Ноктюрн розы вечной ночи

«Как ты при первой встрече» — правда. На правду, как говорится, не обижаются. Однако вампир никогда не следовал принципам поговорок. Его глаза прищурились в осуждающем взгляде, а руки почти машинально потянулись скреститься на груди. Но он сдержал импульс — даже не отвернулся от человека. — Да? Я уверяю, она пощадила тебя только потому, что момент не был подходящим. Думаешь, она бы кусала тебя прямо при мне? К тому же, пока она проводила свой «осмотр», — последнее слово существо процедило сквозь зубы, стоило только вспомнить об утреннем приёме — его сразу же захлестнули те эмоции, болезненные, неприятные, — точно заметила след от моего укуса. Вдруг она начала сомневаться и решила повременить. — Глубоко в душе Тсукаса понимал: все его тревоги безосновательны и иррациональны. Лекарь действительно кажется милой, дружелюбной девушкой. Тем не менее пойти против своих чувств он не может, даже если это — правильный путь. В любом случае, спорить с Тойей бессмысленно, да и ему не очень-то хотелось. Тенма решил применить уже знакомую практику — скорчить недовольное лицо и загадочно отвернуться вдаль. «Даль» заканчивалась в окне, откуда внутрь здания ловко просачивались солнечные лучи. Яркий природный свет не давал парню ничего, кроме непреодолимого чувства сонливости. Писатель тихо зевнул, прикрыв рот рукой, после чего принял решение — самое время передислоцироваться. Ближе к краю стола, ближе к Аояги. Вампир сел на самый край, закинув ногу на ногу, и принялся сверлить взглядом своего спутника. Рыцарь казался таким сосредоточенным и растерянным одновременно. Его глаза в быстром темпе проходились по книжным строчкам, однако из раза в раз возвращались обратно — в самое начало. А потом он и вовсе сдался. Существу хотелось подколоть несобранного человека, когда тот оставил попытки дочитать книгу и отложил её подальше. Впрочем, он этого не сделал. Помимо неудачи Тойи, у него достаточно других забот, к примеру: не уснуть прямо здесь и сейчас. Ведь чем дольше они находились в умиротворяющей обстановке библиотеки, тем крепче смыкались веки Тенмы. Сладостный сон почти целиком его поглотил бы, если бы не одно «но», которое заставило глаза вампира распахнуться, а сознание — взбодриться. Аояги самостоятельно заговорил с ним — второй или третий раз за всё их совместное времяпрепровождение. Какая редкость. Писатель лениво повернулся в сторону своего собеседника в попытках сфокусироваться на нём. Не сказать, что существо заинтересовали именно слова человека: вдруг он подал голос исключительно ради приличия, чтобы заполнить неловкую тишину. Куда больше его заинтриговал тон — такой тихий, спокойный, почти нежный. Совсем не похожий на тот, который рыцарь использует, когда отдаёт ему глупые приказы. Такой приятный, что Тсукаса готов уснуть под его звучание. Готов поверить, что его произведения действительно чего-то стоят. Готов принять любую точку зрения, которую тот хочет ему донести. Не важно, будет это мнение о его литературе или история о несбывшихся мечтах, оборвавшаяся на самом интересном моменте. Справедливо. Тенма как-никак тоже оставил финал своей повести открытым для интерпретации. Он не в том положении, чтобы подталкивать Тойю к продолжению рассказа, если тот этого не хочет. Хоть ему и было интересно. Хоть ему и хотелось, чтобы Аояги поговорил с ним подольше. Вампир не смог найти подходящих слов и разочарованно — то ли в себе, то ли в том, что их небольшой интимный момент закончился, — вздохнул. Парню ничего не оставалось, кроме как пойти по стопам своего спутника, — отвернуться в другую сторону.

***

Тишина ни разу не смела прерваться. Вся оставшаяся часть дня прошла в немой обстановке, за исключением шороха страниц и звука дыхания. После неловкого разговора писатель попытался отвлечь себя, например, чтением. Он беспардонно распластался по поверхности стола в лежачем положении и взялся за первую попавшуюся книгу. О чём там было написано — сказать сложно. Как бы сильно существо ни старалось вникнуть в сюжет, слова расплывались перед его глазами, а мысли с каждой буквой путались всё сильнее. Кажется, если он будет напрягать свой разум ещё сильнее, тот окончательно откажется работать. Так дело не пойдёт. Тсукаса глянул на Тойю, чтобы убедиться: он точно занят и не собирается покидать это здание в ближайшее время. Может, рыцарь не будет против, если его верный проводник позволит себе небольшой отдых. Книга выскользнула из расслабленных пальцев парня и приземлилась прямо на его лицо, закрывая того от света. Как хорошо. Сон выдался удивительно сладостным: Тенма уже и не вспомнит, когда в последний раз ему было так уютно. Может, в родительском доме, или же, что вероятнее, в своих мечтах. Вампиру хотелось провести так целые сутки, возможно, даже не одни — наконец-то отоспаться за все те дни, когда ему приходилось жертвовать отдыхом в угоду приключению. Однако Аояги не разделял этих желаний: что-то очень яркое ударило в его глаза, из-за чего существу пришлось отвернуться и прикрыть их рукой, прежде чем осторожно приоткрыть. Зрение всё никак не поддавалось фокусировке — писатель видел лишь обилие различных цветов, преобладающим из которых был сине-голубой. Неестественный в природе, зато вполне естественный для внешности одного определённого человека. Стоило глазам адаптироваться к окружению, а зрачкам наконец-то остановиться в одной точке — его догадка подтвердилась. «Мы идём обратно. Веди», — эхом пронеслись слова. Уже? Так быстро? Тсукаса был готов начать упрашивать рыцаря остаться здесь подольше, всего на пару лишних часиков! Эта странная библиотека так полюбилась парню, будь его воля — он бы остался здесь жить. Но властный и, как обычно, раздражающий тон Тойи говорил сам за себя, не оставляя места для протеста. «Идём» — значит идём. К тому же, если у человека есть силы отдавать команды, значит, ему несомненно стало лучше. Тенма спрыгнул со стола обратно на землю и лениво потянулся — как кот после длительного сна. После чего направился. Куда? Вопрос риторический. «Веди» — ясный и доходчивый приказ, тем не менее выполнить его не так уж просто, ведь Аояги совсем не учёл один нюанс: вампир и сам не знает, как они здесь оказались. В порыве эмоций он шёл куда глаза глядят, не обращая внимания ни на что, кроме своей ненависти. В любых непонятных ситуациях существо полагается на свою интуицию; шестое чувство — его верный помощник. Другого выбора просто нет, ему придётся снова поверить в свои врождённые инстинкты, которые, дай бог, помогут вернуться обратно. Дорога назад оказалась длиннее, чем парень рассчитывал. Быть может, из-за их размеренного темпа или же из-за того, что он растягивал прогулку как мог: как же сильно писателю не хотелось возвращаться в дом Маю. Одна лишь мысль об этой даме заставляла его вздрогнуть, а тело — покрыться мурашками. Тревога сразу же охватывала Тсукасу, когда тот вспоминал о том, что ему пришлось пережить совсем недавно. Всё из-за неё. Новый очаг презрения вспыхнул где-то глубоко в его сердце, болезненно обжигая. Однако ни один путь не может длиться вечно, а точка назначения всё-таки показалась на горизонте. Встретила их уже знакомая картина: подобие трупа на пороге, её очаровательная физиономия и слащавый голос. Лекарь вела себя так, будто новость о возвращении путешественников сильно её удивила. Вряд ли это было искренне — она точно знала, что они вернутся. На секунду Тенма потерял контроль над своим фасадом и позволил горьким чувствам взять верх. Его лицо приняло такое выражение, будто он смотрит на самое безобразное создание в мире вместо миловидной девушки. Но он быстро опомнился и вернулся к своему лицемерию, наигранно-дружелюбно улыбнувшись в ответ. Всё пошло по кругу: снова допрос о состоянии рыцаря и… снова осмотр? Ну уж нет, спасибо! Утреннего обследования было предостаточно. Если вампиру придётся столкнуться с этим ещё раз — он уверен: его сердце научится биться только для того, чтобы впоследствии остановиться. И, если он не придумает что-то прямо здесь и сейчас, ужасный монстр заточит его спутника в своих лапах. Не успели они добраться до медицинского кабинета, как вдруг писатель крепко впился пальцами в руку Тойи, внезапно останавливаясь. Его сразу же окружили вопросительные взгляды сразу от обеих особ, находящихся в помещении. Тсукаса не успел предварительно составить оправдание, пришлось импровизировать. Тенма начал плести полную чушь, мол, их с человеком прогулка была такой утомительной, будто они не провели целый день сидя (кое-кто и лёжа) за столом библиотеки. И разве будет морально позволительно принуждать рыцаря к чему-то столь изнурительному, как целый осмотр? С каждым словом существо всё настойчивее оттаскивало своего спутника подальше от лекаря. На что, он может поклясться, её выражение переменилось. Так мимолётно, но слишком заметно, чтобы парень мог проигнорировать. В её глазах блеснула искра ненависти — та самая, которая теплится и в его душе тоже. Однако не прошло и секунды, как всё вернулось на круги своя: дама смиренно вздохнула и уступила воле капризного вампира. Маю провела своих гостей в соседнюю комнату, в которой им ещё не приходилось бывать, по-видимому — гостиную. Откуда в этой избушке столько места? Снаружи она выглядит такой компактной, а внутри — целое поместье. Оставив парней наедине, она вернулась в свой кабинет. Писатель занял место на диване — он оказался таким мягким, — после чего пригласил к себе человека. Не сказать, что у того была возможность отклонить приглашение. Между ними повисла уже привычная тишина, тем не менее Тсукасе казалось, что в этот раз что-то было не так. Он повернулся в сторону Аояги, где его встретило знакомое, безразличное выражение лица. Но он был уверен: рыцарь чем-то недоволен. По всей вероятности — его недавней выходкой. Ну сорвал он один приём, такая большая потеря что ли… — Если тебе так понравилась эта мерзкая процедура, я и сам могу тебя осмотреть, — предъявил Тенма самым что ни на есть серьёзным тоном. В конце концов, где-то в его арсенале точно завалялась роль лекаря, а идея провести самостоятельный осмотр звучала даже забавно. Вампир поддался этому искушению и подсел поближе к своему подопытному. Сказать честно, из утреннего моциона он не запомнил ровным счётом ничего. Только то, как настойчиво доктор пыталась прикоснуться к его спутнику. Из-за чего писателю пришлось потратить несколько минут, рассматривая рыцаря с ног до головы, лишь бы понять, что с ним делать. Начать с температуры будет целесообразнее всего — Тсукаса приложил тыльную сторону ладони к его лбу, стараясь определить, насколько тёплое чужое тело. Очевидно, кожа человека показалась ему нездорово горячей, почти обжигающей. Странно, ведь Тойя совсем не выглядит так, будто у него жар. Похоже, это не так уж и важно. Рука существа скользнула ниже — к груди Аояги, прислушиваясь к его дыханию, пытаясь определить частоту и глубину. В этом деле он так же не преуспел: вдохи и выдохи были размеренными, почти спокойными. Это точно хороший знак, однако ни о чём не говорящий. Дальше… что же дальше? Быть может, пульс? Хоть Тенма и не знает норм человеческого сердцебиения, он не может пропустить этот важнейший шаг. Раз, два, три: ровная пульсация отдавалась лёгкой вибрацией по коже «лекаря», пока тот внимательно считал каждый удар. По личному суждению вампира — всё в порядке, парень убеждён: пульс его спутника в полной норме. Осталась только одна мелочь, которую ему хотелось бы проверить, — укус. Пальцы писателя ловко сменили своё положение, схватившись за белую рубашку, чтобы стянуть её вниз. Совсем немного, только бы добраться до следа. На оголённом предплечье рыцаря его встретили уже знакомые две точки. Они оказались намного бледнее, чем в последний раз, когда Тсукаса их видел. Это изрядно удивило существо: рана хоть и была совсем маленькой, от этого не становилась менее глубокой. Разве укус мог зажить настолько быстро? Может, дело в том, что в своё время Тойя решил полить его спиртом? Этот феномен сильно заинтриговал Тенму, ему захотелось рассмотреть всё повнимательнее — не будет же он себе отказывать. Из-за чего в следующее же мгновение вампир оказался ближе; настолько, чтобы его пациенту стало не по себе. А чего он ожидал, что обследование будет комфортным? Размечтался. Будто издеваясь, писатель слегка надавил на увечье, на что сразу же получил реакцию. Походу, оно всё ещё болит. Мысль об этом вызвала самодовольную ухмылку на лице парня. Всё же есть в нём что-то садистское. — Тебе не кажется странным, что тем вечером ты не превратился в существо, подобное мне? — внезапно прервал тишину Тсукаса. Его указательный палец раз за разом проходился по не такой уж свежей ране. А голос упал на несколько децибел, превращаясь в шёпот. Не хватало ещё, чтобы девушка в соседней комнате услышала их разговор. Похоже, сегодня день откровений. — Всё дело во мне… я — неполноценный вампир. — Тенма не стал разъяснять или дополнять свою мысль. Вместо этого он натянул ворот рубашки обратно на его законное место, а после и вовсе отстранился от Аояги. Очевидно, на сегодня осмотр окончен. За окном давно стемнело, а утомительный день наконец-то пришёл к завершению.

***

Когда в помещении начало стремительно светлеть, стало понятно — уже утро. Восход солнца — то самое время, когда вампирам положено отправляться спать, писатель знает об этом не понаслышке. Однако он уже привык к бодрствованию, но что насчёт Маю? В один из ночных часов, которые тянулись мучительно медленно, его посетила мысль: если они с рыцарем успеют выйти «подышать свежим воздухом», когда лекарь по всем канонам должна отдыхать, у них получится избежать с ней встречи! Как же парень был рад своей гениальной догадке, отчего на радостях поспешил разбудить своего спутника. Который, должно быть, давно привык просыпаться от звонкого голоса существа. Всё, что осталось сделать, — тихо выскользнуть из комнаты, дабы не потревожить сон лекаря. Правда, стоило Тсукасе приоткрыть дверь и оказаться в холле, как перед ним предстала уже знакомая женская фигура. Нет, она абсолютно точно не спала, на её лице не было ни единого намёка на сонливость. А предполагаемо «идеальный» план побега с треском провалился, заставив существо опешить. Зато хозяйка дома совсем не растерялась, она сразу же принялась донимать своих гостей допросами в стиле того, как им спалось, как Аояги себя чувствует и какие у них планы на день. Тенме всё-таки пришлось поведать любопытному лекарю о намерении пройтись по округе, иначе она просто не даст им покоя. Девушка не стала мешать, лишь обеспокоенно посоветовала паре быть аккуратнее и настояла на том, чтобы по возвращении провести плановый осмотр. Ведь днём ранее ей не удалось этого сделать. Хоть от этой новости в теле вампира проснулась приглушённая ненависть, он не решился спорить. Срывать второй приём подряд действительно некрасиво. Писатель нетерпеливо выслушал даму и, стоило той закрыть рот, уже потащил своего спутника на улицу. Не так жестоко, как в прошлый раз, однако не менее требовательно. Сегодня он всё же держал себя в руках, так что променад выдался без приключений.

***

Прогулка по центральным улицам деревни быстро наскучила существу. Поначалу рассматривать различные избы было даже интересно, тем не менее они очень быстро приелись и больше не цепляли глаз. Тсукаса постоянно поглядывал на обочины дороги, откуда простирались тропинки, ведущие в неизвестность. Парень держался недолго и всё-таки поддался соблазну свернуть в подозрительный тёмный переулок, а оттуда — выйти в, по всей видимости, заброшенную часть поселения. Одни полуразрушенные здания да заросли, ничего впечатляющего. Тенма был готов признать глупость своей идеи — действительно, что он ожидал здесь увидеть? — и вернуться обратно, как вдруг какая-то неведомая сила заставила его обернуться и… заметить помещение прямо позади, ограждённое ржавым забором, который точно повидал не одно столетие. А стоило поднять голову чуть выше — на самой крыше красовался огромный, величественный крест. Простой, деревянный, почти сгнивший от бесконечных снегов и дождей, однако громко кричащий о своём предназначении: это, абсолютно точно, церковь. Ведь кому ещё может понадобиться масштабный религиозный символ прямо на кровле? Какая интригующая находка! Ещё и ворота, как нельзя кстати, благодаря собственной старости легко отворялись от любого дуновения ветра. Писатель просто не мог пройти мимо этого здания; его интерьер так и манил заглянуть внутрь. И, конечно же, если у существа появилась очередная неразумная идея, человек за ним последует — за неимением другого выбора. Ему понадобилось ровно пять секунд, чтобы оказаться внутри. Высокие потолки, ещё более высокие арки и крест, по габаритам походящий на тот, что снаружи, — первое, что бросилось в глаза Тсукасе. Полы неприятно поскрипывали с каждым его уверенным шагом вперёд, а на них лежали куски чего-то похожего на разбитые стекляшки. Окна, такие же внушительные, однако совсем без стёкол, пропускали лучи солнца внутрь. В два ровных ряда были выстроены скамьи, по пять штук в каждом. И, недолго сомневаясь, Тенма занял самую первую скамейку справа, прямо у Бога, если он здесь есть, на виду. Церковь… кажется, ещё недавно им приходилось говорить о грехах — в тот день у него дома. Быть может, Аояги этого не помнит, зато отлично помнит его спутник. — Ты же рыцарь, Тойя. Я уверен, у тебя за спиной целая гора грехов. Кто знает, сколько крови на твоих руках. Кайся! — На слове «кровь» голос парня дрогнул. Неспроста: последняя неделя его жизни была слишком насыщенной — непривычно для него, неестественно. Ранее тело вампира крайне экономно расходовало жизненно важный ресурс, к тому же сам он никогда не проявлял излишней активности. Однако темп его бытия резко и кардинально изменился: за последние только несколько дней произошла куча изнурительных событий! И кровь, которую он недавно вежливо «одолжил» у человека, быстро иссякла. Быстрее, чем когда-либо усваивалась до этого. Но и просто сказать об этом рыцарю он не мог: это прозвучит так жалко, а он — гордое существо! Осталось лишь обсуждать грехи, о которых, к слову, человек не спешил рассказывать. На что писатель лишь вздохнул, хоть это и было ожидаемо. Похоже, ему придётся начать первым, подать правильный пример. — Думаю, мой главный грех — моё же существование. Я сам по себе грех. Моя жажда крови — грех. Но, знаешь, я ни разу об этом не жалел, мне даже не стыдно. — Речь Тсукасы была абсолютно искренней. Существо никогда не испытывало угрызений совести, ведь пойти против своей натуры невозможно. Он так активно заставлял Аояги каяться, однако сам, очевидно, этого делать не собирался. — Я готов согрешить прямо сейчас. Быть может, Бог меня простит. — После этих слов Тенма перевёл взгляд на рыцаря — такой многозначительный, говорящий о его намерениях без слов. Его спутник сам должен догадаться, к чему это. Получилось у него или нет — не важно. Вампир кинулся, как могло показаться, в объятия человека; на деле же нет, это было кое-что совсем другое. Он приблизился, чтобы укусить. — Если ты не против. — Выбор без выбора — он ведь всё равно поступит по-своему. И вот снова рубашке Тойи не суждено было остаться на месте. Писатель ловко стянул ткань с левого плеча вниз, потому что на правом уже есть след — не будет же он кусать в одно и то же место! Всё выглядело так, как и в прошлый раз: та же сцена, те же актёры, только сюжет принял неожиданный оборот. Вместо того чтобы беспощадно впиться клыками в тонкую кожу, как тогда, Тсукаса стал оттягивать момент. Вдруг он решил пощадить человека? Вряд ли. Скорее, парень просто наслаждался сложившейся обстановкой. Тем, как чужое тело нервно подрагивало под его пальцами; тем, как соблазнительно выглядело нетронутое надплечье; тем, как запросто Аояги смирился со своей участью. Дыхание Тенмы перехватило. То ли от еле сдерживаемого предвкушения, то ли от лёгкого смущения, которое он, вопреки своей бессовестности, всё же не мог не испытывать. «Быстрее начнём — быстрее закончим», — подумало существо и больше не стало тратить времени. Предварительно вампир пару раз прошёлся языком по месту, куда планировал атаковать, — в знак предупреждения или банального издевательства. После, не пожалев силы, вонзил свои клыки внутрь. Тонкий слой кожи легко поддался давлению остриёв, настойчиво пробивающихся всё глубже, — лишь бы добыть побольше крови. Это произошло так быстро, мимолётно: ещё пару секунд назад писатель дразняще заглядывал в глаза своей жертвы, а сейчас — беспардонно эксплуатировал его кровеносную систему. И к тому же не испытывая ни капли раскаяния. Наоборот, Тсукаса был полностью собой доволен, с каждым выпитым миллилитром его улыбка гордо растягивалась. А руки крепко держались за Тойю. Может, это всё же было объятие — болезненное, извращённое, однако такое искреннее, неподдельно настоящее. Горячая кровь обжигала его губы, но это жжение не было мучительным — оно было тёплым, уютным. Настолько, что существу не хотелось отстраняться. Несмотря на свои эгоистичные желания, он вынужден держать себя в руках: как бы сильно рыцарь ни сводил его с ума, всегда есть предел разумного, который вампир не смеет переступить. Этого должно быть достаточно, Тенма не будет брать больше, чем ему нужно. Парень как ни в чём не бывало отпустил своего спутника. Ему не понадобилось больше минуты, чтобы отодвинуться от Аояги на другой край скамьи. В уголках его рта красовались кровавые следы, которые он быстро смахнул пальцами, после чего мило улыбнулся человеку. Словно у них тут самая обычная дружеская беседа, а не то, что есть на самом деле. — Теперь твоя очередь признаваться в грехах.