«Вне прикрытия»

Сеул никогда не спал, и Ким Сокджин решил перенять этот ритм без остатка. Спустя неделю после госпитализации, вопреки тихим протестам Намджуна и хмурым взглядам Юнги, он подписал документы о выписке и вернулся в свой кабинет на пятьдесят четвертом этаже «Ким Корпорейшн». Ему казалось, что если он остановится хотя бы на день, если позволит себе роскошь провести вечер в пустом особняке Ханнам-дона, тишина просто раздавит его. Рабочий график председателя превратился в бесконечный марафон. Встречи с акционерами, реструктуризация логистических узлов в Инчхоне, аудит азиатских филиалов — Джин брался за любые задачи, лично вникая в каждую цифру и подпись. Город за окнами его кабинета сменял дневную суету на неоновые огни ночи, а он все так же сидел за столом, окруженный папками и экранами мониторов. — Джин, тебе нужно домой, — Намджун зашел без стука, мягко опустив на край стола чашку с горячим чаем. — Уже одиннадцать вечера. Ты не вылезаешь из офиса седьмой день подряд. Аудит завершен, репутация компании на пике, Хёнву под стражей. Кому и что ты пытаешься доказать? — Себе, Намджун, — коротко ответил Джин, не поднимая глаз от финансового отчета. — Я просто хочу убедиться, что всё под контролем. Намджун вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он знал своего друга слишком хорошо: эта мания работы была лишь броней, попыткой заглушить внутренние мысли, которые Сокджин упорно гнал от себя. А мысли возвращались. Стоило Джину остаться наедине с собой в салоне автомобиля или на несколько минут отвлечься от документов, перед глазами вспыхивал один и тот же образ. Чон Чонгук. Человек, который ворвался в его жизнь как ураган, перевернул всё вверх дном, обманул, но в самый критический момент пошел против всех правил, чтобы спасти его. Сокджин злился на себя. Он был взрослым, расчетливым руководителем крупной корпорации, но поймал себя на мысли, что скучает по тем коротким, глупым моментам, когда Чонгук крутился возле него. Это признание казалось Джину слабостью, и он ни за что на свете не озвучил бы его даже Юнги и Намджуну. Чонгук был оперативником, выполнявшим задание. Все закончилось. Точка. В пятницу вечером, после очередного раунда переговоров, Джин отпустил водителя. Ему внезапно захотелось пройтись пешком по оживленным улицам Каннама, чтобы раствориться в толпе и не чувствовать себя запертым в золотой клетке своего статуса. Прохладный вечерний воздух приятно освежал лицо. Пройдя несколько кварталов, Джин почувствовал усталость и решил зайти в небольшое, уютное кафе, скрытое в одном из тихих переулков. Здесь не было пафоса дорогих ресторанов, пахло хорошим кофе и корицей, а мягкий свет ламп создавал атмосферу уединения. Он заказал классический американо и сел за столик в глубине зала, надеясь провести полчаса в тишине. Однако стоило ему поднять глаза от чашки, как его взгляд пересекся с двумя посетителями, сидевшими у противоположной стены. Это были Пак Чимин и Ким Тэхён. Они были в простой гражданской одежде, без привычных кожаных курток Третьего отдела, и тихо о чем-то спорили, пока не заметили Джина. На секунду в воздухе повисла неловкая пауза. Джин замер, его сердце сделало лишний удар, а в голове пронеслась мысль: «Они здесь. Значит, и он...» Сокджин быстро окинул взглядом помещение, но третьего человека с ними не было. Чимин и Тэхён переглянулись, после чего Чимин приветливо, хотя и немного смущенно, кивнул и поднялся из-за стола. Тэхён последовал за ним. — Господин Ким, — негромко произнес Чимин, подойдя к его столику. — Добрый вечер. Не ожидали встретить вас здесь. — Добрый вечер, — Джин вернул себе привычную маску вежливой холодности, хотя внутри всё напряглось. — Сеул тесен, лейтенант Пак. — Можно мы присядем? Всего на пару минут, — попросил Тэхён, переводя взгляд с Джина на свободные стулья. Джин помедлил секунду, но затем едва заметно кивнул: — Присаживайтесь. Парни сели напротив. Чимин внимательно осмотрел Джина, подмечая легкую бледность и усталость в углах глаз, но в целом председатель выглядел гораздо лучше, чем в их последнюю встречу в больнице. — Как ваше самочувствие? — спросил Чимин, искренне улыбнувшись. — Юнги передавал, что вы сразу вернулись к делам холдинга, но мы все равно немного переживали. Препарат, который использовал Хёнву, был довольно сильным. — Всё в порядке, спасибо, — сухо ответил Джин, делая глоток кофе. — Организм восстановился. Юридический отдел закрыл все вопросы с прокуратурой, так что «Ким Корпорейшн» работает в штатном режиме. Надеюсь, у вашего отдела тоже меньше работы после закрытия этого дела. Джин сознательно держал дистанцию. Он не хотел показывать, что присутствие этих двоих пробудило в нем бурю воспоминаний. Больше всего на свете ему хотелось спросить, где сейчас Чонгук, почему его нет с ними и как он перенес последствия той бурной ночи. Но гордость и статус не позволяли ему произнести это имя вслух. Он обещал Намджуну, что страница перевернута. Тэхён, заметив, как Джин бросает беглые взгляды на входную дверь кафе, грустно усмехнулся. Он прекрасно понимал, что происходит в душе этого человека, и решил взять инициативу в свои руки. Ему было невыносимо видеть, как двое людей, которые явно неравнодушны друг к другу, строят стены из гордости и условностей. — Чонгука с нами нет, господин Ким, — прямо и без предисловий сказал Тэхён, проигнорировав предупреждающий толчок локтем от Чимина под столом. Джин слегка вздрогнул, его пальцы сильнее сжали чашку, но он заставил себя поднять прямой, спокойный взгляд на Тэхёна. — Я и не спрашивал о нем, — ровно произнес Джин. — Вы не спрашивали, но мы знаем, что вы думаете об этом, — мягко вмешался Чимин, решив поддержать напарника. — После того как дело Ли Хёнву было официально закрыто, в управлении началось внутреннее расследование. Чонгук нарушил прямой приказ руководства, когда поехал к вам в особняк без санкции и группы поддержки, а также скрыл важные детали на первоначальном этапе. Джин нахмурился, его холодность начала таять, уступая место искреннему удивлению и тревоге, которую он так тщательно скрывал. — Внутреннее расследование? Но ведь благодаря его действиям вы поймали настоящего преступника и предотвратили худшее. — Для бюрократов из министерства правила важнее результата, — вздохнул Тэхён, откидываясь на спинку стула. — Его отстранили от оперативной работы на неопределенный срок. Отобрали жетон, оружие и отправили в принудительный отпуск до окончания дисциплинарной комиссии. Капитан Кан сделал все возможное, чтобы его не уволили совсем, но... Чонгуку пришлось нелегко. Джин молчал, переваривая услышанное. Мысль о том, что Чонгук пострадал из-за него, отозвалась глухой болью где-то в груди. Он вспомнил, как старший лейтенант стоял у его кровати в больнице — бледный, с виноватым взглядом, но с гордо поднятой головой. Тогда Джин подумал, что парень просто выполнил работу, а оказалось, что он поставил на кон всё свою карьеру. — И где он сейчас? — против воли, тихим и изменившимся голосом спросил Джин. Чимин и Тэхён незаметно переглянулись. Первый шаг был сделан — стена Джина дала трещину. — Два дня назад он собрал вещи и уехал из Сеула к родителям в Пусан, — ответил Чимин. — Ему нужно было побыть вдали от управления, от всей этой суеты. Он был морально истощен, господин Ким. Расследование, ложь под прикрытием, ночные рейды... и то, как все закончилось между вами. Он очень сильно переживал. Перед отъездом он сказал нам, что больше всего на свете жалеет о том, что встретил вас при таких обстоятельствах. Он считает, что навсегда останется для вас лишь лжецом в форме. Джин отвел взгляд к окну. Огни Каннама расплывались перед глазами. Слова Чимина попали точно в цель, разрушая всю ту защиту, которую он строил последнюю неделю. Чонгук уехал. Из города, из его жизни, оставив после себя лишь шлейф недосказанности и горького послевкусия правды. — Спасибо, что рассказали, — негромко произнес Джин после долгой паузы. Он поднялся из-за стола, оставив на нем купюру за кофе. — Мне пора идти. Удачи вам в работе, лейтенант Пак, лейтенант Ким. Он вежливо поклонился и быстрым шагом вышел из кафе. Чимин и Тэхён смотрели ему вслед. — Думаешь, это сработает? — тихо спросил Тэхён, поворачиваясь к напарнику. — Не знаю, Тэ, — ответил Чимин, глядя на закрывшуюся дверь. — Но теперь Джин знает правду. Дальше все зависит только от него самого. Выйдя на ночную улицу, Ким Сокджин остановился и поднял воротник пальто, спасаясь от прохладного ветра. Город вокруг него продолжал жить своей бурной жизнью, но Джин впервые за долгое время почувствовал, что работа больше не спасает от пустоты. Пусан был далеко, но Чонгук, со всей своей нелепой искренностью и преданностью, сейчас казался ближе, чем когда-либо. Особняк в Ханнам-доне встретил Ким Сокджина привычной, почти музейной прохладой. После разговора в кафе с Чимином и Тэхёном возвращение в пустые стены давалось особенно тяжело. Джин прошел в гостиную, не зажигая верхний свет — лишь мягкие вечерние огни Сеула за панорамным окном слабо очерчивали контуры мебели. Он опустился на диван, устало прикрыв глаза. Слова полицейских до сих пор эхом отзывались в мыслях. «Отстранили от оперативной работы... уехал к родителям в Пусан... считает, что навсегда останется для вас лишь лжецом в форме». Джин горько усмехнулся, глядя на свои ладони. Всё это время он пытался убедить себя, что Чонгук просто разыграл безупречную карту, выполняя задание под прикрытием. Но теперь, когда маски были окончательно сорваны, реальность оказалась куда сложнее. Старший лейтенант рискнул всем ради его спасения, пошел против приказов руководства и получил за это строгий выговор с отстранением. «Пусан...» — мысленно повторил Джин. Ему хотелось сорваться, набрать номер Намджуна, потребовать адрес или контакты, но здравый смысл и природная сдержанность вовремя остановили его. Между ними всё еще лежало слишком много недосказанности, обид и шрамов от недавнего расследования. Слишком быстрое примирение не склеило бы разбитое доверие. — Нам обоим нужно время, — тихо произнес Джин в пустоту комнаты, принимая окончательное решение. — Нужно, чтобы улеглась пыль. Если это действительно было настоящим... время ничего не изменит. С этими мыслями он наконец поднялся, направляясь в спальню. Впервые за последние две недели работа ушла на второй план, уступая место тяжелым, но необходимым размышлениям. Тем временем за несколько сотен километров от столицы, в уютном прибрежном районе Пусана, Чон Чонгук пытался познать все прелести вынужденного отпуска. Родной дом встретил его запахом домашней еды, шумом морского прибоя за окном и... тотальной, удушающей опекой мамы, которая решила, что ее сын в Сеуле голодал последние года три. — Чонгук-а! Если ты не съешь эту порцию кимчи тиге, я лично позвоню твоему капитану и скажу, что тебя нельзя возвращать на службу по состоянию крайнего истощения! — донесся грозный голос из кухни. — Мама, я уже съел три тарелки риса и половину жареной курицы! — взмолился Чонгук, растянувшись на старом диване в гостиной и чувствуя, что еще один укус — и он просто не сможет встать. — Я офицер полиции, а не боевой сумоист! — Офицер он, посмотрите на него, — ворчала женщина, заходя в комнату с тарелкой нарезанных яблок. — Бледный как поганка, круги под глазами чернее ночи. Отдыхай давай. Когда мама наконец вернулась к своим делам, Чонгук тяжело вздохнул и достал из кармана телефон. Экран тут же загорелся от входящего звонка. На дисплее высветилось: «Пак Чимин». — Да, хён, — лениво протянул Чонгук, принимая вызов. — Привет, курортник! — бодро отозвался Чимин, на заднем плане был слышен привычный шум сеульского офиса Третьего отдела. — Как поживает пусанский воздух? Наслышаны, что твоя мама взялась за твое восстановление всерьез. — Если под восстановлением ты подразумеваешь попытку раскормить меня до размеров минивэна, то всё идет по плану, — буркнул Чонгук, улыбаясь. — Как там в отделе? Капитан Кан всё еще рвет и мечет из-за закрытых отчетов? — О, капитан сейчас занят бумажной волокитой, так что нам дышится легче, — в разговор вклинился Тэхён, судя по всему, отобравший у Чимина трубку. — Мы тут раскрыли дело о краже трех мешков элитного корма из зоомагазина в районе Мапо. Настоящий детектив, Чонгук! Без тебя едва справились! Чонгук тихо рассмеялся, чувствуя, как внутри разливается привычное тепло от общения с друзьями. Они созванивались каждый день, шутили, рассказывали нелепые истории со службы, но Чонгук замечал одну странную деталь: парни ни разу, даже вскользь, не упомянули имя Ким Сокджина. Словно этой части его жизни вообще никогда не существовало. Чонгук очень хотел спросить, как там председатель «Ким Корпорейшн», вернулся ли он к работе, всё ли в порядке с его здоровьем после той ночи, но каждый раз прикусывал язык. «Раз не говорят, значит, так надо», — думал он, подавляя тоскливый вздох. В воскресенье утро в Пусане выдалось на редкость солнечным и теплым. Чонгук, одетый в старые растянутые спортивные штаны и безразмерную серую футболку, сидел на крыльце родительского дома, лениво попивая холодный чай и наблюдая за чайками над морем. Впервые за долгое время его голова была абсолютно пустой, а мысли — спокойными. Вдруг у калитки послышался какой-то подозрительный шум, приглушенный смех и шуршание гравия. Чонгук нахмурился, поднимаясь со своего места. Через секунду калитка распахнулась, и на территорию двора буквально ввалились двое парней в огромных солнцезащитных очках, ярких гавайских рубашках и с дорожными сумками наперевес. Тэхён тащил в руке надувного розового фламинго, а Чимин пытался удержать баланс, удерживая под мышкой огромную коробку с пиццей. Чонгук застыл на месте, едва не выронив стакан с чаем. Его глаза округлились от глубочайшего шока, а челюсть, казалось, готова была упасть на деревянный настил крыльца. — Сюрприз, офицер Чон! — громко провозгласил Тэхён, эффектно сбрасывая очки на переносицу и победно поднимая вверх надувного фламинго. — Вы... вы что здесь делаете?! — наконец обрел дар речи Чонгук, переводя ошарашенный взгляд с одного друга на другого. — Вы должны быть на дежурстве! Какого черта на вас эти дурацкие рубашки?! — Спокойно, старший лейтенант, без паники, — Чимин с самым серьезным видом вошел на крыльцо и аккуратно поставил пиццу на столик. — Мы соскучились по нашему лучшему другу. К тому же, Тэхён умудрился закрыть то самое дело с собачьим кормом, и капитан Кан в приступе небывалой щедрости выписал нам целых три дня официальных выходных. — И мы решили, что провести их в Сеуле — это преступление против выходных! — радостно добавил Тэхён, уже вовсю обнимая ошеломленного Чонгука. — Так что принимай гостей, Чонгук-а. Мы приехали отдыхать, есть пусанские деликатесы и спасать тебя от маминого кулинарного плена! Из дома на шум вышла мама Чонгука. Увидев гостей, ее лицо мгновенно расплылось в широкой, гостеприимной улыбке. — Ой, мальчики! Чимин, Тэхён! Как хорошо, что вы приехали! — всплеснула руками женщина. — А то этот угрюмый столичный полицейский совсем заскучал тут один. Заходите скорее, я как раз приготовила свежие морепродукты! Тэхён и Чимин победно переглянулись, подхватили свои сумки и под шутливые причитания Чонгука бодро зашагали в дом. Смотря на их суету и слушая громкий смех друзей, Чонгук впервые за эти дни почувствовал, что тяжесть, давившая на его плечи всё это время, окончательно отступает. Да, его будущее в Сеуле оставалось туманным, а история с Джином всё еще отзывалась фантомной болью в сердце, но сейчас, окруженный близкими людьми, он понимал: жизнь продолжается, и он обязательно со всем справится.