собой гнетущую тишину. Дверь закрылась. Только тогда Драко шумно выдохнул и провёл рукой по лицу. Атмосфера, которая только-только начала теплеть, снова превратилась в холодную, колючую. — Пожалуй, для меня вечер окончен, — тяжело проговорил Драко, поднимаясь из кресла. Перед тем как выйти из гостиной, он всё-таки остановился и тихо добавил: — Спасибо за вечер. Ответом ему были несколько понимающих кивков и молчаливые взгляды. Никто не стал его удерживать. Вернувшись в Малфой-Манор, Драко сразу направился в свою комнату и замер на пороге. Всё прибрано. Ни сломанной мебели, ни осколков вазы на полу, ни перевёрнутой софы. Комната выглядит так, будто никакого погрома и не было. Тихо выругавшись, Драко развернулся и пошёл до комнаты матери. Нарциссу застал он за чтением. Она уютно укуталась в тёмный плед, сидя в кресле. — Не стоило прибирать за мной, — тихо сказал Драко, стоя на пороге. Нарцисса медленно положила книгу на колени и посмотрела на Драко. — Всего-то одно заклинание. Мне было не хлопотно. Драко кивнул, уже собираясь уйти, когда голос матери остановил его: — Что случилось? Он на мгновение замешкался. — Да так… Мантия-невидимка перестала работать. Ничего серьёзного. Не беспокойся, всё нормально. — Конечно, — мягко ответила она, но в голосе послышалось сомнение. Нарцисса встала с кресла и подошла ближе, всё ещё держа книгу в руках. — Полагаю… сова принесла письмо как раз от того самого торговца. С извинениями. Она вытащила из книги плотный конверт и протянула его сыну. С тяжело стучащим сердцем Драко опустил взгляд на аккуратный почерк и почувствовал, как внутри всё сжалось. От Гермионы Грейнджер. Драко Малфою. — Чёрт… — выдохнул он. — Да. Черти чуть было не заметили это, — спокойно подтвердила Нарцисса. — Но я успела вовремя. Драко сжал конверт в пальцах. — Спасибо, мам, — наконец произнёс он хрипло. — И прости… Прости, что кричал на тебя. Уголок её губ едва заметно дрогнул. Она подняла руку и холодными пальцами слегка коснулась его щеки — привычный, почти забытый жест нежности. Ничего не ответила. Просто посмотрела на него долгим, понимающим взглядом, после чего молча развернулась и вернулась в своё кресло у камина. Только оказавшись в своей комнате и плотно закрыв за собой дверь, Драко наконец открыл конверт. Почерк выглядит уверенным, хотя кое-где буквы слегка дрожат, будто она писала в сильном волнении. «Однажды ты сказал, что будешь со мной всегда. Я поверила... А ты снова исчезаешь, будто ничего между нами нет. Как будто я — ошибка, которую можно просто оставить позади. Я не позволю тебе это сделать. Если ты не придёшь и не поговоришь со мной, я сама приду к тебе. И мне всё равно, кто там будет в твоём поместье и какие чары ты поставишь. Я уже однажды проходила через них. Пройду снова. Завтра в шесть вечера я сниму защитные чары со своего дома. Ты сможешь трансгрессировать прямо внутрь. Ты прекрасно знаешь дорогу — ты был у меня много раз. Я уверена в этом. Не заставляй меня принимать меры, которые нам обоим не понравятся. Я жду тебя. Не смей снова исчезать». Драко положил письмо и закрыл глаза, запрокинув голову. — Да чтоб тебя, Грейнджер... Угораздило же меня... Чёрт... Драко так и не сомкнул глаз за всю ночь. Невроз крутит внутри, как ржавый винт, не давая усидеть на месте дольше нескольких секунд. Тело требует движения, а разум снова и снова прокручивает одну и ту же ядовитую речь: «Отстань от меня, Грейнджер. Займись своей жизнью и перестань совать нос в мою. Между нами ничего не было. Я тебя не хочу. Просто исчезни! Сделай нам обоим одолжение и забудь, что я вообще существую!» Чем дольше он повторяет эти слова в голове, тем жалче и фальшивее они звучат. Даже в мыслях голос дрожит. Даже в мыслях он знает, что Гермиона ему не поверит. Он сам себе не верит.•──────❦──────•
В три часа ночи Драко сдался. Натянул на плечи тяжёлую тёмную мантию, глубоко надвинул капюшон, пряча лицо в тени. Ледяной ветер ударил по нему, едва вышел за ворота поместья, но Драко даже не поморщился. Снежинки жалят открытую кожу, словно мелкие осколки стекла, а он идёт сквозь них, будто не чувствует холода. Трансгрессия выкинула его в Косой переулок. Здесь царит мёртвая тишина. Ни одного огонька в окнах, ни единого прохожего. Многие лавки после возвращения Тёмного Лорда так и остались заколоченными — разорённые, разграбленные или просто брошенные хозяевами, которые больше не вернулись. Переулок выглядит так, будто его высосали досуха. Даже воздух кажется гнилым. Драко идёт медленно, не скрываясь. Несколько тёмных фигур, заметив высокий силуэт в глубоком капюшоне, мгновенно растворились в боковых проулках. Никто не хочет рисковать. В такое время по Косому переулку ходят только те, кому уже нечего терять. Старенькая вывеска магазина, где Драко купил мантию-невидимку, скрипнула на ветру. Дёрнув ручку двери, убедился, что заперто. — Алохомора. Замок щёлкнул. Драко вошёл внутрь, закрыл за собой дверь и опустился в старое, с потрескавшейся кожей кресло. Пыль поднялась столбом. Он не шевелится. Просто сидит в темноте, положив палочку на колено, и ждёт. В шесть утра в замке заскрежетал ключ. Мужчина средних лет с залысинами и мешками под глазами вошёл, озадаченно смотря на замок. Ведь он точно запирал вчера дверь. Сделал шаг глубже в магазин и тут же замер. Запах чужого присутствия ударил его раньше, чем он увидел фигуру в кресле. Драко швырнул скомканную мантию-невидимку ему в грудь, и та, ударившись об него, упала на пол у ног бесформенной грудой. — Что за… Кто ты, мать твою, такой? — рявкнул торговец, хватаясь за палочку. Драко медленно поднял голову. Капюшон сполз назад. В тусклом утреннем свете, пробивающемся сквозь грязное окно, его лицо выглядит бледным и измождённым, а глаза — совершенно пустыми. — Тот, кому ты впарил подделку за семьсот галеонов, — тихо проговорил он. Торговец узнал его не сразу. А потом взгляд упал на рукав, который Драко медленно, почти лениво задрал. Чёрная Метка на предплечье выглядит живой — она слегка пульсирует в полумраке. Кажется, что змея на коже шевелится. Мужчина побелел и сделал неаккуратный шаг назад, что-то случайно сбив, и этот предмет упал с металлическим шумом. Мужчина вздрогнул и застыл. — С-сэр… Произошла ужасная ошибка… Драко не ответил. Молча поднял палочку. И только мысленно произнёс «Круцио». Торговца скрутило, словно куклу, у которой разом перерезали все ниточки. Он рухнул на колени, потом завалился на бок, крича так, что голос сорвался на хрип. Драко смотрит на него без всякого выражения. Ни удовольствия, ни ярости — только холодная, тяжёлая пустота. Через несколько долгих секунд он отвёл палочку. Торговец остаётся лежать, скуля и подёргиваясь, как побитая собака. — Как мы будем решать эту проблему? — спокойно спросил Драко. — Н-неделя… Сэр... Прошу! Дайте мне неделю. И я достану мантию… Клянусь, сэр… Умоляю… Драко встал. Старое кресло скрипнуло. Он медленно прошёл мимо корчащегося мужчины, остановился на секунду и тихо, спокойно сказал: — Если через неделю мантии не будет — последним, что ты увидишь в этой жизни, будет зелёный свет. Если попробуешь сбежать… — он слегка наклонил голову, — я найду тебя. И тогда Круцио покажется тебе милосердием. Торговец только всхлипнул в ответ. Драко вышел на улицу, не оглядываясь. Капюшон снова скрыл его лицо. Он посмотрел в обе стороны тихой, заснеженной улицы. Снег продолжает идти тихо и так спокойно...•──────❦──────•
Как и написала Гермиона, Драко трансгрессировал к ней в дом ровно в шесть вечера. Он только успел тяжело вздохнуть, стоя в коридоре у входной двери, как появилась она. Гермиона остановилась в нескольких шагах, бледная, с чуть приоткрытыми губами. На ней просторная белая футболка и хлопковые шорты. Волосы собраны в небрежный пучок. Одна прядь упрямо выбивается и падает ей на лицо. В её виде ничего особенного, но у Драко всё равно перехватило дыхание. — Проходи… — тихо сказала она. Он покачал головой и остался стоять, прислонившись спиной к стене. Она вздохнула, но ничего не стала навязывать — просто встала у противоположной стены, оставив между ними безопасное расстояние. — Ты уверена, что это точно я? — хрипло спросил он, рассматривая её, не выражая эмоций. — Где твоя осторожность, Грейнджер? Она слегка улыбнулась, разглядывая его лицо. — Хорошо. Расскажи мне то, что знает только один человек на свете. Драко на секунду отвёл взгляд, потом снова посмотрел ей в глаза и тихо ответил: — Чтобы получить зелье удачи, я напоил тебя приворотным. Надеялся, что ты в таком состоянии выкрадешь его у Поттера. Но ты этого не сделала. Я ждал тебя всю ночь в коридоре Хогвартса. А ты так и не вернулась. Даже без зелья удачи... Потом ты сама мне сказала, что зелье не подействовало. Потому что ты уже была влюблена в меня. Она улыбнулась. И немного хриплым голосом, возможно от волнения, тихо спросила: — А ты? Драко грустно улыбнулся и ответил, не глядя ей в глаза. — Я понял это чуточку раньше... — Насколько раньше? — Ещё на четвёртом курсе. Оба молчат. Только напряжённо смотрят друг на друга и оба пытаются устоять на месте. — Значит… ты знала, что я жив? — наконец спросил он. Гермиона завела руки за спину к стене и, вздёрнув одну бровь, насмешливо начала: — Некто готов выкупить целое кафе, лишь бы я пила там кофе бесплатно. А по всему моему дому разбросано золото. Я чуть нюхлера не завела — надоело спотыкаться. Драко усмехнулся: — Согласен. Это весьма раздражает. — Ты бы мог хотя бы попытаться сделать всё это незаметным. Я сразу подумала о тебе. — Не вижу повода думать о том, что это я. Делать мне нечего... Тратить деньги на тебя, — усмехнулся он, прекрасно понимая, что она уже всё знает. — Ещё я замечала... — она закусила губу и пристально смотрит ему в глаза. — Что? — кое-как держится, чтобы не пялиться на её губы. — Твой запах, — на выдохе ответила она. — Я чувствовала тебя повсюду... В комнатах. На диване. В кресле. Но сильнее всего на моей кровати. Моя подушка пропахла тобой. Я думала, что схожу с ума... Ты постоянно был в моих мыслях, и я начала думать, что я сама выдумала тебя... Я не накладывала защитные чары на дом. Надеялась, что ты вернёшься. — Мда... — вздохнул Драко и глухо продолжил: — Нужно было мне накладывать заклинание, которое не оставляет никаких следов. Даже запаха. — Серьёзное упущение с твоей стороны. Я тебя раскусила. В этот момент он уже окончательно понял, что не сможет оттолкнуть её. С трудом держится, чтобы не сделать к ней шаг, чтобы обнять, поцеловать, забыться с ней... — Тебе должны были давать ещё десерт, — спокойно сказал он. — Похоже, мне всё-таки придётся купить это чёртово кафе, чтобы уволить ту официантку. Гермиона засмеялась лёгким, тихим смехом. Смотря на неё, Драко улыбнулся. — Отстань от этой девушки, — ответила она с улыбкой. — Я получала десерт. Даже если не хотела. Потому что она восприняла твои слова очень даже серьёзно. — Почему ты не отправилась в Хогвартс? — резко спросил он. Гермиона пожала плечами и, смотря в сторону, ответила: — Потому что у меня здесь больше пространства. Находясь в Лондоне, я могу принести больше пользы. В Министерстве много что происходит важного, и я как помощник министра могу участвовать в разной деятельности. — Только эта причина? — Драко внимательно смотрит на неё и ждёт, что она начнёт врать. — Нет... Не только. Книги для седьмого года очень дорогие. У меня нет на них денег. Гарри предлагал купить, но я отказалась. А ещё... Я не верила тем воспоминаниям авроров, которые были предоставлены из твоего дома. — Ты видела? Гермиона медленно покачала головой и тихо ответила: — Не смогла заставить себя. Было легче не верить в твою смерть, не видя тебя мёртвым. Но говорят, зрелище было ужасающим. — Эти воспоминания поддельные. Их внушили. Драко замолчал, смотрит на неё. Рассматривает каждый дюйм. Как она переминается с ноги на ногу и так же смотрит на него. — Я скучала по тебе, — прошептала она дрогнувшим голосом. — Я осталась в Лондоне из-за тебя. Я не накладывала защитные чары на дом из-за тебя. Чтобы ты мог вер... Драко уже не выдержал. Он оттолкнулся от стены и обрушился на неё — жадно, почти яростно. Поцелуй получился совсем не нежным. Это чистое отчаяние, накопленное за месяцы. Его руки впились в её талию, прижимая к себе так сильно, что между их телами не осталось ни миллиметра. Гермиона ответила мгновенно, запустив пальцы ему в волосы и притягивая ещё ближе. Его губы требовательные, горячие, почти грубые. Он целует её так, будто пытается запомнить вкус на всю оставшуюся жизнь — прикусывает нижнюю губу, скользит языком, пьёт каждый её тихий стон. Гермиона отвечает не менее отчаянно, впиваясь ногтями в его затылок. Выгибаясь телом ему навстречу, прижимаясь грудью к его груди, и Драко почувствовал, как у него темнеет в глазах от желания. — Драко... Подожди, — выдохнула она, едва оторвавшись от его губ. Он не отпустил. Всё ещё едва касается губами её губ, тяжело дыша, вдыхая её запах. — Ты ничего не рассказал о себе, — прошептала она, слегка запыхавшись. — Почему ты скрываешься? Тяжело вздохнув, Драко отстранился. Развернулся и пошёл по коридору. Он прекрасно понимал, что она будет задавать вопросы, но всё равно не знает, что ей ответить. — Если бы ты сам, без принуждения, пошёл в суд, это могло бы сыграть в твою пользу, — осторожно начала она. — Визенгамот… — Ты так и не изменилась, — перебил он с горькой усмешкой. — Всё ещё делишь мир на чёрное и белое. После всего, что было, ты до сих пор веришь в справедливость этой прогнившей системы? Гермиона сложила руки на груди. — Я не говорю, что всё будет просто. Но если бы речь шла только о Метке и Дамблдоре… тебя бы не отправили в Азкабан. Драко тяжело дышит и не может решиться рассказать то, скольких он убил. Убил родного отца. Если скажет, что Тёмный Лорд жив и готовит наступление... Знает, как Гермиона будет смотреть на него. Со злостью. Или ещё хуже — с жалостью. Не услышав ответа, она спросила: — Но дело не только в этом. Да? Есть что-то ещё. Что-то серьёзное. Я права? Драко молчит и тяжело дышит. Старательно избегает её взгляда. — Что происходит в твоём поместье, Драко? — тихо, но настойчиво спросила она. — Те, кого считают сбежавшими… они там? Они планируют вернуть Его? Это возможно? Он резко дёрнулся. — Не могу тебе сказать. — Они угрожают тебе? — сделала шаг к нему и взяла его за руку, поворачивая к себе. Смотрит в лицо, но не в глаза. Потому что он избегает её взгляда. — Угрожают твоей матери? — Грейнджер, прекрати, — мягко потянул руку из её хватки. — Я не идиотка! Вся твоя семья «мертва», за домом нет настоящей слежки, Пожиратели исчезли… Отец действительно мёртв? — Да, — жёстко ответил он. Несколько секунд Гермиона молчит, а он всё ещё смотрит куда угодно, только не ей в глаза. — Мне жаль… — сдавленно шепнула она. — Не надо, — мягко отрезал Драко и отвернулся. — Я хочу, чтобы ты сдался. Я буду свидетельствовать в твою защиту. Гарри тоже… — И что потом? — он посмотрел на неё, голос стал низким и злым. — Меня всё равно отправят на поцелуй дементора. Или ты думаешь, новый министр вдруг стал милосердным? — Ты действовал под принуждением… — Хочешь сказать, что новый министр не внёс изменения об арестах Пожирателей смерти? Поправь меня, если я ошибаюсь. Всех, кто носит Метку, сначала допрашивают под сывороткой, а потом отправляют прямиком на поцелуй дементора. Верно? — Не сравнивай чёрное и белое. Ты действовал под... — Прекрати нести эту чушь! — не хотел, но сорвался. — Меня есть за что судить! Ясно тебе? Во мне не осталось ничего хорошего! И ты думаешь, я просто так скрывался от тебя?! Когда, блять, сутками думаю о тебе?! Да потому что, зная, что я жив... Только этим я могу причинить тебе вред! Ты не должна была знать, что я жив! — Но я знаю... И что теперь? Сотрёшь мне воспоминания об этом? Снова оставишь меня?! — Я должен уйти... Ты должна забыть обо мне... — Нет. — Грейнджер. Пожалуйста... — Это ты терзаешь нас! — уже закричала она. — Не я! Ты вечно отталкиваешь меня! Сбегаешь... Драко стоит как оглушённый, глядя, как по её щекам уже текут слёзы. С низким рыком он шагнул вперёд, запустил обе ладони в её волосы и притянул к себе с такой силой, что она тихо ахнула. Поцелуй получился ещё более отчаянным, чем первый. Жёстким. Глубоким. Почти болезненным. Её волосы окончательно растрепались. Его язык ворвался в её рот, требуя ответа. Он целует её так, будто хочет оставить на ней метку, будто хочет забрать с собой частичку её тепла. Одну руку спустил ниже по её телу, крепко обхватив за ягодицы и приподнял, прижимая к стене. Гермиона обхватила его ногами за бёдра, не разрывая поцелуя. Их дыхание смешалось, губы горят, зубы иногда сталкиваются, но ни один из них не собирается останавливаться. Драко отстранился всего на дюйм — только чтобы прошептать ей в губы хриплым, разбитым голосом: — Ты даже не представляешь, как сильно я не хочу уходить… Меня разрывает на части, Грейнджер. Я думаю о тебе каждую чёртову секунду. Но мы… мы не можем. Не сейчас. И, возможно, никогда. Гермиона всхлипнула ему в рот, но ответила ещё яростнее — укусила его за нижнюю губу, потом смягчила укус поцелуем, словно пытаясь залечить. — Тогда зачем ты пришёл? — выдохнула она. — Зачем мучаешь нас обоих? — Потому что захотел... — прошептал он, снова целуя в губы, спускаясь по шее, жадно всасывая кожу, оставляя влажные следы. А пальцами сжимая её ягодицы через тонкую ткань её шорт и вжимаясь в неё. Снова нашёл её губы. Поцелуй стал медленнее, глубже, но не менее страстным. Теперь в нём больше тоски, чем ярости. Будто они оба понимают, что это, скорее всего, последний раз. Когда Драко наконец отстранился, отпуская её на пол, глухо сказал: — Нам действительно лучше больше не видеться. Поверь… так будет лучше для тебя. Гермиона стоит, смотря в сторону. Губы припухшие, в глазах слёзы. Тяжело дышит и не знает, куда деть руки. Резко посмотрев на него, с болью вырвалось у неё: — Ну и катись! А он стоит и смотрит на неё. — Уходи! — уже крикнула Гермиона, толкая его в грудь обеими руками. Голос сорвался. — Не возвращайся! Драко остаётся неподвижным, словно получил пощёчину. Он смотрит, как по её щекам катятся слёзы, как дрожат её губы, как в глазах смешиваются любовь, ярость и разочарование. — Ничего другого я и не ждала… — надрывно прошептала она. — Прости меня… — Да пошёл ты! Драко медленно повернулся на выход. Открыл дверь, впустив холод, и вышел наружу, всё ещё слыша её шумное дыхание. Только закрыл за собой дверь, как услышал, что Гермиона швырнула что-то тяжёлое в дверь. То, что разбилось и упало на пол. А потом её яростный, полный боли крик: — Ненавижу тебя! Ненавижу!!! Драко не стал возвращаться в Малфой-Манор. Вместо этого он бродит вокруг её дома, как тень, не в силах уйти, пока она не поставит защитные чары на дом. А она этого не делает! Снег сыплет всё сильнее, ветер пробирает до костей, но он почти не замечает холода. Капюшон низко надвинул на голову, руки глубоко засунул в карманы, а взглядом то и дело возвращается к освещённым окнам её дома. — Грейнджер... Ставь уже защиту! — тихо рыкнул он, снова посмотрев на окно. Прошёл час. Может, больше... Она так и не поставила защитные чары. Это знание жжёт хуже Круциатуса. Он может вернуться. Прямо сейчас. Переступить порог, прижать её к себе, сказать, что всё это ложь, что он не сможет без неё… Но вместо этого он продолжает мерить шагами заснеженный тротуар, оставляя за собой цепочку следов, которые быстро заметает снегом. Он совсем не заботится о том, что его видят. О том, что маглы, проходя мимо, откровенно пялятся. Кто-то даже замедлил шаг. Пусть смотрят. Плевать... Откровенно плевать, даже если увидят авроры. Сейчас его терзает только то, что он не может заставить себя уйти. Всем своим телом и разумом он желает вернуться к ней. В этот момент даже Азкабан был бы милосерднее, чем эта пытка — стоять так близко и не иметь права войти. Через несколько часов ноги и руки совсем заледенели, но Драко даже не задумывается о том, чтобы наслать на себя согревающие чары. Он смотрит, как свет в окнах погас. А чары она так и не наложила. — Чёртова Грейнджер… — прошептал он в пустоту и сорвался. Пошёл к ней. Дверь тихо открылась, но тут же раздался хруст стекла под ногами того, что она кинула в дверь и так и не убрала. Драко аккуратно перешагнул осколки. Закрыл дверь. Достал палочку и мысленно произнёс «Репаро», направив на осколки. Одна секунда — и на полу стоит статуэтка собаки из фарфора. Раньше Драко видел эту собаку возле камина на полу. Взял её и унёс обратно. После этого пошёл по ступеням в полумраке к комнате Гермионы. Её дверь слегка приоткрыта. Он аккуратно заглянул внутрь. Гермиона лежит под одеялом на кровати. Драко почти уверен, что она слышала, как он зашёл в дом. Уверен, что она не стала накладывать чары, чтобы он вернулся. И всё равно он стоит и смотрит, как она тихо лежит и не шевелится. Посмотрел назад, как бы уговаривая себя уйти... Снова на Гермиону. И, проклиная себя, пошёл к ней. Скинул мантию и обувь. Медленно сел на односпальную кровать и, придвинувшись к Гермионе, лёг позади неё. Место мало, но он даже не подумал применить заклинание, чтобы увеличить ширину кровати. — Пошёл к дьяволу, Малфой, — тихо сказала она, не смотря на него. — Ты не поставила защиту на дом. Как я могу уйти? — Как-то же уходил... Раньше тебя это не волновало. — Позже уйду, — тихо ответил и поднял руку над Гермионой, медленно опустил в попытке обнять, но от прикосновения к её коже она вздрогнула и оттолкнула руку. Он не стал настаивать. Положил руку перед собой и продолжает смотреть ей в затылок. — У тебя руки холодные, — прошептала она через минуту. Еле поборол порыв улыбнуться. Достал палочку и направил на себя. Жар согревающего заклинания сразу обволок его. Постепенно стал согреваться. Как только руки потеплели, отложил палочку и снова аккуратно, совсем ненастойчиво обнял Гермиону. Чуть придвинулся ближе, зарываясь лицом в её волосы и вдыхая её аромат. И вдруг она развернулась. Прижалась лицом к его шее, уткнувшись носом в кожу, и прошептала так тихо, что он едва расслышал: — Перестань делать мне больно… Я устала, Драко. Он ничего не ответил. Только просунул руку у неё под шеей, второй крепко обхватил за талию и прижал к себе так сильно, словно боится, что она может исчезнуть. Их тела идеально легли друг к другу — грудь к груди, бёдра к бёдрам, дыхание смешалось. Он поцеловал её в макушку, в висок, в волосы. «Я не заслуживаю тебя...» От тепла, невероятного комфорта, находясь рядом с ней, от тихого стука её сердца у своей груди, от невероятного, почти запретного чувства безопасности Драко впервые за долгое время почувствовал, как напряжение отпускает. Он уснул крепким, спокойным сном без кошмаров, которые его мучают каждую ночь.•──────❦──────•
Драко так и не рассказал Гермионе, что на самом деле произошло тогда при битве за Хогвартс. Ни в первый день их встречи, ни потом... И, конечно, умолчал о том, скольких он убил. Но он замечает, как иногда Гермиона смотрит на него внимательным и долгим взглядом. Она ни разу больше не заикалась о том, чтобы он сдался аврорам. Но Драко прекрасно понимает, она не оставила эту тему. Просто ждёт подходящий момент, чтобы снова начать этот разговор. И пока она не давит на него, Драко может на какое-то время позволить себе окунуться в нормальную жизнь. Ему комфортно, спокойно с Гермионой. Ему нравится за ней наблюдать. Особенно в такие моменты, когда она пытается объяснить, как работает те-ле-ви-зор. Нахрен бы сдалась эта информация, но ему просто хочется наблюдать за ней. А потом она включает что-то и устраивается в его объятиях. Пока она смотрит какую-то чушь, в которой нет никакого смысла, Драко касается носом её макушки, вдыхает её аромат и думает, когда это всё закончится... И что делать, когда Волан-де-Морт вернётся. И Драко прекрасно понимает, что однажды нужно будет предупредить Гермиону. Возможно, научить окклюменции. Сказать, что сон, где всё хорошо, закончился. — Первое время я жила не подключая электричество, — сказала она, прижимаясь к нему спиной, сидя в гостиной и смотря телевизор. — Почему? — спросил Драко, лениво поглаживая её руку. — Мне казалось это таким лишним... Ненужным. — Но ты ведь маглорождённая, и все эти штучки для тебя нормальные. — Да... — она вздохнула. — Но после того, как я поступила в Хогвартс, я большую часть года жила в магическом мире. Дома я проводила в лучшем случае два месяца. А часто — всего один. Остальное летнее время —у Уизли. Шесть лет я практически жила в Хогвартсе... и пользование электричеством стало какой-то... дикостью. — Почему в итоге решила подключить? — спросил он чуть позже. Гермиона тихо усмехнулась, чуть поёрзав в его объятиях. — Было одиноко... Хотелось хоть какую-то иллюзию, что я не совсем одна. Обменяла деньги, оплатила все долги... И вот, смогла включить телевизор. Правда, не с первой попытки разобралась во всех этих кнопках. Она рассмеялась — легко, но с лёгкой горечью. Драко улыбнулся, уткнувшись носом ей в макушку. — Вдруг я всем своим существом почувствовала, как же непросто волшебнику в мире маглов, — добавила она, всё ещё улыбаясь и продолжила: — С кофемашиной у меня было не меньше проблем, чем с телевизором. В какой-то момент я уже ненавидела магловские изобретения. Потом я решила добить себя, и у меня появился ноутбук. Но великая вещь — интернет — помог мне со всем разобраться. — Откуда у тебя деньги на ноутбук? Если не ошибаюсь, это ведь не самая дешёвая вещь? Верно? — Да... Ты прав. Его я забрала из отдела изъятых вещей у волшебников. Мистер Уизли не единственный в своём роде. Много таких, любознательных. Возьмут какую-то вещь магловскую и не знают, что с ней делать. Министерство это изымает, если, конечно, замечают такое хранение. Я попросила, и мне дали. Правда, пришлось оформить кучу разрешений. Кофемашина тоже оттуда. То, что я маглорождённая, живу в магловском доме, видимо, вызывает ложное чувство доверия. Думают, что я знаю, как пользоваться всеми этими адскими вещами. И она опять засмеялась. Драко с улыбкой провёл пальцами по её руке и спросил: — А чем ты занималась, когда приезжала домой? Во время учёбы в Хогвартсе. Гермиона немного помолчала, глядя в экран телевизора, хотя явно уже не осознаёт, что там происходит. — Делала задания, которые задавали для самостоятельного изучения... Проводила время с родителями. Мы ездили в Париж. Мало находились дома. Старались проводить как можно больше времени вместе. Телевизор почти никогда не включали. Играли в настольные игры, просто разговаривали... Я рассказывала им что-то из магического мира. Не всё, конечно. От некоторых вещей они были бы в ужасе и точно запретили бы мне учиться в Хогвартсе. Она замолчала. Он не видит её лица, но чувствует, как она погрузилась в горькие размышления. — Я скучаю по ним, — прошептала она наконец, почти беззвучно. В комнате повисла тишина. Только тихий гул телевизора нарушает её. — Кажется, нет заклинания, возвращающего память? — тихо спросил Драко. — Нет. Но я знала, на что иду, когда сделала это. Так что... Всё нормально. Я рада, что они счастливы и были в безопасности, когда происходил весь тот кошмар. — Ты не думаешь, что они могут вернуться сюда? — Нет. Не должны. Дом продан. Гарри... Гарри выкупил его для меня. — Серьёзно? — Драко приподнял бровь от удивления. — Да. Купил и даже ничего мне не сказал. Просто однажды сунул мне ключи в руку и документы. Я тогда ещё жила у Уизли, но... Я люблю их. Люблю как вторую семью. Но иногда мне просто хочется тишины. Спокойствия. А в доме Уизли этого почти никогда не бывает. Гермиона замолчала. Она медленно обхватила его руки лежащие на ней, словно пытаясь удержать этот момент подольше, и мягко, но настойчиво прижала к себе, побуждая обнять её крепче. Драко закрыл глаза, прижимаясь щекой к её тёплым, слегка растрёпанным волосам. Запах шампуня, её кожи и слабого аромата кофе, который они пили раньше, окутал его. Он не хочет уходить от неё ни сейчас, ни потом... Никогда... но почти каждый вечер всё-таки уходит. Нельзя, чтобы кто-то посчитал подозрительным, что он где-то находится по нескольку часов чуть ли ни каждый вечер. И почти каждый вечер возвращается. Он проводит с ней несколько часов, просто дыша ею, а потом долго, мучительно нежно целует на прощание, будто пытался запомнить вкус на всю ночь. С каждым днём чувствует, как уже окончательно растворяется в ней. Ещё в первые дни он положил перед ней на стол мешочек с золотом. Как он и ожидал, она сказала: — Это лишнее. Я не нуждаюсь. — Нуждаешься. А я не самый последний человек для тебя. Просто замолчи и возьми эти деньги. — Драко… — в её голосе послышалась усталость и та самая знакомая упрямая нотка. — Я не тот, с кем ты можешь включить свою раздражающую гордость, — он слегка усмехнулся, но глаза остались серьёзными. — Мы не чужие друг другу. Просто возьми эти деньги, как будто они всегда у тебя были, и потрать на что захочешь. — Это необязательно… — Я хочу позаботиться о тебе. Что в этом плохого? — его голос смягчился, и он легонько коснулся её запястья. Гермиона долго смотрит на него, потом тихо выдохнула, сдаваясь: — Спасибо… Драко улыбнулся, чувствуя, как сбил её упрямство. — Не понимаю, в чём ты благодарна мне. Я ничего не сделал, — смотрит на Гермиону с наигранным непониманием. Гермиона тихо, искренне рассмеялась. Драко не удержался и тоже улыбнулся. Поздно вечером, когда Драко вернулся домой, холод поместья обрушился на него тяжёлым, сырым покрывалом. В холле и гостиной горит приглушённый свет, а в воздухе чувствуется слабый незнакомый, горьковатый запах трав и кипящих зелий. Драко сразу заметил несколько неизвестных мужчин и женщин. Увидев Яксли, он подошёл к нему, стараясь сохранять спокойный вид. — Кто это? — спросил Драко, кивнув в сторону неизвестной ведьмы, которая как раз проходила мимо с большой охапкой полыни в руках. — Она одна из зельеваров, что прислал Тёмный Лорд, — спокойно ответил Яксли. — Они готовят одно токсичное зелье. От которого повышается чувство тревоги. — Зачем? — Драко прищурился. Яксли коротко усмехнулся, глядя на него почти с жалостью. — Ты полагаешь, Тёмный Лорд сообщил мне о своих планах? — спросил он насмешливо. — Весьма занятно. Он сунул руки в карманы брюк и не спеша направился в сторону гостиной. Драко остался стоять, провожая взглядом ведьму, которая уже успела подняться по лестнице, исчезая в полумраке верхних этажей. Зельевары расположились на чердаке. Там просторно, высокие балки уходят в темноту, а пары от зелий, поднимаясь вверх, просачиваются через специально ослабленные щели в крыше, не отравляя поместье ещё сильнее. Драко медленно прошёлся между рабочих мест, глядя на большие чугунные чаны, полные густого, чёрного, маслянистого зелья. Оно медленно булькает, выпуская вверх тонкие, ядовитые струйки пара. — Зачем так много? — тихо спросил Драко, остановившись возле ближайшего зельевара — худощавого мужчины в очках, который что-то быстро записывает в потрёпанный блокнот. Тот поправил очки на носу и равнодушно посмотрел на Драко. — Не имею права обсуждать приказы Повелителя, — сухо ответил он и снова уткнулся в свои записи. Драко ещё несколько секунд смотрит, как в чане медленно булькает неприятное на вид зелье. Почти неслышно, больше для себя, он прошептал: — Тут так много… Что можно весь город отравить… Зельевар резко поднял на него взгляд. В глазах мелькнуло что-то гораздо более красноречивое, чем любые слова. Драко встретился с ним глазами и понял: он не ошибся. Остаток ночи Драко почти не спит. Он лежит в своей постели, глядя в потолок, а перед глазами всё стоит чёрное, маслянистое зелье в чанах. Несколько раз за ночь Драко вставал, подходил к окну и смотрел наружу. «Быстрее бы настало утро...» Но только под утро он всё-таки забылся тяжёлым, беспокойным сном. Утро началось рано со стука в окно. Драко проснулся нехотя с тяжёлым ощущением в голове. Сел, спустив ноги с кровати, и провёл ладонями по лицу. Стук повторился. Посмотрев в окно, увидел небольшую серую сову с конвертом на лапе. В одних пижамных брюках Драко подошёл к окну и открыл его. Голую кожу сразу же обдало холодом. Он забрал письмо, и сова тут же улетела. Закрыв окно, Драко вскрыл письмо. «Ваш заказ готов. Можете забрать его, когда пожелаете». Драко принял холодный душ, окончательно пришёл в себя после бессонной ночи и отправился в Косой переулок — один. Торговец уже ждал его, бледный и взъерошенный, явно не спавший всю неделю. Когда Драко вошёл в лавку, мужчина молча протянул ему свёрток тёмной ткани и склонил голову. Драко развернул свёрток, внимательно осмотрел мантию, проверил, как она ложится на руку, как исчезает в воздухе. Настоящая. Качественная. Он коротко кивнул, не сказав ни слова благодарности, и бросил на прилавок несколько галеонов — больше как подачу, чем оплату. Торговец не посмел возразить. Только снова поклонился. Уже с новой мантией за пазухой Драко вернулся в поместье. В столовой уже собрались несколько человек. Яксли что-то тихо обсуждает с Долоховым и ещё парой неизвестных личностей. Когда Драко вошёл, разговор прервался. Ему кивнули, но ничего объяснять не стали. За завтраком он почти не притронулся к еде — только выпил крепкий кофе и слушал обрывки разговоров о «поставках бутилированной воды в город» и «контроле над узлами городского водопровода». Днём он отправился с Долоховым в Косой переулок по другому вопросу. Нужно было «проверить лояльность» одного из владельцев лавки, который якобы начал колебаться. Он был «рад» заменить Олливандера в магазине волшебных палочек. Но пошли слухи... Драко стоял в стороне, пока Долохов работал. Смотреть на это было тяжело, но он заставил себя не отворачиваться. Потом они зашли в «Дырявый котёл», где Долохов встретился с каким-то информатором. Драко сидел в углу и думал только об одном: сколько времени осталось до того момента, когда всё это накроет и Лондон, и её. Вернувшись в поместье ближе к обеду, он столкнулся с матерью. Нарцисса выглядит уставшей, но, как всегда, безупречно спокойной. Они почти не разговаривают — просто молча выпили чай в малой гостиной. Она не спрашивает, где он пропадает по вечерам, но Драко видит, что она догадывается. Это молчаливое понимание давит сильнее любых вопросов. После обеда Драко поднялся на чердак. Там он прошёлся, заглядывая в котлы. Наблюдает, как зелье меняет цвет с чёрного на тёмно-фиолетовый. А обжигающий пар становится голубоватым. Он ничего не спрашивает. Ему и так уже всё понятно. К вечеру Драко уже еле сдерживается. Пока он не с Гермионой, только и делает, что думает о ней. Тело ноет от напряжения, в голове шумит. Единственное, чего он хочет, — быстрее вернуться к ней... И как только начало темнеть, Драко накинул новую мантию-невидимку на плечи и вышел за ворота поместья. Глубоко вдохнул холодный воздух и, не раздумывая больше ни секунды, трансгрессировал.•••••────────────•••••
❦
