По законам древних богов

От безделья Максим уже раз в десятый переставлял маленькие, вырезанные из дерева фигурки на большом столе, покрытом искусной резьбой. Холмы, горы и реки выглядели весьма реалистично, выкрашенные в разные цвета, и каждый город, каждая, даже маленькая, деревушка были подписаны, пусть прочитать эти буквы было дано не каждому. Максим не раз видел этот стол - редкое произведение искусства, стоившее старому князю целое состояние - карту Южного Взморья и приграничья с княжеством Северных Гор. За свою жизнь он провел вокруг неё бесчисленные часы, передвигая те же самые фигурки - обучаясь, обучая и планируя военную стратегию. Но после последней битвы с бандой, пытавшейся нарушить северные границы вверенного ему княжества, боги не были милосердны и Максима, вызванного к великому князю на беседу, одолевали большие сомнения, что по окончании встречи он ещё хоть раз сможет переступить порог этого места и повлиять на расположение фишек на этом столе. Стараясь не думать о том, во что превратилась его жизнь после коварного росчерка вражеской стрелы, Максим вздохнул и поднял голову, принимаясь рассматривать цветные витражи на окнах, замысловатую резьбу, военные трофеи и яркие фрески, украшавшие стены и потолок приёмного зала. Он откровенно начинал скучать. Одной из худших черт нового молодого князя Южного Взморья, с которой так и не смогли ничего поделать ни его воспитатели, ни учителя, была нетерпеливость. Вертлявый пацан хотел быть разом в десятке мест и двух рук, ног и одной бедовой головы ему явно было мало. Со временем такая неусидчивость и любознательность переросла в дурную привычку везде опаздывать, если только Олег не дышал ему в затылок и не подгонял своего господина вполне реальными тычками. Вот и сейчас, Максим уже успел начать и выйграть маленькую войну на границе двух государств, прежде чем услышал торопливые шаги и незлобную перебранку мужских голосов в коридоре. Максим встал и одёрнул полы кафтана, готовясь встречать своего князя. Влад влетел в комнату чёрно-белым вихрем кипучей энергии и деятельного обаяния, быстро вытеснившими тишину из-под сводов величественного зала. - О, Николаич, ты уже здесь! Чудно! - широко улыбнулся Влад и хлопнул своего военачальника и старого учителя по плечу, когда тот отвесил ему учтивый поклон. - В отличие от тебя, Ваша Светлость, Максим Николаевич пришёл вовремя, а ты потратил впустую почти час его личного времени! - саркастически прошипел ему в спину высокий, темноволосый и голубоглазый молодой парень, сгружая на ближайший стул тяжёлый плащ своего князя. Максим повел бровью и спрятал усмешку в ладони, приглаживая аккуратную бороду. Любому другому такая дерзость уже стоила бы головы, но Влад лишь досадливо поморщился. Олег и его старший брат Сашка пусть и были на пару лет старше Влада, но выросли рядом с ним с младых ногтей. И пусть мальчишкам, когда-то гонявшим по крышам дворца голубей и наспор таскавшим пирожки и булки с кухни была уготована роль слуги и господина, они сохранили самое ценное, чему их научила дружба - верность и преданность. Могло показаться иначе, но Олег знал своё место и свои границы, и будь на месте Максима кто-то другой, он был бы никем иным, кроме как хорошо вышколенным слугой - тихой тенью за спиной своего князя. - Заканчивай нудеть, - фыркнул Влад, закатывая тёмные глаза. - Сам же составлял мой день! - И был бы признателен, если бы ты ему следовал! - его правая рука ответил ему таким же закатыванием собственных глаз. Максима забавляла их перепалка и он в который раз поражался тому, как легко при определённых обстоятельствах, этих двоих путали заграничные послы и военачальники. Влад всегда предпочитал одеваться просто и неброско, а его своеобразный акцент не смогли выправить даже самые дорогие учителя словесности, нанятые княжной Мирославой. Он был умён, грамотен и проницателен, но не был силён в манерах, присущих высокому роду, что не раз выводило из себя его мать и деда. В последние годы эта его черта немного менялась, но не настолько, чтобы даже восхождение на трон повлияло на прямоту его суждений и сложность характера. Олег был другим. Младший сын Маришки - старшей горничной княжны, гораздо охотнее перенимал манеры и воспитание, которые будущему князю пытались привить его многочисленные воспитатели и учителя. С самого детства он был аккуратен, изящен и учтив, его одежда и обувь знали меньше штопки и стирки, чем дорогое облачение его самого близкого друга. И это всегда поражало их родителей, портных и горничных - как из одной и той же переделки один выходил сущей катастрофой, а второй словно боги берегли нервы его родных. Но как бы ни интересно было наблюдать за взаимодействием этих двоих, Максим помнил, что он здесь не просто так. Поэтому он осторожно прочистил горло и снова поклонился. - Вы хотели меня видеть, Ваша Светлость? - напомнил он. - Да. Максим слегка нахмурился, почти физически ощутив, как меняется сама атмосфера вокруг фигуры молодого князя: как разглаживаются черты его лица, распрямляется спина и разворачиваются плечи. Оживлённость уступила место властности и твёрдости, не оставлявших сомнений в том, в чьих руках власть на самом деле. Он вытянулся и приосанился под взглядом тёмных глаз своего господина, внутренне готовясь в непростому разговору. За тихо вышедшим вон Олегом закрылась дверь, но даже оставшись одни, они сохраняли молчание - один терпеливо ждал неудобных вопросов, а второй собирался с мыслями. - Я рад видеть тебя в здравии, Максим Николаевич, - наконец начал князь, обходя стол-карту и усаживаясь на высокий стул. Он кивнул на соседний и Максим принял безмолвное приглашение присоединиться. - Я готов вернуться на службу, Ваша Светлость. Его голосу доставало твёрдости, скрывавшей истинное положение дел, но едва уловимый поворот головы Влада и приподнявшаяся тёмная бровь сказали Максиму, что князь знает, что по большому счёту, это не так. - Не торопись, Максим, - сказал он. - В этот раз встать на ноги у тебя заняло больше времени и лекари говорят, ты ещё мучаешься от головных болей. Максим раздражённо поджал губы и приложил усилие, чтобы разжать стиснутые в кулак пальцы. Лекари! Даже знай всю правду о том, чем на самом деле до сих пор мучился Максим, 8 месяцев назад получив ядовитую стрелу в бок, они не смогли бы ему помочь. Если уж даже колдун, которому Максим немало заплатил за работу и молчание, не смог определить причину, почему крепкий и умственно здоровый витязь страдал кошмарами, видел и слышал то, что не должен ни один мирянин, то надежды на простых лекарей с их настойками и лекарствами Максим не питал. - Мой ум ясен, а рука крепка и ещё способна держать меч, - наконец ответил он. - Чем раньше я вернусь к ратному делу и своим людям, тем быстрее забуду эту хворь. Влад задумчиво прикусил губу, а потом поднялся, разминая широкие плечи под белой рубахой. Максим настороженно наблюдал за ним и молчание государя нервировало его ещё сильнее. Всю свою жизнь он служил защитником своей земли и не знал ничего другого, чем мог бы заниматься столь же хорошо. Славная смерть в бою для него была бы во сто крат лучше и честнее, чем отставка и бесцельное проживание оставшихся дней в компании с кружкой пива или бутылкой эля. - Влад, я хочу вернуться на активную службу, - Максим наконец-то решился поговорить с ним не как с правителем, а как с подопечным, которого растил и учил ратному делу, когда великий Андрон вконец отошёл от дел. - Я хорош в этом и ты знаешь об этом. Я... - Я нашёл её, ты знаешь? - Влад внезапно обернулся к нему, сияя улыбкой не только на губах. Его тёмные глаза тоже светились мягким светом, почти незнакомым Максиму. - Что? - Максим был сбит с толку резкой сменой темы и не понимал, о чём говорит князь, сверкая довольством как налакавшийся сметаны кот. - Свою мать. - продолжая широко и счастливо улыбаться, ответил Влад. - Свою настоящую мать. Максим захлопнул рот и почесал бороду, немного смущённый. О том, что новорождённый мальчик на руках Мирославы, с которым юная княжна 26 лет назад вернулась к отцу из своего путешествия в Семидаль с ней не одной крови, мало кто знал за пределами очень узкого круга посвящённых. Несмотря на участие в событиях той ночи, когда Влад в первый раз оказался на его руках, Максим не знал обстоятельств рождения малыша и ни разу не видел его настоящую мать, хотя в какой-то момент они находились очень близко. Лишь со временем ему рассказали, что она вынуждена была оставить сына, чтобы спасти его от какой-то по-настоящему дерьмовой участи. Что именно случилось и кем был отец малыша знали, пожалуй лишь старый князь да Мирослава и оба унесли этот секрет с собой в могилу. Андрон тоже знал не мало, но сам молчал и сурово приказал не болтать всем своим людям, кто выжил после той резни в приграничье. Для него и Максима, посвятивших жизни защите Взморья и рода его правителей, было достаточно, что князь принял мальчика как родного внука, а княжна воспитывала как сына, чтобы не задавать вопросов и не сомневаться в законности унаследованного высокого титула. И хотя простой люд не знал о том, что их будущий правитель Владислав не княжеских кровей, от самого мальчика не стали скрывать правду, когда ему стукнуло десять и княгиня посчитала его достаточно взрослым, чтобы воспринять эту новость спокойно. Максима не было в столице в тот момент, но вернувшись к своему юному подопечному - ведь свой приказ не спускать с мальчишки глаз Андрон так и не отменил - его телохранитель и учитель ратного мастерства тут же вошёл в круг доверенных лиц, с которыми Влад делился своим тайным желанием однажды найти её. Максим знал, что мальчик искренне любил свою маму Миру и деда, но княгиня не стала преуменьшать любви и боли, с какой его настоящая мать - Ангелина, чьё имя он хранил как священное слово - оставляла его в чужих руках. Он поклялся, что вырастет большим, сильным и достаточно могущественным, чтобы отыскать её и защитить. Со временем его разговоры стихли, но Максим не обманывался в том, что упрямство мальчишки дало слабину. И оказался прав, когда после преждевременной кончины княгини Мирославы от продолжительной болезни, угрюмый и почерневший от горя Влад вновь открыто заговорил о том, чтобы найти таинственную Ангелину. Прошло целых 26 лет и Максим сомневался в том жива ли эта женщина вообще, но отговаривать парня, так несправедливо рано потерявшего семью, считавшую его родным, не стал. У него хватало иных забот с охранением границ с их северным соседом, чьи внутренние распри после таинственной смерти Князя-Ведьмака, породили многочисленные банды, раздиравшие государство как оголтелые стаи шакалов, и так и норовившие оттяпать кусок и от Южного Взморья. А потом казалось бы пустяковое ранение на долгие месяцы выбросило его из круга приближённых к князю людей и вот он здесь, не знает что сказать сияющему от гордости мальчишке, в глазах которого больше не было тьмы, поселившейся там после смерти Мирославы. - Я... рад, Влад, - наконец опомнился Максим. - Действительно рад! - Ты представляешь, я ведь несколько раз видел её в толпе даже когда ещё не знал кто она такая! - с энтузиазмом продолжал Влад. Фонтанируя нервной энергией, он прохаживался взад-вперёд перед своим военачальником и другом, старавшимся сидеть тихо и выглядеть заинтересованным. - В первый раз мы столкнулись, когда она принесла цветы к гробу мамы Миры. Но тогда она ещё не была уверена, что это я. А потом я снова увидел её на празднествах в честь моего Укрепления на Столе. Ты же знаешь, у меня хорошая память на лица, я был уверен, что она не из наших, но она продолжала мелькать в толпе на моих праздниках, пока однажды её не заметил Андрон, сопровождавший меня на ярмарку. - Влад снова ярко улыбнулся и неверяще покачал головой. - Я думал, старый чёрт уже слеп как крот и память у него дырявая как решето, и, боги, как же я рад что ошибался! Представляешь, я искал её долгие годы, потратил кучу денег, времени и сил, а он в кои то веки оторвал свою седую задницу от лавки и в первый же выход в свет буквально за руку притащил её, яростно брыкающуюся как необъезженный степной Тарпан, ко мне! Максим сощурился в подозрении. Он был в столице почти пять дней и хотя не получил княжеский наказ вновь вернуться к своим обязанностям, его люди не сомневались, что так и будет. Они хранили ему верность и служили верой и правдой, однако же ни они, ни иные его друзья и словом не обмолвились о таком важном событии. Будто за эти 8 месяцев ничего и не произошло. - Всё закончилось хорошо? - осторожно спросил он. - Да, - кивнул Влад. - Мы поговорили. Черт возьми, нам столько нужно было рассказать друг другу, что у нас на это весь вечер и вся ночь ушли! - И где она сейчас? - он спрашивал не из простой вежливости, а как человек, привыкший отвечать за безопасность дворца, столицы и всех их обитателей. И вот тут настал момент, когда улыбка Влада немного померкла. - Пока ещё здесь. - ответил он. - Но это ненадолго. - Ты хочешь её отослать? - Максим вздёрнул брови в удивлении. - Нет! - яростно вскинулся молодой князь. - Была бы на это лишь моя воля, я бы её на расстояние вытянутой руки от себя не отпустил! Но она не хочет переезжать в столицу. - он досадливо поморщился. - Она вообще против того, чтобы я открыто объявил о ней и в первую очередь ради меня и мира в моём княжестве. Максим кивнул с пониманием. Они жили в неспокойное время. В Южном Взморье было относительно тихо, но бунты случались как и везде, а пример их северного соседа был нагляден в том, как всё может измениться, если расшатать опору доверия и законности под ногами власти. Не важно насколько сильно Влад любил свою приёмную мать и был предан своему народу. Не важно, что Мирослава сама возвела его на престол, собрав Вече почти перед самой своей смертью. Всегда найдётся тот, кто захочет получить его власть и его трон. Если алчные умы узнают, что Владислав не имеет и капли крови князей Взморских и что его мать чужестранка, начнутся волнения. И от этого пострадает гораздо больше людей, чем мать и сын. Поэтому даже не зная эту женщину, Максим уже не мог отказать ей в уме и проницательности. И то, что Влад ещё не поставил на уши весь свой дворец после долгожданного воссоединения с матерью, заставило Максима зауважать её ещё сильнее; чтобы усмирить импульсивность князя, с самого детства не зря носившего своим вторым именем нарицательный титул "Череватый", нужно было иметь очень сильный характер. И всё же, при всём при этом Максим чувствовал, что за этим разговором кроется что-то ещё. Влад колебался в том, возвращать ли ему место во главе его личной дружины, но при этом делился радостью от встречи с матерью? Череватый ничего не делал просто так. - Ты хочешь, чтобы я организовал за ней слежку? - рискнул предположить Максим. Влад смотрел ему в глаза. Без улыбки, но с тёмной властностью. - Я хочу, чтобы ты на ней женился.