Печать двух кровей

Круг горел. Гермиона не сразу поняла, что свет идёт не от рун — от неё самой. Кровь из пореза на левой ладони падала в обсидиановый кубок, но не оставалась на дне, а поднималась вверх серебристым паром. — Смотри на меня, — голос Драко звучал глухо, как из-под воды. — Только на меня. Она подняла глаза. Он стоял напротив, тоже с порезанной рукой, и его кровь была тёмной, почти чёрной. Странно. Гермиона помнила, что у людей кровь красная. Но магия клана Малфоев, казалось, не подчинялась обычным правилам. — Sanguis Maleficum vocat sanguinem Solis, — произнёс Драко. Латынь с его аристократическим акцентом звучала как приговор. — Luna videt. Terra tenet. Nemo solvit. Кубок качнулся сам собой. Кровь — её и его — смешалась, но не растворилась: алые и чёрные завитки кружились, как две змеи, не желающие сливаться в одну. — Твоя очередь, — сказал он. Гермиона сглотнула. Древнеанглийский она учила по книге «Магические диалекты Британии» на пятом курсе. Сейчас эти знания казались единственным якорем, удерживающим её от паники. — Ic gevinge minne agene willan to ðinum cynne... — голос дрогнул. Кровь в кубке запульсировала в такт словам. — ...ac ic ne beo þeow. Я связываю свою волю с твоим родом, но не буду рабыней. В ту же секунду круг вспыхнул. Серебряная нить на полу расплавилась и стекла в руны, заполняя их жидким металлом. Гермиона почувствовала, как что-то вошло в неё — не физически, нет. Словно кто-то открыл дверь в её магическое ядро и шагнул внутрь. Драко выдохнул. Шумно. С хрипом. — Пей, — он протянул ей кубок. Она взяла. Металл обжигал пальцы холодом — обсидиан не мог быть холодным, но был. Гермиона поднесла край кубка к губам и сделала глоток. Кровь оказалась на вкус как... ничто. Не железо. Не соль. Не медь. Пустота. Но пустота, которая мгновенно наполнилась всем: его запахом (дым, старый пергамент, что-то зелёное), его усталостью (не спал трое суток), его страхом — коротким, острым, как кинжал. — Ты боишься, — сказала она. — Я всегда боюсь, — ответил Драко и отобрал кубок. Он выпил остатки одним долгим глотком. Кадык дёрнулся. Когда он опустил кубок, на его губах осталась алая капля. — А теперь, — прошептал он, — будет больно. --- Он не соврал. Сначала Гермиона подумала, что у неё останавливается сердце. Грудную клетку сжало невидимой рукой, позвоночник выгнуло дугой. Она упала на колени — руки, губы, веки горели одновременно. — Дыши, — голос Драко доносился откуда-то издалека. — Просто дыши. Но дышать было невозможно, потому что что-то росло у неё под кожей на левой руке, выжигая вену за веной. Гермиона задрала рукав мантии и увидела, как на внутренней стороне предплечья проступает рисунок: серебряная змея, обвивающая факел. Метка. Не Тёмная. Другая. Древняя. — Зачем... — прохрипела она. — Зачем ты не сказал, что будет метка? — Потому что ты бы отказалась, — Драко стоял на коленях напротив. Его рубашка промокла насквозь, волосы прилипли ко лбу. На его левом предплечье тоже проступала метка — точно такая же. — Я и так откажусь, — прошипела Гермиона. — Поздно. — Он поднял руку. На секунду метка вспыхнула ярче, и Гермиона почувствовала, как её собственная рука дёрнулась в ответ. — Ритуал завершён. Ты теперь — часть клана Малфоев, Грейнджер. Кровь от крови. Метка от метки. Она сжала кулак. Ударить его. В челюсть. Разбить эту надменную маску. Но когда Гермиона замахнулась, её рука застыла в дюйме от его лица — не по своей воле. Метка затянула вены тугими узлами, не позволяя причинить вред. — Не можешь, — констатировал Драко. — Как и я не могу ударить тебя. А если попытаюсь — вот увидишь, будет весело. Он медленно поднялся и протянул ей руку. — Вставай. На сегодня достаточно. Гермиона не взяла его руку. Встала сама, пошатываясь, чувствуя, как каждое движение отдаётся болью в свежей метке. — Где моя комната? — Я провожу. — Я не просила. — Мне всё равно, что ты просила. Ты — член клана. Лорд клана отвечает за твою безопасность. Драко щёлкнул пальцами — и серебряная нить круга рассыпалась пеплом. --- Комната оказалась бывшей спальней Нарциссы Малфой. Гермиона узнала её по старым фотографиям: кровать с балдахином из чёрного бархата, туалетный столик с серебряной расческой, на стене — портрет женщины с печальными глазами, которая, казалось, смотрела прямо на неё. — Мать не будет возражать, — сказал Драко, заметив её взгляд. — Она в Брюгге. Не вернётся до лета. — Ты изгнал её? — Я попросил её уехать. Она... не справляется с тем, во что превратился этот дом. Он подошёл к камину, щёлкнул пальцами — поленья вспыхнули ровным золотым огнём. — В шкафу есть одежда. Моей матери, конечно, но она примерно твоего размера. Если хочешь есть — скажи эльфу. Его зовут Толли. Гермиона села на край кровати, не веря, что это происходит на самом деле. — Драко. Он обернулся. — Ты сказал, что я смогу уйти, когда захочу. Это было правдой? Он помолчал. — Ты сможешь уйти физически. Двери Малфой-мэнора не заперты. Но метка... — он коснулся своего предплечья. — Метка будет с тобой всегда. Где бы ты ни была. И если ты умрёшь вдали от меня — я почувствую это. И, скорее всего, последую за тобой. — Это шантаж. — Это реальность, Грейнджер. Ты подписала договор кровью. В прямом смысле. Она хотела сказать что-то ядовитое, но внезапно почувствовала — не боль, нет. Тянущую пустоту в груди. И поняла, что это его голод. Драко не ел со вчерашнего дня. — Когда ты в последний раз нормально ел? — спросила она. Он удивлённо моргнул. — Ты... ты чувствуешь это? — Метка, — Гермиона пожала плечами. — Видимо, работает в обе стороны. Драко отвернулся к камину. Секунду она видела его профиль — острые скулы, запавшие глаза, тусклую кожу. Он выглядел не как лорд древнего клана. Он выглядел как человек, который слишком долго ждал, когда кто-нибудь спросит, жив ли он вообще. — Ужин через час, — сказал он тихо. — В большой столовой. Приходи, если хочешь. Он вышел, закрыв за собой дверь. Гермиона осталась одна в комнате женщины, чей муж сидел в Азкабане, чья сестра была мертва, а сын связал себя кровью с грязнокровкой, которую когда-то хотел убить. Она посмотрела на свою левую руку. Метка светилась в такт сердцебиению — её и его. Два пульса в одной вене. — Что я наделала, — прошептала Гермиона. Портрет Нарциссы Малфой на стене кашлянул. — По крайней мере, дорогая, — сказала она сухим, мелодичным голосом, — у тебя хороший вкус в чтении. Свиток о Десяти Клапанах лежит в моём туалетном столике. Драко не знает. Гермиона уставилась на портрет. — Вы... вы говорите? — Я всё время говорю. Мой сын просто превосходно меня игнорирует. Портрет усмехнулся — и в этой усмешке Гермиона впервые увидела, откуда у Драко его кривая, колючая улыбка. — Читай, девочка. Тебе предстоит многое узнать о том, в чью постель ты только что влезла. — Я не влезала в его постель! — Пока, — пожала плечами Нарцисса и замолчала, закрыв глаза. Гермиона просидела пять минут, глядя на пустой портрет, а потом встала, подошла к туалетному столику и выдвинула ящик. Свиток лежал там. Она развернула его дрожащими руками и начала читать.