По законам древних богов

Олег с ног до головы окинул внимательным взглядом ожидавшего в приёмной зале мужчину. - Максим Николаевич, ты что, пьян? - прищурился он. О, как бы Левин хотел, чтобы так и было! Но он не был даже с похмелья, он просто не спал уже вторые сутки и в текущих обстоятельствах не находил в себе желания выглядеть более презентабельно, чем было в его силах. Его одежда чиста и опрятна, сапоги начищены, борода и усы аккуратно подстрижены. Этого было достаточно. - Во мне две кружки пива, только и всего. - буркнул он. - Владу это не понравится. - поджал губы Олег. Максим лишь пожал плечами и зубасто усмехнулся. - Итак, где же наш князь и моя будущая жена? - он заложил руки за спину и вскинул брови. - Должны быть уже здесь. - нахмурился Олег, бросая взгляд на напольные солнечные часы. - Видимо, опаздывать, это у них семейное, - негромко хмыкнул Левин. Олег не удержался от истекающей согласием сардонической ухмылки, но его ответ Максим уже не слышал. Боковым зрением он заметил движение в дверях и поднял взгляд, уставившись на вошедших. Две молодые служанки, сопровождавшие свою госпожу и присевшие в поклоне, увидев их, волновали его мало. А вот следовавшая за ними по пятам невысокая темноволосая женщина мгновенно приковала к себе взгляд. Он ни разу не видел её, но у Максима не возникло и тени сомнений в том, кто она такая. И, ух ты... В его разом опустевшей голове промелькнула первая и единственная мысль, что Андрон был прав, Волчица определённо не дурна собой. Словно приколоченный к полу, Левин никак не мог опустить глаза и не упустил ни мгновения из их первой встречи. Ни того, как она заметила их с Олегом, ни того, как замешкалась от этого в дверях, ни того, как широко распахнулись дерзко подведённые глаза, когда она встретилась с ним взглядом и так же как и он, безошибочно поняла кто перед ней. Максим, ещё минуту назад не думавший о ней иначе чем с лёгкой досадой, вдруг поймал себя на том, что ухмыляется тому, как на резко потерявших весь цвет скулах застигнутой врасплох ведьмы расцветает румянец неудержимого смущения. Её пальцы дёрнулись в непроизвольном нервном жесте, а едва тронутые помадой губы мягко разомкнулись в выдохе, прежде чем его наречённая взяла себя в руки. Максим едва моргнул, а она уже выпрямилась, горделиво приподняла подбородок, отчего его откровенно оценивающий взгляд неудержимо соскользнул по её шее к глубокому вырезу платья, расшитого серебряными нитями по чёрной ткани. Гостья одёрнула короткие полы тёмно-синей накидки поверх тугого лифа, спрятала опутанные браслетами кисти рук в пышных складках длинной юбки и решительно двинулась вперёд. Её взгляд был твёрд, поступь легка, плечи расслаблены и Максим застыл, любуясь женственностью уверенной в себе зрелости - никаких ярких и кричащих красок на лице и в деталях образа, присущих вычурной молодости или отчаянной моложавости - простой крой платья выгодно подчёркивал сочность роскошной фигуры, а широкий кожаный пояс с серебряными пряжками, чётко очерчивавший изгиб талии, заставил Максима сглотнуть от усилия не опуститься взглядом ниже. Его будущая жена была не просто привлекательна, а откровенно красива, черты её лица не портил даже крупноватый нос, и Максим не мог скрыть от неё как ему нравилось то, что он видел перед собой. Левин почувствовал как в горле зарождается рокот довольного смеха, когда на неуместно долгий взгляд ему ответили дерзостью приподнятой брови и самоуверенностью тонкой улыбки. Из состояния похожего на оторопь, Максима выдернул возглас Олега, наконец заметившего что они больше не одни. - Прошу простить мою невнимательность, Ангелина Юрьевна, - он поклонился их гостье с уважением, достойным княжеской особы. - Рада тебя видеть, Олег, - она искренне улыбнулась парню и Максим приятно вздрогнул от глубины и чистой бархатистости её голоса. Его решимость упорно продолжала сдавать свои позиции под натиском приятных глазам и слуху подарков. На короткий миг повисла неловкая пауза, прежде чем Олег понял, что из-за безнадёжно опаздывающего Влада именно ему необходимо представить его мать её будущему мужу. Он отступил с пути их взглядов друг на друга и снова поклонился. - Ангелина Юрьевна, это Максим Николаевич, Глава княжеской дружины. - он снова замялся, не понимая как ему выбраться из откровенной нелепицы этой формальности. Они все понимали, что их настоящее знакомство должно быть иным и вести его уж точно не должен простой слуга. Левин решил не тянуть кота за хвост. Он был человеком прямым и ему не терпелось начать прощупывать границы этой женщины. - После стольких лет рад, наконец, с вами познакомиться лично, Ангелина Юрьевна, - с задорным блеском в глазах поклонился ей Максим. - Я тоже немало о вас наслышана, Максим Николаевич, - после секундной заминки хитро прищурилась в ответ ведьма. И это было потрясающее чувство, что стоявший между ними Олег и понятия не имел, о чём они вели речь на самом деле. Но чтобы прекратить говорить двусмысленности им нужно было избавиться от застывшего от неловкости свидетеля. - Итак, Олег, где Его Светлость? - вздохнув и сцепив руки в замок перед собой, повернулась к нему Ангелина. - Хотел бы я сам это знать! - с плохо скрываемой гримасой процедил он. - Если позволите, я пойду и найду его. - Сделай милость, - кивнула Ангелина и Олег за считанные вдохи вымелся из залы. Наедине они не остались, но служанки так и топтались у дверей и не могли слышать их разговора. - Спасибо, - Ангелина подняла на него взгляд и Максим подивился тому насколько красив и притягателен прозрачный цвет её глаз. - За что? - За то, что не назвал меня по-иному, хотя мог. И за то, что вы с Андроном не рассказали Владу всю правду обо мне. Максим не стал говорить о том, что сам узнал о ней лишь накануне. Он прочистил горло. - Да будет вам известно, сестра-послушница, что я держал вашего сына на руках в ту ночь, когда вы расстались с ним. - Левин нарочито тяжело вздохнул. - И до сих пор это был самый громкий ребёнок в моей жизни. - Ангелина растерянно моргнула, не понимая к чему он ведёт, а Максим продолжал: - Не думаю, что даже сейчас он орал бы тише, если бы мы сделали это. Ангелина расхохоталась настолько звонко, что её смех заставил Максима ответить улыбкой и это немного сняло напряжение и неловкость между ними. - Я хочу чтобы ты знал, я не просила Влада подыскивать мне мужа. - сказала Ангелина, когда они неторопливо прогулялись из залы на балкон, выходивший на пышный сад внутреннего двора. Глядя вниз, она глубоко вдохнула напоенный запахами зелени воздух. - Я вполне довольна тем, что у меня есть сейчас. - Но ты удивительно спокойна для женщины, насильно втягиваемой в ненужный брак, Ангелина Юрьевна. - сказал Максим, бросая на неё косой взгляд. Он был осторожен, как и просил его Андрон, ни на секунду не забывая с кем говорит. Портить отношения с князем ещё сильнее ему бы не хотелось, но волею судьбы ему доставалась не совсем простая женщина и выяснить будет ли похожа его семейная жизнь на поле боя тоже было немаловажно. Не помогало оставаться начеку и то, что его собственный гнев улёгся, как только он увидел воочию свою будущую жену. Будто чары её женственности смягчили его словно хороший хмель. Максим напоминал себе, что глазами сыт не будешь, но отчего-то это его уже не так заботило. - Мы уже немного не в том возрасте, чтобы думать что стерпится - слюбится и воспринимать спокойно договорной брак, не находишь, Максим Николаевич? - с мягкой усмешкой она стрельнула в него глазами. Кивнув его молчанию и морщинке его нахмуренных бровей, она снова отвела взгляд. Беспокойные пальцы крепче вцепились в перила балюстрады. - Я пыталась донести до него немного здравого смысла. Да, месту, где я живу, не помешал бы военачальник с головой, но совсем не нужно приставлять его ко мне в качестве мужа. - она устало вздохнула. - Но наш князь не человек полумер, да? - Он бредил тобой с тех пор как узнал о тебе. - правдиво ответил ей Максим. - Трёхречье не совсем спокойное место, а покидать его ты отказываешься. Он просто беспокоится. - У меня есть собственная жизнь и Трёхречье не идеально, но это место самое близкое к тому, что я могла бы назвать домом. Влад взрослый человек, он должен это понимать. - она явно нервничала, когда речь заходила об отношениях с сыном, Максим подметил как быстро она облизала губы, прежде чем произнести его имя вслух. Но её взгляд был твёрд, когда она подняла его из-за тёмной завесы распущенных волос. - Ты тоже, если думаешь, что на правах мужа так просто сможешь указывать мне где жить и что делать. Холодок, скользнувший по рукам от тяжести её взгляда и стали, звеневшей в голосе, сказал ему что та самая Волчица, на которую не стоило идти с голыми руками, всё ещё жива и не приручена. - Тебя даже князь переспорить не сумел, куда уж мне. - миролюбиво ухмыльнулся Максим. - Я даже пытаться не стану. Её это явно успокоило, а ему и в правду было всё равно где жить: в столице или в глухой деревне. За свою жизнь он не скопил никаких богатств кроме хороших доспехов, на которые никогда не скупился, да покосившегося деревянного сруба, унаследованного от родителей. Ни детей, ни любовницы, ни друзей кроме Андрона, по чьей компании он бы действительно скучал. Его жизнь была пуста и праздна за пределами служения князю и это печалило гораздо сильнее, чем Максим готов был признать. Он снова бросил взгляд на стоявшую рядом женщину. Она провела в изгнании 26 лет, сражалась за себя в мире, где на женщину без мужа смотрели косо, но имела больше, чем он, проживший свои годы в сытости и признании. Так кому из них двоих этот брак грозил встать поперёк горла на самом деле? - Я была невероятно зла, когда он сказал мне о своём решении выдать меня. - призналась она, не замечая опустившейся на его лицо смурности. - Я ехала сюда хотя бы мельком снова увидеть своего сына, а никак не в поисках мужа. Она выпрямилась и горделиво вскинула голову, отчего камни в ободке, придерживавшем её волосы, засверкали в лучах утреннего солнца. Максим рассматривал её профиль и думал о том, что больше не хочет называть её Волчицей. Теперь, когда она стала не просто его воспоминаниями о чужом зле, а обрела историю, голос и черты весьма привлекательной женщины, Максим считал, что имя Ангелина шло ей гораздо больше. - Когда я узнала кого он выбрал для меня... - всё же обернувшись к нему, она выглядела мило с застенчивым румянцем на щеках. - Я часто о тебе слышала, воевода Левин. Даже за пределами Взморья слава о тебе такая же громкая как и голоса твоих витязей, выкрикивающих твоё имя. Я тебя не знаю как мирянина, но уважение, с каким о тебе говорят суровые мужики, убеждает что ты неплохой человек. Это меня несколько успокоило. Максим сам почувствовал себя немало смущённым от добрых слов и хмыкнул, суетливо переступая с пятки на носок. - А если бы сложилось иначе, ты бы стоила мне недюжинных усилий? - полюбопытствовал он. - По крайней мере наша беседа сейчас была бы менее спокойной и откровенной. - призналась она. - Спасибо за честность. - Хотелось бы её же в ответ. Что для тебя этот брак? - Ангелина слегка склонила голову, с интересом разглядывая его. Но игривости в её голосе было больше, чем во взгляде. - Ты силён, богат, уважаем князем и людьми и недурён собой даже с похмелья. Так что мешает какой-нибудь девке или вдовушке согревать твою постель? - Хочешь понять, что со мной не так? - весело фыркнув, вздёрнул он брови. - Было бы неплохо, - изящная женская бровь над хитрым прищуром приподнялась так же высоко. - Это не загадка. Я не так богат, как ты могла бы думать, скучен и уже женат на своей работе. - пожал плечами Максим и, покусав губы, добавил: - Князь доверил тебя мне не потому что посчитал достойным мужем для своей матери. Он поручил своему воеводе защищать самую важную свою тайну потому что это всё, что я умею. Ангелина задумчиво молчала, а он без страха посмотрел ей в лицо. Обманываться лёгкостью первого знакомства было сладко. Но правда была чеснее. Ангелина имела право знать, что её ждёт за закрытыми дверями их покоев. Что пока его разум сильнее плоти, он не притронется к ней как к женщине даже когда она станет его женой. - Ты красивая женщина, Ангелина Юрьевна, и я почту за честь взять тебя в жёны. - Но если бы сам мог выбирать, ты бы никогда не посватался к такой как я. Что-то в её голосе - какие-то глухие нотки смирения - заставило Максима насторожиться и быть очень внимательным к тому, что слетало с его языка. Опасаясь, что Волчица учует его ложь, очень легко было разрушить хрупкую уверенность одинокой женщины в том, что она ещё может быть любима и почитаема. - Как к матери нашего князя? Нет. Ангелина ещё миг пытливо смотрела ему в глаза, а потом кивнула. - Может оно и к лучшему, что койку мы делить не будем, - негромко сказала она. - Потому что я не смогу дать тебе того, чего муж ждёт от своей жены. Я уже не молода и пережила достаточно чтобы это ещё было возможным. - её голос звучал твёрдо, хотя лёгкая дрожь пальцев выдавала волнение с головой. - И когда ты захочешь женской ласки, я не буду тебя неволить, просто сделай так, чтобы я об этом не знала. В остальном же, я думаю, мы найдём свою выгоду от этого союза. Стеснение за грудиной, которое Максим чувствовал от её отдающих горечью слов, он не хотел называть жалостью. Ангелина действительно многим поступилась ради благополучия своего ребёнка и стойкость её духа была достойна восхищения, а не сочувствия. Он будет уважать это ещё и по своим собственным причинам. - Но возвращаясь к тому, что с тобой не так, - её голос окрасился нотками беспокойства, заставив Максима снова вскинуть голову и вопросительно приподнять бровь. Ангелина смотрела ему в лицо с проницательностью опытной ведуньи и от силы её взгляда у него поднялись мурашки по всему телу. Левин сглотнул. Не слишком приятное чувство. - Тебе нельзя пить, Максим Николаевич. - Я не запойный! - тут же ощетинился он. - Я и не говорю, что ты горький пьяница. - она даже не вздрогнула от рычания в его голосе. И там, где другие бы отступили, Ангелина протянула руку и прикосновение ладони к его лицу, заставившее Максима замереть, хоть и было мягким, но лаской не являлось. Оно лишь напомнило, что его будущая жена не какая-то обычная старая дева. - От кружки пива раз в семь дней вреда никакого. Но я смотрю на тебя и говорю тебе, что от крепкой выпивки легче не станет, а если ты будешь продолжать пить так часто, как ты начал, добром это не кончится. Он чувствовал, как в груди снова стеной поднимается знакомый глухой гнев. Она ещё не была его женой, не спрашивала причин, не предлагала решения, но уже требовала слушать её наказы! Зверь, долгие месяцы рвавший когтями его разум, желал оттолкнуть от себя бесполезную бабу и выплюнуть ей в лицо, что не её дело что с ним происходит. - Максим, какого цвета мои глаза? - ровные, но властные нотки в её голосе потянули его мысли и внимание за собой как ведро из колодца. Он вперился жёстким взглядом ей в лицо и хотя тёмная злость ещё зудела под кожей, она не довлела над ним как миг назад, рассеянная сбившим его с толку вопросом. Какие у неё глаза? - Зелёные, - с трудом разжал стиснутые челюсти Левин, сосредотачиваясь на их прозрачном цвете, густых ресницах и острых стрелках. Ангелина довольно улыбнулась ему, снова коснулась пальцами его виска и Максим выдохнул, чувствуя, как ярость, распиравшая его грудь и застилавшая мысли, утихает под её рукой. Он удивлённо моргнул. Что? Она смотрела на него очень внимательно. Да, правильно, ведьма... - Об этом я и говорю. - негромко сказала она. - Что бы тебя ни мучило, алкоголь сделает только хуже. - Ты расскажешь об этом князю? - торопливо спросил Максим, когда их уединение нарушили знакомая поступь и громкий голос. - О чём? - вскинула брови Ангелина, бросив взгляд на приближающегося Влада. - О беде, с которой сталкивается любой воин, слишком долго видевший боль и смерть? Я уверена, ты сумеешь с ней совладать, если прислушаешься к моему совету. Одарив его короткой ободряющей улыбкой, Ангелина поспешила к сыну, уже раскрывающему ей свои объятия. Максим смотрел ей вслед и подумал, что она лишь подтвердила то, о чём он подозревал, пока бесячая рана не давала делать ничего, что он не назвал бы праздностью. Слишком много свободного времени, когда выпивка была единственным лечением от скуки и дурных снов. Когда он сможет вновь сосредоточиться на своей работе, а умная жена, знающая о его слабости, не оставит наедине с тяжёлыми мыслями, Максим надеялся, что естественная усталость прогонит видения. - Ты прости, Николаич, за мой тон и наш последний разговор, - сказал Влад несколько часов спустя. - Я перегнул палку в том, как разговаривал с тобой, а должен был объяснить, что было на душе, когда я решил поженить вас с матерью. Шумный праздник сватовства, предварявший Красные Горки с их свадьбами и народными гуляниями, остался позади. На столицу опускалась ночь, хотя на городских улицах и во дворце было светло от огней факелов, костров и фонариков, даривших тепло и обещавших скорое веселье. И хотя работа ещё кипела вовсю, в приёмных залах и комнатах княжеского дворца царило сонное затишье. Слуги были отправлены восвояси, а чиновники давно разошлись по домам. И этот тихий сумеречный час был отличным временем поговорить о том, о чём многие знать были не должны. Прежде чем отпустить своего воеводу праздновать мальчишник в кругу доверенных витязей, князь отвёл его в свой кабинет, чтобы обсудить последнее. Немного размякший от разрушенной дисциплины, Максим чувствовал себя усталым от ярких событий дня, но бодрился. Его ночь будет длинна и эта поздняя встреча едва ли не самая важная её часть. Его командировка в Трёхречье не была ни отставкой со службы, ни простым переездом вслед за строптивой женой. Всё складывалось гораздо серьёзнее, чем предполагала Ангелина, когда упомянула Владу о банде, совершавшей набеги на город и окрестные деревни. И он, и князь были мрачны, обсуждая свои подозрения. Левин задумчиво кусал губы, уставившись на ворох бумаг, разбросанных на столе. Его мысли, приятно растревоженные предстоящей работой, были далеки от настроения повинившегося князя, поэтому в первый момент он даже не сообразил о чём тот говорит. Он удивлённо моргнул, когда поймал прямой и тяжёлый взгляд Влада, чьи плечи были сутулы, когда он опирался ладонями о высокую спинку стула. - Ангелина свернула мне кровь, когда я сказал, что выдам её замуж, - объяснял он. - Ты тоже воспринял это в штыки и я вспылил, хотя не должен был. - Княже... - Влад. - поправил его Череватый. Его голос звучал негромко, а взгляд был твёрд. - Сейчас я говорю с тобой не как твой правитель, а как сын своей матери. И хочу, чтобы ты понял, что моё желание вас свести было не просто капризной прихотью. Ты с самого моего детства был рядом со мной, Максим Николаевич. Ты обучал меня азам военного дела и вырезал для меня мой первый деревянный меч. Я не стану лукавить, если скажу, что ты всю жизнь был мне как отец. Дед воспитывал меня как наследника власти, Андрон был близок, но именно ты всегда был добр, внимателен и терпелив ко мне. И у меня даже мысли иной не возникло, когда я думал о том, кого хочу видеть рядом с ней. Максим выпрямился под интенсивностью его взгляда. После знакомства с Ангелиной и их первого разговора он чувствовал себя увереннее, но всё же такое доверие князя ещё смущало. - Мне льстит твоя прямота, - сказал он. - То, что ты доверил мне её безопасность, много значит для меня и я постараюсь не подвести тебя. - Нет, - покачал головой Влад, морщась так, будто они не понимали друг друга. - Не воспринимай её только как моё поручение. Я о человеческом тепле тебе говорю. Забудь о долге передо мной, её не подведи! Забудь... Не воспринимай... Максим едва подавил тяжёлый вздох. Несмотря на то, что говорил искренне, мальчик оставался слишком властным в своём праве распоряжаться судьбами людей. - Мы с Ангелиной успели поговорить о многом, пока ждали тебя утром. - сказал он. - И сходимся в том, что со всеми твоими благими намерениями, ты должен понимать и то, что мы с ней уже не молодые люди, чей нрав кроток, а ум гибок. И одного твоего желания видеть во мне семейное счастье для своей матери может быть недостаточно. Влад улыбнулся ему со знакомой хитринкой. - И всё же вы уже доказали, что я не так уж и самонадеян, сводя вас вместе. Сейчас ты спокоен даже возражая мне, и я видел улыбку на её лице во время вашей помолвки. И всё, что для этого понадобилось, чтобы вы встретились и поговорили. Но ты не прав в другом. Я хочу видеть счастливой не только свою мать, но и тебя. Одиночество отравляет тебя, Николаич. А Ангелина хоть и крепка духом и резка словом, но переполнена нерастраченной любовью. Вам просто нужно позволить себе друг друга. В тот момент Левин не нашёлся что ответить князю, но не переставал думать об этом весь остаток вечера. Влад мог не знать о многом, но его слова об одиночестве откликались в душе Максима и вносили сумятицу в стройный ряд мыслей. А доверие и уверенность сына в правильности выбора мужчины для своей сильной, но по-женски хрупкой матери ломала твёрдость принятых Максимом решений. Могли ли они с Ангелиной ошибаться в том, что не давали шанса возможной близости? Сомнения делали его задумчивым, но Левин не позволял им добраться до своего сердца. Влад мог хорошо разбираться в людях. Он мог быть даже прав. Но надежда на то, что Ангелине нужно то немногое, что Максим мог ей дать как муж, была очень опасной. Потому что в угоду жизненным устоям мужчины могли решить за неё её женскую долю, но ни он, ни Влад не могли заставить Ангелину любить. - Не больно ты похож на довольного жениха, Левин! Громкий от выпитого алкоголя голос вернул мысли Максима за стол, где он проводил вечер в окружении людей, с которыми долгие годы нёс службу. Услышав согласные смешки и улюлюканья, он поднял взгляд поверх своей кружки пива. Он пил осторожно не только следуя совету ведьмы. Его свадьба всего через несколько часов и появляться с похмелья перед невестой, князем и многочисленными важными гостями ему претило. Однако же отказывать в веселье и компании людям, оберегавшим его спину в бою Левин не стал. Эти шестеро были лишь малой частью его уже бывшей дружины, расквартированной в столице. Они присутствовали на его помолвке и с тех пор Максима преследовали и подбадривали их добродушные, пусть и несколько колкие подшучивания. Но вечер шёл своим чередом, хмель лился рекой и мужские лица вокруг него всё больше краснели от выпитого, а языки развязывались. Поздравления постепенно сменялись советами женатых витязей и байками о их любовных похождениях. Смех становился громче, а речи скабрезнее, но обросший бронёй холостятской жизни, Максим не принимал их близко к сердцу, позволяя друзьям, сбитым с толку скоропостижностью его свадьбы на пятом десятке прожитых лет, веселиться за его счёт. Ровно до одного момента. - Да будет тебе, Сафрон, оставь его в покое, - громко срыгнув и грохнув кубком об стол, хохотнул другой витязь, хлопнув того по плечу. - Это ты к женскому телу не привередлив, а для своего воеводы князь мог бы найти кобылку-то и помоложе. Максим замер, так и не сделав глоток, позволивший бы ему отмолчаться. Он уставился на приятеля, подмигнувшего ему, будто они делили одну тайну. Пьяные смешки, раздавшиеся следом, зазвенели в ушах с силой и громкостью, разбудившей зверя, убаюканного ведьмой. Он неспеша отставил пиво, зубасто усмехнулся, будто находил комментарий забавным. А потом встал из-за стола и улыбка сменилась оскалом всего за мгновение до того, как кулак впечатался в лицо сидевшего напротив витязя. Хруст ломаемого носа потонул в криках, грохоте опрокидываемой посуды и свалившегося с лавки грузного тела. Хмельное веселье тут же уступило место настороженности и недоумению повскакивавших со своих мест дружинников. Среди окриков, горького запаха разлитого алкоголя и вони крови, пропитавшей усы и бороду неудавшегося шутника Максим остался напряжён и неподвижен как притаившийся хищник. - Кто ещё хочет позубоскалить о моей жене? Смакуя боль от разбитых костяшек кулака, на который опирался, он обвёл горящим от ярости взглядом лица притихших собутыльников, в миг растерявших задорный пыл. - Прости, кхмет, пьяный он. Глупость сморозил. - пробормотал второй по старшинству за этим столом, делая знак увести распоясавшегося витязя с глаз долой. Притихшие и помрачневшие воины тут же подхватили оглушённого болью и обидой товарища и немедля вытащили того вон из корчмы, подальше от опасно сузившего глаза воеводы. - Князь сосватал мне женщину, но я дал согласие взять её в жёны, - голос Левина, неспешно обводившего взглядом оставшихся вокруг стола, звучал негромко, но он провёл бок о бок с этими мужчинами не один год, чтобы они могли позволить себе обмануться. - Поэтому с той минуты Ангелина Юрьевна под моей защитой. Сломанный нос и выбитые зубы будут самым меньшим злом, которое я обрушу на любого, кто посмеет даже косо посмотреть в её сторону. Усвойте это и другим передайте! С этими словами Левин схватил свой кафтан и под угрюмое молчание бывших подчинённых вышел вон. Когда несколько часов спустя Ангелина, прекрасно выглядевшая в светлом свадебном наряде с красной обережной вышивкой, приняла протянутую мужскую ладонь, чтобы женивший их князь мог обернуть переплетённые руки будущих супругов обрядовой красной лентой, она несомненно заметила следы короткой драки на его коже. Она едва заметно выгнула бровь, но Максим крепче сжал их переплетённые пальцы в беззвучной просьбе и Ангелина промолчала. Она лишь неуловимо шевельнула кистью, чтобы скрыть от Влада дурную примету. И после короткого касания, скрепляющего их брак перед всеми, в благодарность, в уголке её тёплых губ Максим оставил ещё один поцелуй, но на этот раз настоящий.