«Вне прикрытия»

Пусанское утро началось для Чонгука не с привычного будильника, а с того, что на его кровать без церемоний запрыгнул Тэхён, держа в руках того самого надувного розового фламинго. — Подъем, офицер! Море не ждет, а Чимин уже доедает третью порцию маминых панкейков! — бодро провозгласил Тэхён, ткнув Чонгука пластиковым клювом птицы в бок. — Тэ, ради всего святого, сейчас только семь утра, — пробормотал Чонгук, натягивая одеяло на голову. — У меня официальный отпуск по решению дисциплинарной комиссии. Имею я право поспать? — На том свете отоспишься, — в комнату заглянул Чимин, жуя на ходу. — Твой отец сказал, что если мы поторопимся, то успеем взять у его знакомого лодку на пару часов. Так что вставай, капитан Чон, нас ждут великие дела и мелкая рыба. Через полчаса парни уже вовсю шагали по направлению к местному причалу. На Чонгуке красовалась старая панама отца, Тэхён упорно не желал снимать свою яркую гавайскую рубашку, а Чимин нес термос с горячим чаем и пакет с перекусом. Атмосфера была легкой, и Сеул с его бесконечными серыми коридорами управления и сложными делами казался чем-то невероятно далеким. На лодке парни устроили настоящее соревнование по рыбной ловле. Точнее, пытались его устроить. — Чимин-а, у тебя клюет! Тяни! — закричал Тэхён, едва не свалившись за борт от избытка эмоций. Чимин резко дернул удочку, но вместо огромного пусанского окуня на крючке оказалась обычная морская водоросль, которая вдобавок ко всему прилетела Тэхёну прямо в лицо. — Отличный улов, лейтенант Пак, — хохотал Чонгук, держась за живот. — Это как раз то, что нужно для нашего Третьего отдела. Преступная капуста поймана с поличным! — Эй, это был тактический маневр! — отбивался Тэхён, отряхивая рубашку. — Я просто проверял плотность местной флоры. Весь день прошел в бесконечных подколках, смехе и прогулках по песчаному пляжу. Чонгук ловил себя на мысли, что этот принудительный отпуск — лучшее, что могло с ним случиться. Друзья не давали ему замкнуться в собственных мыслях, умело переводя любые грустные воспоминания в шутку. Они бегали по воде, спорили на то, кто быстрее доплывет до буйка, и вели себя так, словно им снова было по восемнадцать лет. Вечером, сидя на веранде дома и слушая мерный шум прибоя, Чонгук тихо произнес: — Спасибо, что приехали, парни. Мне это действительно было нужно. Чимин мягко улыбнулся, потрепав младшего по волосам. — Мы же банда, Гук-и. Куда ты без нас. Тем временем в Сеуле жизнь тоже постепенно меняла свой привычный ход. Ким Сокджин продолжал много работать, но теперь это больше не выглядело как отчаянная попытка сбежать от реальности. Разговор в кафе с Чимином и Тэхёном словно отрезвил его, заставив переосмыслить то, как он живет. Намджун и Юнги, заметив эти изменения, решили действовать решительно. Они больше не позволяли Джину оставаться в офисе после семи вечера. — Так, председатель Ким, закрывай ноутбук, — Намджун вошел в кабинет, уверенно забирая из рук Джина рабочую папку. — Юнги уже забронировал столик в том новом ресторане традиционной кухни, о котором ты говорил на прошлой неделе. И никаких возражений. — Намджун, у меня еще не готов отчет по логистике... — попытался вставить слово Джин. — Отчет подождет до понедельника, — раздался голос Юнги от двери. Он стоял, опершись о косяк, и крутил на пальце ключи от машины. — Если ты сейчас же не встанешь, я лично заблокирую твой корпоративный аккаунт до конца выходных. И поверь, я это сделаю. Сокджин посмотрел на своих друзей, внутри него разлилось приятное чувство тепла. Он понял, что они правы. Прошлого не вернуть, а прятаться за бесконечными графиками — глупо. — Ладно, ваша взяла, — улыбнулся Джин, поднимаясь с кресла. — Но платит за всё Юнги, раз он у нас сегодня главный инициатор. Вечер прошел на удивление уютно. Они сидели в тихом VIP-зале ресторана, ели горячее мясо и много разговаривали — не о бизнесе, акциях или судебных исках, а о вещах, которые раньше упускали из виду. Юнги рассказывал смешные истории о том, как они с Намджуном в студенческие годы пытались сдать экзамен по международному праву, а Намджун то и дело поправлял его, добавляя забавные подробности. Джин искренне смеялся, чувствуя, как лед вокруг его сердца постепенно тает. Он понимал, что в его жизни по-прежнему есть надежный тыл. Намджун и Юнги всегда были рядом, готовые подставить плечо. Глядя на своих друзей, Джин поймал себя на мысли, что Сеул больше не кажется ему таким холодным и враждебным. Город за окном переливался миллионами огней, и впереди был новый день — день, который он больше не боялся встречать. И где-то далеко, в Пусане, Чонгук точно так же смотрел на ночное море, понимая, что время обязательно расставит всё по своим местам. После ужина в ресторане Сеул казался удивительно спокойным. Ночной воздух очистился, и неоновые вывески Каннама отражались в глянцевом асфальте после короткого грибного дождя. Намджун, Юнги и Сокджин стояли на парковке у заведения, провожая взглядом редкие автомобили. — Ну что, председатель, — Юнги хлопнул Джина по плечу, пряча руки в карманы куртки. — На этот раз ты едешь спать. Без заездов в офис и без ночных проверок почты. Я лично проверю твои логи авторизации. — Я понял, Юнги, — Джин мягко улыбнулся, и эта улыбка была по-настоящему расслабленной. — Больше никаких ночных смен. Спасибо за вечер. Намджун поправил очки и кивнул: — Завтра понедельник, Джин. Начнем неделю с чистой головы. Отдыхай. Они разъехались на разных машинах. Когда представительский седан Джина въехал на территорию особняка в Ханнам-доне, парень поймал себя на странном, почти забытом чувстве. Переступая порог своего огромного дома, он больше не ощущал, как тяжелые, глухие стены давят на него со всех сторон. Прошлое, безусловно, оставило свои шрамы, но присутствие верных друзей и понимание того, что правда наконец восторжествовала, вернули этому месту статус безопасного убежища. Дом снова стал просто домом — местом, где можно выдохнуть и побыть собой. В это же время на железнодорожном вокзале Пусана было шумно и многолюдно. Воскресный вечер традиционно собирал сотни пассажиров, возвращающихся в столицу перед началом рабочей недели. Чонгук стоял у платформы скоростного поезда, засунув руки в карманы старой толстовки. Рядом с ним расположились Чимин и Тэхён. Их яркие гавайские рубашки теперь были спрятаны под привычными куртками, а в руках они держали сумки, доверху набитые домашней едой, которую мама Чонгука насильно упаковала им в дорогу. — Ну что, пусанский домосед, — Тэхён поправил лямку рюкзака и задорно подмигнул другу. — Наши мини-каникулы окончены. Завтра нас снова ждут великие дела, рапорты капитана Кана и кофе из автомата. — Спасибо, что приехали, парни, — искренне произнес Чонгук, переводя взгляд с одного друга на другого. — Вы действительно вытащили меня из болота. Теперь я хотя бы чувствую себя живым человеком, а не заблокированным активом ведомства. — Мы всегда рядом, Гук-и, — Чимин крепко приобнял младшего на прощание. — Разбирайся со своими мыслями, отдыхай с родителями и возвращайся в Сеул. Нам без тебя скучно ловить мелких мошенников. Поезд издал предупреждающий гудок, двери вагонов начали медленно закрываться. Парни помахали Чонгуку из-за стекла, и через минуту состав плавно тронулся, унося столичных оперативников обратно в ритм мегаполиса. Чонгук еще некоторое время стоял на платформе, провожая поезд взглядом, а затем медленно пошел к выходу. На душе у него было непривычно легко. Вернувшись домой, Чонгук застал родителей на кухне. Отец неторопливо чинил старое радио, а мама заваривала ароматный чай с травами. В доме пахло уютом, детством и покоем — всем тем, чего Чонгуку так не хватало в холодном Сеуле. — Проводил ребят? — спросил отец, поднимая глаза от работы. — Да, поехали трудиться, — Чонгук сел за стол, принимая от мамы чашку с горячим напитком. — Сказали, что в отделе без меня наступила подозрительная тишина. Мама села напротив, внимательно вглядываясь в лицо сына. Материнское сердце невозможно было обмануть: она видела, что, несмотря на весь смех и веселье с друзьями, внутри Чонгука по-прежнему живет какая-то глубокая, затаенная грусть. — Чонгук-а, — мягко начала она, накрывая его ладонь своей теплой рукой. — Твои друзья очень хорошие, они помогли тебе отвлечься. Но ты ведь так и не рассказал нам, что произошло в Сеуле на самом деле. Это ведь не просто усталость от работы, верно? Чонгук опустил взгляд, разглядывая чаинки на дне кружки. Он долго молчал, собираясь с духом. Здесь, в родном доме, прятаться за маской сурового оперативника больше не имело смысла. — Мам, пап... — тихо выдохнул он. — Там, в Сеуле, на последнем задании... появился человек. Он мне очень нравится. По-настоящему. Настолько, что я впервые, наверное, понял, ради чего вообще стоит возвращаться домой после службы. Отец отложил инструменты и внимательно выслушал сына. — Но всё пошло наперекосяк, — продолжил Чонгук, и в его голосе послышалась горькая дрожь. — Я был под прикрытием. Я врал ему каждый день, изображая другого человека. А когда дело дошло до финала, система сработала против него. Мне пришлось во всём признаться, и хотя в итоге я смог доказать его невиновность и спасти его, я сделал ему очень больно. Я разрушил его доверие. Теперь он смотрит на меня и видит только обман. Мама слушала сына с бесконечным сочувствием в глазах, а отец понимающе кивнул, подперев подбородок рукой. — Знаешь, сын, — спокойно произнес отец. — В жизни бывают ситуации, когда долг и чувства сталкиваются. Это самое сложное испытание. Но если этот человек действительно дорог тебе, не ставь на этом крест. Время имеет свойство сглаживать острые углы. Главное — ты исправил свою ошибку и поступил по совести. — Отец прав, Чонгук-а, — улыбнулась мама, сжимая его пальцы. — Всё обязательно будет хорошо. Дай ему время, и дай время себе. Знаешь, если вы всё-таки сможете поговорить и помириться... мы с папой очень хотим познакомиться с этим человеком. Нам безумно интересно увидеть того, кто смог растопить ледяное сердце нашего упрямого сына-полицейского. Чонгук поднял глаза на родителей и впервые за очень долгое время искренне, тепло улыбнулся. Пустота внутри него начала заполняться надеждой. Он понимал, что путь к восстановлению доверия Ким Сокджина будет долгим и сложным, но теперь у него были силы, чтобы сделать первый шаг, когда придет правильное время.