Укус Скорпиона

Я сидел, сгорбившись, на краю мраморного фонтана, холод камня приятно проникал сквозь тонкую ткань брюк. Когда-то из пасти серебряной змеи лилась вода, чистая и холодная, как кровь Малфоев. Теперь чаша была пуста. Как весь этот дом после смерти отца. Внутри меня бушевал шторм — постоянный, неутихающий. Магия церкулировала по венам, тяжёлая, голодная, требующая выхода. Я держал её на одной лишь малфоевской гордости, ибо Малфои не показывают слабость, даже когда мир рушится. Отец научил меня оклюменции, когда случился первый выброс магии. Но как бы не были сильные мои оклюменционные чары, магия находила способ выбраться, достаточно было маленькой трещины. Мысли о том что случилось в Хогвартсе возвращали меня снова и снова в тот день в классе ЗОТи. Я снова слышал их мерзкие голоса, которые изрыгали обидные шуточки. Я видел улыбки на их лицах, им было весело оскорблять меня и мою семью. До меня снова и снова доносился их смех. Я их предупреждал, пытаясь сдержать нарастающую ярость. Но когда они задели Поттера, моя защита рухнула. Кабинет пропитался озоном и на них обрушился поток неконтролируемой магии. Стены задрожали, свечи погасли, воздух стал электрическим словно только что прогремел гром, предвещая разряд молнии. Тот парень (я не помню кто это был) отлетел к стене с криком ужаса. Потом послышался хруст, а комната наполнилась ароматом жженой плоти и крови. Я стоял посреди этого хаоса и чувствовал — это я. Моя сущность. Я опасен. А самое страшное было то, что мне понравилась эта сокрушительная сила. Да, я поглотил жизнь матери. Да, я пятнадцать лет поглощал магию отца — и все ради того, чтобы я стал тем кем я есть. ОШИБКА ПРИРОДЫ. ДИТЯ ЭГОИЗМА. МОНСТР. Теперь я здесь, и каждый мой вздох — преступление. Каждый всплеск силы — напоминание, что я монстр. Порождение тьмы, которое не должно было существовать. Я опасен. Я чудовище. Никто не должен быть рядом со мной. Я не заслуживаю любви. Магия толкнулась под рёбрами, требуя выхода. Я сжал кулаки, ногти впились в ладони. Вдох – закрываю разум. Выдох — воздвигаю ледяные стены. Слышу шаги по гравию. Уверенные, размеренные, знакомые... Я знаю, что они принадлежат ЕМУ. Моему опекуну, ... которого я одновременно ненавижу и в ком нуждаюсь. Он как глоток воздуха перед тем как пойти ко дну. — Скорпиус. Голос Гарри Поттера. Низкий, чуть хриплый от усталости и всего того, что он пережил. Он проник под кожу, разогнал холод в груди. Я не обернулся сразу. Пусть подождёт. Пусть почувствует дистанцию, которую я выстроил вокруг себя ледяной стеной. Но внутри всё перевернулось. Сердце забилось чаще. Я медленно повернул голову. Он стоял в нескольких шагах от фонтана. В магловских вещах, которые ему больше шли чем чопорные мантии. Кожаная куртка и штаны подчеркивали его крепкую фигуру. На бедре подвязана кобура для волшебной палочки, словно он в любой момент готов к бою. Высокий, выше отца. Плечи расправлены, несмотря на невидимый груз лет и войны. Его непослушные, растрепанные в разные стороны чёрные волосы, предавали его виду юношеской небрежности и молодости. Но его возраст выдавал тяжелый взгляд ядовито зелёные глаз, что скрывались за круглыми очками. Он смотрел так, будто видел слишком много. Линия челюсти, лёгкая щетина, усталые морщинки у глаз... Невероятный. Я смотрел и не мог отвести взгляд. Тепло разливалось по телу — странное, пугающее, неправильное. Его присутствие вызывало ощущения, которых я не ожидал: лёгкое покалывание в кончиках пальцев, тяжесть в груди, прилив крови к щекам, который я задавил железной волей. Хотелось встать, подойти ближе, вдохнуть его запах и наконец-то узнать... Как отец смог устоял перед ним и не влюбится? Перед этой харизмой, перед взглядом, который видит тебя насквозь, перед силой, которая не нуждается в демонстрации? Моя ориентация, та ровная, понятная линия, которую я никогда не подвергал сомнению, дала глубокую трещину. Неужели, мужчины мне тоже нравятся. Или все дело в Поттере? Я хотел быть рядом с ним. Хотел, чтобы он смотрел на меня не как на сына своей безответной любви, не как на обузу, а... иначе. Хотел коснуться. Хотел, чтобы он коснулся. Быть с ним. Или стать им. Отец задирал его в школе, бесился, потому что притяжение сводило с ума. Он выбирал быть его врагом, а не «быть с ним». А потом, став старше, не решился переступить черту. Выбрал маму, чтобы стать отцом и не прервать род Малфоев. А я... я тонул, тонул в его зеленных глазах. Внешне я старался быть спокойным, но в душе бушевал буря порочных чувств, которых я не должен испытывать. Ни один мускул не должен дрогнет. Я не позволю своим эмоциям все разрушить. Он не должен узнать, что Малфой-младший готов отдать ему свое сердце, душу и тело, вместо отца. Я натяну фирменную маску равнодушия и постараюсь быть как можно больше отстранённым. — Я говорил с МакГонагал, - сказал Поттер прямо, делая шаг ближе, но оставляя расстояние. Умный. Чувствует, когда не стоит давить. Я смотрел на него, впитывая каждую деталь. Как ветер ерошит его волосы, как зелёные глаза слегка прищуриваются от усталости, как шрам бледнеет на фоне загорелой кожи. Тепло от его присутствия расходилось волнами — не физическое, а что-то глубже. Магия внутри отзывалась на него странно: не всплеском ярости, а тихим, опасным гулом. Приятным. Хочу, чтобы он был ближе. Хочу слышать его голос каждый день. — И что? - спросил я ровно, без эмоций. Голос не дрогнул. — Будешь читать нотации? — Так это было твоё решение — отчислиться, - ответил он тихо, но твёрдо. Его голос обволакивал, как согревающие чары. Я отвернулся, пальцы впились в край холодного мрамора. Мраморные змеи смотрели на нас пустыми глазами, словно насмехаясь. — Какая разница? Результат один. Я опасен. Он присел на противоположный край фонтана. Расстояние между нами было правильным. Безопасным. Я ненавидел это расстояние и жаждал его одновременно. Подойди ближе. Не подходи. Я могу убить или погубить тебя. — Разница есть, - сказал он. — Потому что я забираю тебя с собой в Дурмстранг. Там тебя научат контролировать свою силу, а я научу как ее правильно использовать. Я договорися о твоем переводе на шестой курс, на тот же поток где учится мой сын - Альбус. Он... хороший парень. Поможет тебе адаптироваться. Повисло неловкое молчание. Я повернулся медленно, каждое движение, борьба с самим собой. Внутри ревел шторм: Я хочу чтоб он был рядом. Магия толкнулась сильнее, угрожая вырваться тёмной волной. Я снова подавил её. Дистанция и холод мое оружие и защита. — Вы серьёзно? - голос вышел горьким, с лёгким ядом, но без подростковой истерики. Только глубокая, взрослая усталость. — Хотите, чтобы я учился в этой северной дыре, где все поклоняются холоду и темным искусствам? Где меня будут бояться ещё больше? Или это чтобы удобнее было «приглядывать» за обузой или сыном человека, которого вы... Я замолчал. Он понял. Мы оба поняли. — Да, - ответил Поттер честно, глядя мне прямо в глаза. Его зелёные глаза... они были как лес после дождя — глубокие, живые, полные боли и силы. — Чтобы приглядывать. Потому что я обещал твоему отцу. Но не только. Ты не обуза, Скорпиус. Ты... его продолжение. Я усмехнулся, точно как отец, остро и горько. Сердце сжалось до боли. Невероятный. Как отец смотрел на это лицо годами и не сломался? Сила и уверенность Поттера, притягивал сильнее любой амортенции. Я чувствовал жар в груди, покалывание в пальцах, желание встать и сократить расстояние. Хочу быть рядом. Хочу, чтобы ты увидел меня. Настоящего. А не жалкую пародию на Драко Малфоя. — А если я кого-то убью? - спросил я спокойно, почти без эмоций. — Кого-то из твоих учеников? Или твоего сына? — Не убьёшь, - ответил он твёрдо. — Потому что я буду рядом. И научу тебя контролировать то что невозможно контролировать. Как учился сам. После... после всего. Его слова легли бальзамом. Буду рядом. Я хотел этого так отчаянно, что стало страшно. Внешне — лёгкий кивок. Внутри — буря эмоций, которую я не мог контролировать. Скорбь по отцу. Вина за смерть матери. Страх собственной силы. И это новое, тёмное, сладкое, порочное притяжение к Гарри Поттеру. К его растрёпанным волосам, к шраму, к зелёным глазам, к теплу, которое он излучал. Тишина повисла. Ветер прошумел в изгороди, неся запах ароматных роз. — Я не нашёл портрет... твоего отца, - спросил он осторожно. Я замер. Пальцы свело на мраморе. — Портрет перенесли в комнату отца, - ответил я глухо. — Нарцисса сказала, что нет смысла в пустой раме, она только портит интерьер. Комнату запечатали вместе с портретом и всеми его вещами. А я... даже не пытался туда войти. Пусть будет заперта, это его выбор с нами не разговаривать. Голос сорвался едва заметно. Я отвернулся, плечи напряглись. Буря вышла на поверхность. Поттер не подошёл. Не стал утешать. Просто сидел, уважая мою боль. Это делало его ещё притягательнее. — Он бы не хотел, чтобы ты прятался, - сказал он наконец. — Ни от магии. Ни от себя. Ни от жизни. Ты должен жить ради них. Я не ответил. Но когда мы встали и пошли обратно через сад, мои шаги стали чуть легче. Крошечная трещина в броне из-за бушующего шторм, полного вины, скорби и нового, запретного тепла к человеку, который так отчаянно и безответно любил моего отца. Мы шли молча. Его присутствие рядом было как штиль и буря одновременно. Я краем глаза смотрел на него: как он шагает, как ветер играет в его волосах, как зелёные глаза смотрят вперёд с тихой решимостью. Каждое движение вызывало новые ощущения — лёгкий озноб по коже, прилив сил, желание сказать что-то настоящее. Но я молчал.

***

Вернувшись в комнату я впервые ее запер. Я прошёл к кровати и тяжело опустился на край, обхватив колени руками. Гарри Поттер. Имя само всплыло в голове, и я поморщился, словно от пощёчины. Я не имею права о нем думать. Это не правильно. Он мужчина. Он старше меня. Намного старше. Тридцать пять — почти отец. Опекун. Человек, с которым был близок мой отец. А я... я лежу в своей комнате и не мог перестать думать о его зелёных глазах, которые смотрели на меня устало, но прямо, без жалости, но и без отстранённости. О его голосе. О том, как он сказал «я буду рядом». Это было неправильно. Всё. До последней капли. Я откинулся на подушки и уставился в потолок, где едва в темноте проглядывалась лепнина. Он старше. Он любил отца. И все еще его любит. Он — Гарри Поттер, Избранный, герой войны. А я — пятнадцатилетний мальчишка с бушующими гормонами, который едва может совладать со своей магией. Как я вообще мог позволить себе такие мысли? Это предательство. По отношению к отцу. К его памяти. К самому себе. Я опасен. Теперь ещё и это — тёплое, запретное притяжение к человеку, который должен меня опекать. Хотелось быть ближе. Хотелось, чтобы он увидел меня. Не как сына Драко. Не как проблему. А просто... меня. Неправильно. Это чертовски неправильно. Я перевернулся на бок, уткнувшись лицом в прохладную ткань покрывала. Нужно остановиться. Нужно посмотреть на ровесников или ровесниц. На тех, кто подходит по возрасту. На Альбуса, например. Сын Поттера. Возможно у него такие же зелёные глаза. Может, это будет проще. Замена. Не важно, какой Поттер. Главное — не Гарри. Мысль была жалкой, и я сразу возненавидел себя за неё. Альбус — не замена. Он — просто парень, который попытается со мной подружится, по просьбе своего отца. А я думал о нём только потому, что он носил ту же фамилию. Ту же кровь. Это было низко. Слишком низко. Я сел, обхватил голову руками. Магия тихо гудела под кожей, отзываясь на эмоции. Я задавил её. Хватит. Ты — Малфой. Ты должен быть выше этого. Отец выбрал долг. Выбрал семью. Не позволил себе сломаться из-за одного человека. И я не позволю. Но воспоминания об отце снова нахлынули. — Он был... притягательным, Скорпиус. Опасно притягательным. Я ненавидел его за это. А потом... перестал ненавидеть. Отец сказал это почти шёпотом в одну из последних ночей. Я тогда не понял всей глубины. Теперь понимал. И это пугало больше всего. Поттер был старше. Намного. Между нами — целая пропасть: годы, война, любовь к моему отцу, ответственность. Я не имел права даже думать об этом. Это было предательством памяти отца. Это было... больным. Я должен сосредоточиться на себе. На контроле магии. На переводе в Дурмстранг. На ком угодно, только не на нём. Но стоило закрыть глаза — и я снова видел его. Неправильно. Неправильно. Неправильно.