Мозгоправы, фамильные склепы и грациозно дымящаяся логика

Мортиша, плавно обогнув воткнутый в стену десертный нож, с легкой полуулыбкой посмотрела на Ганнибала. — Доктор Лектер, ваша реакция просто восхитительна, — промурлыкала она, поправляя черные кружева на рукавах. — Поскольку вы так изящно избежали лоботомии столовым серебром и, судя по всему, планируете задержаться в жизни нашего дорогого Уилла, я бы хотела пригласить вас на семейное торжество. В эти выходные мой деверь, Фестер, женится. Это будет невыносимо мрачный праздник. Мы будем рады видеть вас. Ганнибал, мгновенно почуяв возможность, элегантно поклонился, проигнорировав испепеляющий взгляд профайлера. — Благодарю вас, Мортиша. Для меня будет честью присутствовать на столь… интригующем событии. Он повернулся к Уиллу. Его голос зазвучал на тон ниже, обволакивая и мягко отрезая Грэму пути к отступлению: — Ваша семья невероятно любезна, Уилл. Было бы непростительной грубостью явиться на такое важное торжество в статусе простых знакомых. Не думаете ли вы, что нам пора придать нашему союзу определенность? Уилл, все еще тяжело дыша после броска ножа, скрестил руки на груди. Румянец на его бледных щеках пылал от возмущения. — Определенность, доктор? Вы хотите, чтобы я представил вас тетушкам как своего лечащего врача с опасными наклонностями? — Я лишь предлагаю перестать прятаться за профессиональной этикой, — настойчиво парировал Ганнибал, делая шаг вперед. — Я хочу войти в этот дом как ваш официальный партнер. И, признаться, я настаиваю на полноценных отношениях. Мы слишком долго кружим друг вокруг друга. Уилл процедил сквозь зубы: — Знаете что, доктор? Если вы умудритесь не умереть на этом приёме… — Он сделал паузу, мысленно добавив: Вопреки всем дотошным стараниям моей семьи, — …то так и быть. Я, возможно, подумаю о том, чтобы ответить вам согласием. Ганнибал просиял. Его темные глаза вспыхнули неподдельным восторгом. Острый аналитический ум уже просчитывал варианты. Он прекрасно понимал, что в контексте этой семьи слова о смерти перестали быть изящной метафорой, но Лектер был твердо убежден в своих силах. Нужно просто усилить бдительность. Он еще не догадывался, что привычные законы биологии в этом доме действуют по каким-то своим, крайне пугающим правилам. А Уилл тем временем чувствовал, как внутри все сжимается от смятения. Сердце предательски пропускало удар за ударом. Да, ему и раньше нравились пугающе выверенные инсталляции Чесапикского Потрошителя, но это клиническое восхищение не должно было заставлять его пульс так бешено скакать при виде чужой улыбки. На следующий вечер Ганнибал припарковал свой Бентли у дома в Вульф-Трап. Когда дверь открылась и Уилл спустился с крыльца, Лектер на мгновение забыл, как дышать. Профайлер выглядел уставшим и привычно недовольным, но легкий румянец выдавал волнение. Его кудри были уложены в хаотичный беспорядок, а глаза, густо подведенные черным, казались бездонными. Но главным ударом по самообладанию доктора стал облегающий смокинг из тончайшего кружева, казавшийся сотканным из паутины. Он подчеркивал фигуру Грэма. Сейчас Уилл действительно выглядел как черная роза — смертоносный Аддамс. — Mano tamsusis stebuklas (мое темное чудо), вы выглядите преступно прекрасно, — выдохнул Ганнибал, открывая перед ним дверцу. — Поберегите лесть для моих тетушек, доктор, — буркнул Уилл, пряча смущение, и скользнул в салон. Машина тронулась с места. Некоторое время они ехали молча, пока Ганнибал вел автомобиль сквозь сгущающийся туман. — Вы так напряжены, Уилл. Вы боитесь, что я не пройду проверку у ваших родственников? — Я боюсь, доктор, что вы пройдете её слишком хорошо, — мрачно отозвался Грэм, отвернувшись к окну. — И тогда мне придется как-то объяснять Джеку Кроуфорду, почему мой психиатр стал частью экспозиции в нашем подвале. Ганнибал лишь мягко усмехнулся. Постепенно ухоженные пригородные пейзажи сменились вековыми, корявыми деревьями. Они словно расступались сами собой, пропуская автомобиль вглубь старого леса, пока наконец впереди не вырос огромный, подавляющий своим величием готический особняк, утопающий в клубах дымки. Он был в несколько раз больше родового поместья самого Ганнибала в Литве. — Впечатляющая архитектура, — Лектер изо всех сил старался сохранить невозмутимость, глуша внутри укол аристократической гордости. — Ваша семья давно владеет этой землей? — Род Аддамсов ведет свое начало с седьмого века, — непринужденно ответил Уилл, поправляя кружевной воротник. — В нашей семье было много выдающихся личностей. Знаменитые ведьмы, отпетые маньяки, виртуозные мошенники. Чезаре Борджиа — наш прапрадед по материнской линии. Елизавета Батори тоже наша двоюродная прабабка. Чудесная женщина, просто слегка зациклилась на косметологии. Ганнибал крепче сжал руль. Его мозг, привыкший считать себя вершиной пищевой цепи, судорожно переваривал информацию. Получалось, что эта семья не только переплюнула его в искусстве серийных убийств, но и была богаче и знатнее его, графа Лектера. Бентли медленно остановился у массивных кованых ворот, которые со скрипом распахнулись, плотоядно клацнув вслед пробегавшей мимо кошке, и пропустили их на подъездную аллею. Припарковав машину среди других экзотичных ретро-автомобилей и катафалков, Лектер галантным жестом открыл дверь перед Уиллом. Тот молча выбрался в сырой ночной воздух, и вместе они неспешно поднялись по каменной лестнице к парадным дверям. На пороге их встретил гигантский, похожий на ожившую гору дворецкий, а рядом с ним прямо на полу сидела… отрубленная человеческая кисть. Кисть, перебирая пальцами, грациозно поклонилась, согнувшись пополам, затем ловко подпрыгнула и сняла с Ганнибала пальто. В стройной архитектуре разума доктора Лектера с грохотом рухнула парочка античных колонн. Функционирующая конечность. Без центральной нервной системы. Без кровотока. Без мышечного каркаса, прикрепленного к скелету. Это анатомически невозможно. Физиологически абсурдно. Мне определенно стоит пересмотреть свои взгляды на количество необходимого алкоголя, — с паникой и восхищением пронеслось у него в голове, пока он ошарашенно смотрел на убегающую руку. Вещь быстро зажестикулировала, приветствуя их, а Ларч издал глубокое, замогильное: — Ууууууууурх... — О, привет, Вещь! Да, галстук и правда немного туговат, — радостно ответил Уилл, прекрасно понимая обоих. — И тебе добрый вечер, Ларч. Да, пробки были просто убийственными. Ларч медленно, но одобрительно кивнул, утробно прохрипев: — Ууууурх… — Вы совершенно правы, погода сегодня весьма располагает к меланхолии, — неожиданно для самого себя вежливо согласился Лектер. Ганнибал моргнул. Самым пугающим было то, что он уже почти не удивлялся этому. Более того, ему показалось, что он каким-то непостижимым образом тоже уловил смысл в этом животном рычании Ларча. Померещилось? Или адаптивные механизмы моей психики вышли на новый уровень? — с легкой тревогой подумал психиатр. Войдя в главный зал, Ганнибал с легкой полуулыбкой оценил этот гротескный бомонд. И, что удивительнее, каждый гость считал своим долгом подойти к нему с одобрительным приветствием. — Доктор Лектер! Ваше дерево из легких на парковке ФБР — это выдающийся шедевр флористики! — прошамкал седой старец с топором, торчащим из черепа. — Благодарю вас. Признаться, было непросто добиться нужного оттенка листвы, учитывая качество материала в наши дни, — учтиво отозвался Ганнибал. — Уиллу так повезло с таким хозяйственным спутником! — подхватила бледная дама без нижнечелюстной кости. — Мужчина, который умеет разделывать мясо — редкое сокровище. Лектер вежливо кивал, принимая комплименты как должное, пока Уилл рядом медленно заливался краской. Психиатр твердо решил: как только они вернутся домой, он устроит Уиллу допрос с пристрастием. Ибо людьми эти существа явно не были. Очередным испытанием для его рассудка стало существо, полностью покрытое длинной светлой шерстью. — Пип-пип-пи-ти-пип! — затараторил кузен Итт бессвязной писклявой тарабарщиной. Но все члены семейства слушали его и кивали! Психиатр напрягся. Он сосредоточился изо всех сил, и по его лбу скатилась капля холодного пота, потому что... он действительно начал улавливать некоторые слова в речи этого ходячего парика! И Итт определенно рекомендовал ему рецепт приготовления маринованных человеческих ушей. Стоило Уиллу отлучиться к бару за кровавым пуншем, как к Ганнибалу тут же подплыли две особы — кузины Флора и Фауна, сиамские близнецы, сросшиеся боками. До этого они откровенно пялились на Уилла и настойчиво заигрывали с ним, а теперь, пользуясь его отсутствием, переключили свое наглое внимание на доктора. — Какой статный мужчина... — промурлыкала одна, бесцеремонно разглядывая его лацканы. — А какие у него длинные пальцы… прирожденный хирург, — хихикнула вторая. Будучи человеком исключительно культурным и галантным, Ганнибал сохранял учтивую улыбку, ни единым жестом не выдав своего отторжения. Однако эти персонажи были ему глубоко неприятны. Он мысленно прикинул угол распила костей в месте их сращения. Интересно, — отметил Лектер, — не будет ли Уилл против небольшого анатомического диптиха? Или родственники — это все еще табу? Гул голосов стих, когда в центре зала появился Гомес. — Семья! — прогремел он, вскидывая руки. — В этот мрачный день мы с Фестером обязаны исполнить наш долг! Традиционный танец, которому нас научил наш кузен-казак! Мы танцевали его на пепелище Рима во времена Нерона, танцевали при Ватерлоо, мы плясали его для самого Джека Потрошителя! И теперь, Фестер Аддамс, этот танец — для тебя! Маму́шка! Музыка грянула, и братья закружились в безумном, но потрясающе синхронном танце. Весьма завораживающе, — отметил про себя Ганнибал. Сразу после финального аккорда Гомес с хохотом бросил юному Пагсли зажженную сигару, и ритм праздника сменился хаосом «Танца с бомбами». В толпу полетели настоящие, шипящие динамитные шашки. Гости закричали от восторга, разбегаясь в стороны. Парочка бомб прилетела прямо в Ганнибала и Уилла. Лектер, мгновенно среагировав, увлек Уилла за собой, уклоняясь от взрыва. Ему безумно понравилось наблюдать за непринужденной, кошачьей грацией своего партнера среди клубов дыма. Когда грохот поутих, они остановились у колонны отдышаться, глядя на жениха и невесту. — Что скажешь? — тихо спросил Ганнибал. Уилл прищурился. Его эмпатия мгновенно считала женщину в белом платье. — Я чувствую... она склонна к частым похоронам, дорогим черным вуалям и быстрой смерти своих мужей. Но Фестер так влюблен, что ничего не замечает. Подошедший Гомес стряхнул сажу со своего пиджака и хмыкнул: — Фестеру с ней будет очень весело. Какое-то время. Но если эта дамочка разобьет ему сердце... о, мы превратим ее жизнь в изысканный кошмар. Уилл хищно улыбнулся. Его глаза загорелись, предвкушая грядущую игру. Вся усталость испарилась, уступив место фамильному безумию Аддамсов. Ганнибал был восхищён этой гримасой. Не сдержавшись, он шагнул вперед, прижал Уилла к себе со спины и перехватил его ладонь. В лучших традициях Гомеса Аддамса, доктор припал губами к тонкому запястью профайлера, начав покрывать его обжигающими, размашистыми поцелуями. Он поднимался вверх по руке, страстно целовал линию плеч прямо поверх кружевного смокинга, и, не прерываясь, спустился ко второй руке, чтобы запечатать этот порыв финальным, долгим поцелуем на другом запястье. — Aš visiškai tau pritariu (я полностью с тобой согласен), — жарко прошептал Ганнибал на литовском, обжигая его ухо дыханием. — Я поддержу тебя в твоем стремлении защитить семью, стоит тебе только пожелать, mano lobis (мое сокровище). Уилла накрыла волна дикого смущения. Как только Лектер самодовольно отстранился, профайлер резким движением выхватил из декоративных ножен на стене тяжелую фамильную саблю и с размаху метнул ее прямо в доктора. Ганнибал с той же нечеловеческой грацией плавно уклонился. Лезвие со свистом рассекло воздух и с глухим стуком вонзилось в колонну, в паре сантиметров от его плеча. Лектер раскатисто рассмеялся, поправляя галстук, и неторопливо отошел к Гомесу. С точно таким же очаровательно безумным смехом глава семейства встретил психиатра, хлопнув его по плечу: — Ха! Доктор, Уилл уже почти сдал свои бастионы! Судя по его отчаянным попыткам выпустить вам кишки — вы на верном пути! Помолвка обещает быть кровавой! — Не смею вас разочаровывать, Гомес. Я приложу все усилия, чтобы оправдать ваши высокие ожидания, — с достоинством кивнул Ганнибал. Он влюбленно улыбнулся, глядя на злого, хватающего воздух и раскрасневшегося Уилла. Доктор Лектер поймал себя на мысли, что сумасшествие этой семьи уже не кажется ему чуждым. Более того — оно начинало ему нравиться.