Изнанка Слизерина

***

Первые годы в Хогвартсе пролетели как единый, расцвеченный зелеными и золотыми искрами вихрь. Замок быстро перестал казаться пугающим, превратившись в огромный дом, где за каждым портретом крылась тайна, а на уроках трансфигурации и чар ковалось наше будущее. Слизерин задавал жесткий ритм: здесь ценились острый ум, выдержка и умение заводить правильные союзы. Но даже в этих строгих стенах всегда оставалось место для того, о чем не принято было говорить вслух.

***

В подземельях, где воздух всегда пах сыростью и сушеными травами, Люциус Малфой и Северус Снейп проводили часы за общим котлом. Со стороны этот союз выглядел более чем странно: безупречный, пахнущий дорогим парфюмом наследник древнего рода и нелепый, вечно взъерошенный полукровка в поношенной мантии. Старшекурсники поначалу кривили губы, но Люциус пресекал любые смешки одним лишь холодным взглядом серых глаз. —Пусть глупцы шепчутся за нашими спинами о чистоте крови. Чистота важна в гостиных министерства, а здесь, у кипящего котла, важна чистота ума. Северус — гений. Его исправления в рецепте Умиротворяющего бальзама принесли Слизерину высшие баллы от Слагхорна. Иметь такого приятеля — это привилегия. Я обеспечу ему защиту от нападок Поттера и его шайки, а он станет моим самым ценным союзником. Малфои всегда смотрят на шаг вперед— рассуждал Люциус. Люциус часто делился со Снейпом редкими ингредиентами, которые ему присылали из дома, а Северус взамен помогал Люциусу оттачивать тонкости невербальных заклинаний. Это были честные, основанные на взаимном уважении приятельские отношения, которые ломали любые сословные предрассудки.

***

Пока мальчики были заняты зельями, Нарцисса вела свою собственную, глубоко скрытую от чужих глаз жизнь. Вопреки всем строгим наставлениям Беллатрисы, её дружба с Лили Эванс, начавшаяся в купе поезда, не угасла, а просто перенеслась в тайные уголки замка. Раз в неделю, под предлогом дополнительных занятий по астрономии, Нарцисса пробиралась в заброшенный класс Южной башни. Там её уже ждала Лили — с неизменной оплошностью в виде чернильного пятна на носу и сияющей улыбкой. Они садились у высокого готического окна, делясь на двоих мятные тоффи и шепотом обсуждая всё на свете. Лили с восторгом рассказывала о магловских книгах и фильмах, а Нарцисса, смущенно краснея, учила Лили плести сложные аристократические косы. — Цисси, посмотри, у меня получилось вызвать идеальные серебряные искры! — тихо радовалась Лили, взмахивая палочкой. — Очень красиво, Лили, — Нарцисса мягко улыбалась, чувствуя себя невероятно легко. Мысли Нарциссы устраивали манифест в ее красивый голове: —Если бы матушка узнала, что я делюсь секретами ухода за волосами с маглорожденной и ем магловские сладости, она бы лишила меня наследства. Но Мерлин... с Лили так просто. Мне не нужно держать осанку до боли в спине, не нужно взвешивать каждое слово. Она видит во мне просто Нарциссу, а не будущую леди Малфой. Эта тайная дружба — мой самый дорогой глоток свежего воздуха в этом чопорном замке.

***

Впрочем, тишину замка регулярно нарушали те, кто тишину презирал в принципе. Сириус Блэк и Джеймс Поттер на третьем курсе стали настоящим бедствием для старост, и одним ноябрьским утром Большой зал буквально содрогнулся от их очередной выходки. Сириус, решив в очередной раз доказать Слизерину, что их «зеленое величие» ничего не стоит, умудрился незаметно зачаровать всю посуду за змеиным столом. Стоило Люциусу поднять серебряную вилку, как она превратилась в извивающуюся, совершенно безобидную, но дико шипящую зеленую садовую змейку. Через секунду кубки начали плеваться тыквенным соком, а тарелки пустились в пляс, распевая шуточные куплеты. За столом львов Сириус буквально катался по полу от смеха, давая Джеймсу «пять». Однако не все в их компании разделяли это безумное веселье. Чуть поодаль от них сидел Римус Люпин. Он выглядел бледным, измученным после недавнего полнолуния, и кутался в мантию. Он устало прикрывал глаза ладонью, явно страдая от поднявшегося шума. —Мерлин, Сириус, Джеймс... Ну зачем нужно было устраивать это именно сегодня? Голова раскалывается после трансформации, а этот грохот тарелок только усиливает боль. Профессор Макгонагалл опять снимет баллы, а мне, как старосте, снова придется выслушивать её нотации и делать вид, что я понятия не имею, кто это сделал. Они ведь мои друзья, они приняли меня со всем моим чудовищным секретом... Но иногда их безрассудство кажется мне слишком опасной игрой. Слизеринцы ведь не простят этого. Особенно Малфой— вздохнув подумал Римус. Римус тихо вздохнул и, стараясь быть незаметным, пододвинул к себе кубок, надеясь, что профессора быстро прекратят этот хаос. Люциус же лишь брезгливо отряхнул мантию от брызг сока и холодно посмотрел на Сириуса, а затем перевел тяжелый взгляд на Люпина, подмечая его вечную болезненность и странную отстраненность. Внутри Малфоя кипело раздражение: этот несносный Блэк снова выставил себя шутом, вовлекая в это всю свою гриффиндорскую компанию.

***

Однако эта глупая шалость привела к моменту, который Нарцисса и Люциус запомнили на всю жизнь. После завтрака, когда все шумно обсуждали «змеиный погром», Нарцисса возвращалась в подземелья через пустой коридор третьего этажа. Она шла быстро, расстроенная тем, что её кузен снова выставил их фамилию на посмешище. — Нарцисса, подожди. Она обернулась. Из тени аркады вышел Люциус. На нем не было привычной маски надменности — он выглядел немного взволнованным. — Твой кузен... не у всех со вкусом всё в порядке, — мягко произнес он, подходя ближе. — Надеюсь, этот сок не испортил твою мантию? — Нет, всё в порядке, Люциус, — тихо ответила она, опуская глаза. На её щеках тут же выступил аккуратный румянец. Они стояли в нише под старинным гобеленом, скрытые от проходящих мимо учеников. Люциус сделал еще один шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. Его рука, украшенная фамильным перстнем, медленно поднялась. Нарцисса затаила дыхание, сердце забилось в самом горле. Его пальцы — прохладные, но такие нежные — едва коснулись её лица, аккуратно заправляя выбившийся локон светлых волос ей за ушко. Это прикосновение было мимолетным, почти невесомым, но обоих словно прошибло током. —Какая же у нее нежная кожа... И как мило она смущается, когда я рядом. Мне достаточно этого короткого мгновения в пустом коридоре.— смущенно поймал себя на мысли Люциус. Люциус плавно опустил руку, но вместо того, чтобы отстраниться, его пальцы на секунду переплелись с пальцами Нарциссы, спрятанными в широком складчатом рукаве её мантии. —Мерлин, его пальцы... они согревают меня лучше любых чар.— так по девичьи говорила себе девушка. Они разошлись так же быстро и бесшумно, как и встретились. Через минуту Люциус уже привычно-холодно шел во главе слизеринцев, а Нарцисса с идеальной осанкой направлялась в библиотеку. Но под её манжетой всё еще горело тепло его руки — маленькая, сладкая тайна, которую они бережно несли сквозь школьные будни.