Расстояние между нами

Позже, когда шторм утих, в комнате воцарилась звенящая, густая тишина. Они лежали в обнимку под тонким покрывалом. Лиссбон уткнулась лицом ему в плечо, ее дыхание выровнялось, став глубоким и спокойным. Рука Джейна медленно, ритмично скользила вверх-вниз по ее обнаженной спине, очерчивая каждый позвонок. Он мягко поцеловал ее в макушку. И на секунду Лиссбон охватил страх: а вдруг она повела себя слишком эгоистично? Всё-таки последние десять лет он жил, подчиняясь жажде мести, а потом последовала полная изоляция на острове. Не то чтобы от женщин, а просто от общения... И его воздержание. Биологически обратная связь... Кто знает, когда в последний раз он позволял себе чувствовать как к нему прикасались. Не слишком ли много это было? Джейн, словно почувствовав, что ее мысли становятся тревожными, не смог удержаться. - Так, значит, если я тороплюсь, ты переживаешь, что у меня нет выборки, а тебе подстегивать события можно? - он обиженно надул губы. - Хэй! - она слегка шлепнула его по руке, и на его лице расцвела улыбка мальчишки, сорвавшего куш. Его мозг лихорадочно сопоставлял факты: сколько раз до этого она шлепала его по руке... Могла ли она уже тогда испытывать к нему чувства? Улыбка стала шире. Ещё как могла. - Ты же знаешь, что это не было просто способом отвлечься, - расслабленно говорит она. А потом резко насторожилась, будто он мог сомневаться. - Ты же знаешь?! Он мягко вернул ее беспокойную голову обратно на свою грудь и продолжил расслабленно выводить узоры на ее спине. - Конечно, знаю. - тихо выдохнул он. - Но словесное подкрепление лишним не будет. - Спустя секунду его тон резко изменился, став серьезным. - Тебе нужно уехать, - произнес он. И это не было вопросом. Это звучало как неоспоримый факт. И это сильно ранило ее. Его голос был тихим и пугающе спокойным. Лиссбон замерла. Ее пальцы на его груди сжались. Она знала, что он прав. Она знала это с самого начала, ещё до того, как приехала на остров... Именно поэтому и позволила себе отдаться эмоциям, пусть и на несколько часов. Он всегда читал ее как открытую книгу, и, возможно, сейчас он видел ее смятение и страх - страх от того, что она позволила себе быть такой уязвимой рядом с ним. Ей вдруг показалось, что все произошедшее между ними было просто актом отчаяния. Горьким, потому что это ничего не изменило... -Да, - выдохнула она, и этот звук был похож на сдачу позиций. Она приподнялась на локтях, чтобы видеть его лицо, заглянуть ему в глаза, но веки Джейн были плотно закрыты. Он прятался от нее... Не в силах этого выдержать, она выскользнула из его объятий и стала почти панически собирать вещи. Джейн, казалось, не шевелился. Он лежал неподвижно, глядя в потолок. А потом, одним плавным движением, он как-то перетек из этого расслабленного, лежачего положения и мгновенно оказался у нее за спиной. Прежде чем она успела вскрикнуть или обернуться, его руки крепко обняли ее, прижимая уже почти одетую женщину к своей груди. Его подбородок упёрся ей в макушку, а голос прозвучал тихо, но с той железной уверенностью, которая не терпит возражений: - Лиссбон... Ты же понимаешь, что я поеду с тобой. Не сказав больше ни слова, Джейн развернулся и достал свою дорожную сумку из-под кровати. Он начал методично складывать в нее свои немногочисленные вещи: пару островных рубашек, сшитых на заказ, раковина каури - практически такую же, какую он дарил и ей, и свои излюбленные коричневые ботинки. Лиссбон наблюдала за ним с широко раскрытыми глазами, все ещё находясь под впечатлением от только что разыгранной сцены и резкой смены его действий. Потом она подошла к нему и с силой токнула в грудь - Ты. Позволил. Мне. Думать. Что. Что... Каждое слово сопровождалось ударом в грудь. Джейн перехватил ее руку в момент следующего замаха, прижал ее ладонь к своей груди, и жадно накрыл ее губы своими. - Что ты делаешь? - едва выдохнула она... Он потянулся к ее губам ещё раз. На этот раз медленнее. В его глазах не было холодного расчета. - Ты все равно должна вернуться. Эббот угрожает твоей семье. И пусть ты не отмечаешь с ними День благодарения... это все равно твоя семья. Я вернусь с тобой, - сказал он мягко, но твердо. - Я не могу остаться здесь. Лиссбон... Мои ладони помнят, как сжимали твою талию. Я никогда не забуду, как ты произнесла мое имя, когда мы... Он запнулся, не став договаривать, но его взгляд говорил сам за себя. - Я не смогу довольствоваться только воспоминаниями. Даже несмотря на то, что у меня есть Дворец памяти. Особенно потому, что он у меня есть. Его руки стали скользить по ее спине, голос опустился до бархатного, обвалакивающего шепота, от которого по ее коже мгновенно пробежали мурашки. И ей на секунду стало страшно от того, как он на нее влияет. - Нам ещё только предстоит по-настоящему узнать друг друга. Я хочу найти все твои места, от которых внутри тебя будет все так сладко сжиматься. Я хочу узнать, смогу ли довести тебя до предела только голосом... Я хочу повторить все, что мы только что сделали. Прямо сейчас я хотел бы провести языком у тебя за ухом. Впрочем, словами он не ограничился и на самом деле позволил себе прикусить мочку ее уха. Лиссбон ахнула. - Я хочу и многое другое. Я хочу просыпаться и видеть тебя. Раздражаться из-за того, что твои волосы разметались по подушке и щекочут мой нос. Или из-за того, что мы проснулись липкими от пота, потому что ночью я притянул тебя так близко к себе, что нам, возможно, было трудно дышать, но никто из нас так и не изменил позу... Я хочу приготовить тебе ужин. Не те протеиновые батончики, а настоящий ужин. Я хочу научиться варить кофе, который тебя полностью удовлетворит, потому что это вызов. Нет, серьезно, не смейся. Не смей смеяться! Я лучший детектор лжи, могу назвать любимый цвет незнакомца, только посмотрев на него, но не могу сварить кофе, от которого ты не будешь морщиться. Я хочу быть рядом каждую минуту. Хочу быть рядом. Хочу спорить с тобой. Хочу пойти с тобой в продуктовый магазин - ты забудешь список, но Дворец памяти, Лиссбон... Хочу выбрать диван. Многие мои фантазии связаны с диваном. Может нам удастся стащить тот диван из КБР? Лиссбон судорожно сглотнула, не в силах отвести взгляд от его лица. "Многие мои фантазии". Так он сказал. О, Бог. Уголки его губ предательски дрогнули в той самой, знакомой до боли, наглой усмешке. - Я не смогу ничего из этого сделать, если нас будет разделять океан. Вот и все. Истина. То самое зерно правды, которое когда-нибудь даст плоды. - Поэтому я возвращаюсь вместе с тобой, - просто констатировал он. - Патрик... Ты не сможешь ничего из этого сделать, если тебя арестуют, едва самолёт приземлится в Штатах. - Лиссбон. Ну же. Мне нужно знать, что ты веришь мне. Ты веришь мне? У нас будет как минимум ещё два дня дороги, чтобы придумать, как действовать дальше. Она посмотрела на него, и в ее груди смешались страх, надежда и безграничная нежность. Реальность их возвращения в большой мир нависала над ними, тяжёлая и неотвратимая. - У нас максимум два дня... И это если не повезет со стыковочными рейсами, - тихо выдохнула она, слегка качая головой. - Этого слишком мало. Я не готова тебя потерять, когда мы только... Она сглотнула, не решаясь закончить мысль. Произносить это вслух было слишком тяжело, слишком уязвимо. И она боялась, что если признает это вслух, то все станет ещё страшнее. Что тогда им будет что терять. Поэтому она спешно заменила слова на что-то более лёгкое, почти будничное. Но он заметил... - ...едва мы вернёмся Джейн мягко улыбнулся. Раньше она бы стала подозревать его во всех смертных грехах из-за этой улыбки. Сейчас... тоже. Но теперь к этому подозрению добавилось нерушимое чувство уверенности в нем. В конце концов, он редко ошибался в своих предположениях. - Знаешь, сколько нужно времени, чтобы раскрыть дело? - спросил он, и в его голосе, зазвучали те самые уверенные нотки всезнающего человека, который уже знал ответы на все вопросы и просто ждал, когда остальные его догонят. - Столько, сколько у тебя есть. У нас есть два дня. Этого более чем достаточно.