«Вне прикрытия»

Оставшись наедине со своими мыслями после ухода Мин Юнги, Чонгук больше не мог просто сидеть за столом и делать вид, что ничего не произошло. Слова начальника безопасности Ким Корпорейшн, смешанные с аргументами Намджуна, окончательно перевесили чашу весов. Профессиональная интуиция, которая всегда помогала ему находить настоящих преступников, сейчас буквально кричала о том, что они совершают непоправимую ошибку. Чонгук резко поднялся, схватил со стола папку с новыми аналитическими выкладками Тэхёна и логами архивных подписей пятилетней давности. — Чимин, Тэхён, за мной. Мы идем к капитану, — твердо произнес он. Чимин, заметив решимость в глазах младшего лейтенанта, молча поднялся и последовал за ним. Они прошли по длинному коридору управления и постучали в массивную дверь с табличкой «Начальник третьего отдела». Капитан Кан сидел за своим столом, просматривая утренние сводки прессы. Новость об аресте Ким Сокджина уже просочилась в экономические издания, и телефон на его столе разрывался от звонков из министерства. — Капитан, у нас новые обстоятельства по делу Ким Корпорейшн, которые требуют немедленного пересмотра обвинения, — с порога заявил Чонгук, выкладывая папку перед начальником. Капитан Кан нахмурился, поверх очков глядя на подчиненного. — Лейтенант Чон, ордер уже исполнен. Физический носитель у нас. О каких обстоятельствах речь? — Мы перепроверили архивные данные, — взял слово Чимин, указывая на распечатки. — Физические подписи на контрактах пятилетней давности, которые следствие считало неопровержимым доказательством вины Ким Сокджина, были сделаны с использованием факсимиле его покойного отца, Ким Мёнсу. В этот период Ким Сокджин физически находился за пределами страны и не имел доступа к оперативному управлению логистическими терминалами. Чонгук подался вперед, упираясь руками в край стола капитана. — Это значит, товарищ капитан, что вся система удаленного доступа и генерации токенов, которую мы зафиксировали в особняке в Ханнам-доне, могла быть создана и настроена еще при жизни Ким Мёнсу. Ким Сокджин унаследовал эту структуру вместе с компанией, даже не подозревая, что кто-то третий продолжает использовать скрытые каналы его отца для проведения незаконных операций прямо сейчас. Мы арестовали человека на основании улик, которые ему подбросили из прошлого. Капитан Кан долго и внимательно изучал предоставленные документы. В кабинете стола воцарилась тяжелая тишина. Наконец, он глубоко вздохнул и потер виски. — Юридически, Намджун разнесет наше текущее обвинение в суде через пару дней, если мы предоставим только этот ключ, — признал капитан. — Но прокуратура не отпустит его просто так. Нам нужны веские основания, чтобы изменить меру пресечения до окончания полной проверки. — Разрешите мне и Чимину провести повторный допрос, — попросил Чонгук. — Нам нужно понять, знает ли сам Джин, кто мог иметь доступ к терминалам его отца. — Хорошо, — Кан кивнул. — Даю вам один час. Но учтите, если он откажется говорить, дело пойдет в суд в общем порядке. Допросная номер четыре встретила их все тем же серым, давящим полумраком. Ким Сокджин сидел в прежней позе, его руки в наручниках покоились на металлическом столе. За то время, что они не виделись, он словно стал еще более отстраненным и холодным. Когда дверь открылась и внутрь вошли Чимин и Чонгук, Джин даже не поднял головы. Чонгук сел напротив него, чувствуя, как внутри все сжимается от одного лишь взгляда на закованные запястья Джина. — Господин Ким, — негромко начал Чонгук, стараясь, чтобы его голос звучал профессионально. — Мы пришли, чтобы прояснить несколько важных деталей касательно архивных документов пятилетней давности. Джин медленно поднял голову. На его губах играла едва заметная, полная ледяного презрения и сарказма улыбка. В его глазах больше не было того шока, который Чонгук видел вечером — осталась лишь глухая, выжженная пустыня. — О, старший лейтенант Чон, — голос Джина прозвучал тихо, но в нем отчетливо слышался яд. — Какая честь. Вы решили сменить амплуа? Вчера вы были преданным защитником, готовым оберегать меня от всего мира, а сегодня снова надели маску справедливого следователя? Какую роль мне ожидать от вас в следующий раз? Чонгук сглотнул вставший в горле ком, но не позволил себе отвести взгляд. — Мы проверили факсимиле вашего отца. Мы знаем, что пять лет назад подписи на контрактах в Инчхоне ставили не вы. Вы были в Европе. Джин издал короткий, сухой смешок, откинувшись на спинку стула. Металлическая цепочка наручников глухо звякнула о край стола. — Какая потрясающая наблюдательность. Ваша полиция делает успехи. И что с того? Хотите, чтобы я похлопал вам? Мне уже абсолютно все равно, лейтенант. Можете шить мне любое дело, какое вам угодно. Контрабанда, махинации, государственная измена — пишите, что хотите. Я подпишу любую бумагу, лишь бы больше не видеть вашу фальшивую физиономию. — Сокджин-ши, это серьезно, — вмешался Чимин, понимая, что разговор заходит в тупик из-за личной обиды задержанного. — Если вы поможете нам понять, кто имел доступ к личным архивам Ким Мёнсу, мы сможем выйти на настоящего организатора. Ваш бизнес и ваша свобода сейчас под угрозой. Джин перевел свой ледяной взгляд на Чимина, а затем снова посмотрел на Чонгука. В его глазах вспыхнула резкая, грубая насмешка. — Мой бизнес? Моя свобода? — Джин подался вперед, и его голос стал жестким, лишенным всякой корпоративной вежливости. — Да пошли вы к черту вместе со своей справедливостью. Вы ворвались в мою жизнь, перевернули все вверх дном, использовали мою слабость, чтобы украсть ключ из моего собственного дома. А теперь вы приходите сюда и просите о помощи? Мне плевать, кто это сделал. Мне плевать на компанию. Пусть она сгорит дотла вместе со всеми вашими дурацкими ордерами. Разговор окончен. Я не скажу вам больше ни единого слова. Джин снова откинулся на стуле и закрыл глаза, демонстрируя полное нежелание продолжать этот диалог. Любые попытки Чонгука воззвать к здравому смыслу разбивались о глухую стену сарказма и абсолютного безразличия ко всему происходящему. Джин был раздавлен предательством, и эта грубость была его единственной защитой от той боли, которую ему причинил человек, сидевший напротив. Чонгук медленно поднялся со стула. Внутри него все выло от бессилия. Он понял, что Джин никогда больше не поверит ему, что бы он ни сделал. Они вышли из допросной в полном молчании. Несмотря на полный провал допроса, Чонгук не сдался. Вернувшись в кабинет капитана Кана, он вместе с Намджуном, который к тому времени уже предоставил официальные документы из европейского университета Джина, настоял на немедленном изменении меры пресечения. На основании открывшихся фактов о факсимиле Ким Мёнсу и явных процессуальных нестыковок в обвинении, следствие приняло компромиссное решение. Полиция постановила освободить Ким Сокджина из-под стражи под подписку о невыезде из страны на время проведения дополнительной экспертизы физического носителя. Это была временная, но очень важная победа. Джин, сидевший в камере, не знал всех кулуарных подробностей. Он не знал, что именно Чонгук, рискуя своей карьерой и выслушивая выговоры от начальства, буквально выбил это решение у капитана, предоставив новые доказательства его возможной невиновности. Для Джина его освобождение выглядело как результат блестящей работы Намджуна и его юридической команды. Ближе к вечеру процедура оформления документов была завершена. Чонгук стоял у окна в коридоре, наблюдая за тем, как с Джина снимают наручники и возвращают ему личные вещи. Сокджин выглядел бледным, его пальто было слегка помято, но он по-прежнему держал спину ровно, сохраняя остатки своего высокомерия. У выхода из здания управления уже ждал представительский седан Ким Корпорейшн. Как только Джин вышел на крыльцо, к нему навстречу бросился Ким Намджун, его лицо выражало колоссальное облегчение. Рядом, подпирая плечом стену машины, стоял Мин Юнги. Юнги быстро подошел к Джину, забрал у него из рук пакет с вещами и накинул на его плечи теплое пальто. Перед тем как сесть в машину, Юнги на секунду обернулся и посмотрел на стеклянные двери участка, за которыми в полумраке стоял Чонгук. Этот взгляд начальника безопасности не обещал ничего хорошего — это было молчаливое напоминание о том, что их личный счет еще далеко не закрыт. Намджун аккуратно придержал дверь машины для Джина. Сокджин сел на заднее сиденье, закрыл глаза и устало откинулся на подголовник. Автомобиль плавно тронулся с места и вскоре растворился в густом, непрекращающемся сеульском тумане. Чонгук остался стоять у окна, глядя на пустую улицу. Джин был на свободе, но пропасть между ними стала окончательно непреодолимой. Закон восторжествовал лишь наполовину, а внутри Чонгука остался только горький привкус осознания того, что он спас человека, который теперь ненавидит его всем сердцем.