Изнанка Слизерина

***

Хогвартс-экспресс уверенно набрал ход, оставляя позади затянутый смогом лондонский вокзал. Алый состав мерно постукивал на стыках рельсов, разделяя пассажиров на десятки обособленных миров, скрытых за раздвижными дверьми купе. В этот день в разных вагонах незаметно решались судьбы, которым суждено было переплестись на долгие годы. Нарцисса Блэк медленно шла по коридору, бережно прижимая к себе небольшую сумочку из крокодиловой кожи. В Слизеринской части поезда все места уже были заняты шумными, уверенными в себе старшекурсниками, и она просто постеснялась зайти туда, где на неё сразу бы уставились десятки оценивающих глаз. Ей пришлось пройти чуть дальше, вглубь состава. Распахнув очередную раздвижную дверь, она обнаружила, что в купе сидят всего две девочки. Одна из них, круглолицая и улыбчивая, сразу показалась Нарциссе чистокровной — её мантия была хорошего покроя, хоть и сидела немного небрежно. Вторая девочка сидела у самого окна. У неё были поразительные, яркие зеленые глаза и густые темно-рыжие волосы, а её простая магловская кофта выглядела такой мягкой и уютной, что Нарцисса невольно засмотрелась. — О, привет! Заходи, у нас свободно, — дружелюбно воскликнула круглолицая. — Я Алиса Стоун. А это Лили Эванс. Нарцисса робко переступила порог, бережно закрыв за собой дверь. Она постаралась сесть как можно изящнее, чтобы не выдать, как сильно у неё дрожат колени от волнения. Ей очень хотелось произвести хорошее впечатление, но домашнее воспитание сковывало её, словно тугой корсет. — Нарцисса Блэк, — тихо представилась она, стараясь вежливо улыбнуться рыжей девчонке, хоть и чувствовала себя ужасно неловко. При звуке этой фамилии Алиса Стоун заметно подобралась — её семья прекрасно знала вес имени Блэк. А вот Лили Эванс лишь приветливо и открыто улыбнулась. —Какая она милая... У неё такие потрясающие зеленые глаза. Но Мерлин, на ней магловская одежда, а она улыбается мне так, словно мы сто лет знакомы. Белла всегда говорила, что маглорожденные — грубые и злые, но Лили выглядит такой... доброй? Мне так хочется расспросить её, откуда у неё эта книга, но я просто не знаю, как начать разговор. Вдруг я скажу что-то не то, и они подумают, что я высокомерная выскочка? Матушка учила меня быть безупречной, но почему-то здесь, рядом с ними, мне просто хочется быть обычной одиннадцатилетней девочкой, у которой наконец-то появятся подруги—смущенно подумала девочка. — Рада знакомству, Нарцисса. Красивое имя, — искренне сказала Лили, заметив, как гостья смущенно теребит край своей мантии. — Ты тоже в первый раз? Волнуешься? — Да... немного, — Нарцисса почувствовала, как её щеки заливает нежный румянец, и она поспешно опустила глаза на свои аккуратные туфельки. — Дома мне рассказывали про Хогвартс, но оказаться здесь самой... это совсем другое. Лили понимающе закивала и тут же принялась увлеченно делиться своими страхами, а Алиса весело подхватила беседу. Нарцисса слушала их, чувствуя, как узел напряжения в её груди постепенно тает. Вопреки всем запретам семьи, ей было тепло и уютно в этом купе, и тайная надежда на то, что школьные годы принесут ей настоящую дружбу, крепла с каждым километром.

***

Люциус Малфой устроился в купе в самом начале поезда. Он уже успел переодеться в безупречно отглаженную школьную мантию и теперь лениво листал свежий выпуск «Практической магии», проверяя, как на свету поблескивает фамильный изумрудный перстень. Дверь купе робко, почти бесшумно приоткрылась. На пороге стоял мальчик. Он выглядел откровенно жалко: поношенная, явно с чужого плеча мантия, бледное лицо, обрамленное тонкими прядями черных волос, и затравленный, но колючий взгляд. — Здесь свободно? — глухо спросил пришелец. — В других купе... слишком шумно. Люциус нахмурился, собираясь жестко отказать — Малфои не привыкли делить пространство с оборванцами. Но его серые глаза зацепились за толстую книгу, которую мальчик крепко прижимал к груди. Это был продвинутый курс по зельеварению за шестой класс. —Какое убожество... Мантия истерта на локтях, на лице ни капли породы. Отец бы и близко его не подпустил. Но шестой курс зельеварения в одиннадцать лет? Поразительно. Этот нищий мальчишка либо безумец, либо гений. У него глаза человека, готового перегрызть глотку за знания. Снейп? Принцы... Помню, их ветвь угасла, но зельевары они были отменные. Такой ум не должен пропасть даром. Если я возьму его под крыло сейчас, в Слизерине у меня появится самый преданный и опасный союзник.— промелькнула мысль у юноши. — Заходи, — высокомерно, но без враждебности разрешил Люциус, кивнув на место напротив. — Я Люциус Малфой. Мальчик прошел и сел, стараясь казаться незаметным, и тихо представился: — Северус Снейп. Моя мать была Принц. Люциус едва заметно улыбнулся. Чтобы проверить своего нового знакомого, он лениво спросил: — Расскажи, Снейп, что ты думаешь о свойствах настойки полыни при варке Живой Смерти? Стандартный учебник ведь врет в пропорциях? Глаза Северуса мгновенно вспыхнули фанатичным, живым блеском, и он заговорил — быстро, четко, с легкостью исправляя ошибки министерских составителей. Люциус слушал его, понимая, что его интуиция Малфоя сработала безупречно.

***

В самом конце поезда, в купе, где уже пахло тыквенным соком и шоколадными лягушками, царил абсолютный, восхитительный беспорядок. Сириус Блэк сидел, закинув ноги в чистых туфлях прямо на противоположное сиденье, и весело хохотал. Напротив него устроился Джеймс Поттер — парень в круглых очках, с вечно растрепанными волосами и невероятно живой мимикой. Они были знакомы всего полчаса, но казалось, что провели вместе всю жизнь. —Мерлин, это лучшее место на земле! Поттер просто мировой парень. Никаких кислых мин, никаких разговоров о чистоте крови и фамильной чести. Моя матушка, наверное, уже бьется в истерике на платформе, чувствуя, что теряет контроль. Ну и пусть. Я не буду как Цисси, не буду как Белла. Я найду себе нормальных друзей, и мы перевернем этот замок вверх дном. Гриффиндор — вот мой настоящий дом, я чувствую это каждой клеткой— радостно размышлял Сириус. В углу купе, прижавшись к стеклу, сидел бледный, болезненного вида мальчик. На его лице виднелось несколько свежих царапин, а руки слегка подрагивали, когда он перелистывал страницу толстого романа. — Эй, как тебя? Чего ты там прячешься? — дружески окликнул его Джеймс, подбросив в воздух золотой снитч. Мальчик вздрогнул и опустил книгу: — Римус. Римус Люпин. — Да ладно тебе, Римус, бросай свою книжку, присоединяйся! — Сириус широко улыбнулся, чувствуя, как внутри закипает невиданная ранее свобода. В этот момент дверь купе снова открылась. На пороге показался Фрэнк Лонгботтом, парень на пару лет старше, который искал потерявшуюся жабу, а за его спиной робко топтался полноватый первокурсник со слезящимися глазами — Питер Петтигрю. — Заходите, парни, у нас тут весело! — крикнул Джеймс, двигаясь, чтобы освободить место. Питер с неподдельным восхищением уставился на Джеймса и Сириуса, которые выглядели такими уверенными, яркими и свободными. Сириус облокотился на спинку сиденья, глядя на эту разношерстную компанию. Колеса поезда стучали всё быстрее, увозя Сириуса Блэка прочь от холодного склепа его семьи — навстречу его собственной, гриффиндорской юности.