Изнанка Слизерина

***

Время в Хогвартсе имело странное свойство: оно тянулось бесконечно во время лекций по истории магии и пролетало со скоростью снитча, когда дело касалось юности. Пятый курс встретил нас не просто подготовкой к экзаменам СОВ, а неуловимым, но бесповоротным ощущением того, что детство осталось позади. Замок всё еще стоял на своем месте, но стены его больше не казались надежной защитой. В воздухе пахло не только высушенным шалфеем и чернилами, но и порохом грядущей войны. Нарцисса Блэк больше не была той робкой девочкой, которая прятала испуганный взгляд за прядями волос. Юность огранила её, словно драгоценный алмаз. Она вытянулась, её походка приобрела ту скользящую, царственную плавность, которой славились женщины её рода. Светлые волосы, теперь спадающие тяжелым шелковым каскадом до самой талии, отливали платиной под сводами Большого зала. В её чертах лица — точеных, безупречно симметричных — появилась зрелая, холодная красота. Она носила свою идеальную осанку как щит, и многие первокурсники провожали её благоговейным шепотом, называя «Белой лилией Слизерина». Но Люциус Малфой изменился еще сильнее. Из угловатого, надменного подростка он превратился в статного, возмужавшего юношу с широким разворотом плеч и тяжелым, властным взглядом серых глаз. На его груди теперь поблескивал серебряный значок Главного старосты школы. Безупречно скроенная мантия сидела на нем как влитая, а платиновые волосы он больше не перехватывал лентой, позволяя им свободно обрамлять волевое лицо с резко очерченными скулами. Его голос окреп, приобретя бархатистые, гипнотические нотки отца. Люциус научился управлять своим присутствием: когда он входил в комнату, разговоры утихали сами собой. Они стали идеальной парой, даже когда просто шли рядом по коридорам замка. Без слов, без лишних жестов — два чистокровных наследника, олицетворяющих величие уходящей эпохи. Несмотря на статус и бдительные взгляды слизеринцев, Нарцисса не оборвала свою тайную нить, связывающую её с Гриффиндором. Южная башня по-прежнему хранила их секрет, хотя встречаться с Лили Эванс становилось всё сложнее. Лили тоже расцвела — её рыжие волосы горели ярким пламенем на фоне серых хогвартсских стен, а зеленые глаза смотрели на мир со всё той же отважной открытостью. Но теперь в их тайных разговорах у окна всё чаще звучали тревожные ноты. — Мой кузен Сириус говорит, что в Лондоне происходят странные вещи, — тихо произнесла Нарцисса, глядя, как капли дождя разбиваются о стекло Южной башни. Она задумчиво перебирала пальцами край своего зеленого шарфа. — Нападения на магические лавки, поджоги... Тётя Вальбурга пишет об этом с каким-то жутким, торжествующим восторгом. Лили, мне страшно. Наша семья... Беллатриса... они будто ждут чего-то. Точнее, кого-то. Лили мягко накрыла ладонь Нарциссы своей теплой рукой. — Я знаю, Цисси, — со вздохом ответила Лили. Её голос слегка дрожал. — Северус тоже... он стал сам не свой. Постоянно пропадает со старшекурсниками с твоего факультета. Они шепчутся по углам, изучают какие-то темные проклятия. Я пытаюсь поговорить с ним, но он закрывается. Эта чистокровная спесь... она словно заражает его. Я боюсь, что этот мир расколется пополам, и мы окажемся по разные стороны баррикад. —Мы уже по разные стороны, милая Лили. Ты — гордая, чистокровная сердцем гриффиндорка, которая пойдет до конца за свои идеалы. А я — Блэк. Мое имя выжжено на моей коже, моя верность принадлежит Люциусу и моей крови, какими бы жестокими ни были их решения. Я люблю тебя как сестру, которой мне никогда не была Белла, но Мерлин... если буря грянет, смогу ли я защитить тебя? Смогу ли защитить себя?.— такие тяжелые мысли подступили словно ком в горле. Они сидели в полумраке башни, две самые красивые девушки Хогвартса, соединенные запретной дружбой, и каждая из них втайне молилась, чтобы это угасающее тепло юности длилось как можно дольше.

***

Тревога, о которой они говорили, материализовалась материально в один из холодных декабрьских вечеров. Люциус и Нарцисса засиделись в библиотеке до глубокой ночи, разбирая сложные рунические вязи для Жабьих тестов. Когда мадам Пинс недвусмысленно кашлянула, намекая на закрытие, они собрали пергаменты и вместе вышли в пустынный коридор. В замке царила зловещая, липкая тишина. Проходя мимо заброшенного класса на четвертом этаже, они услышали глухой, сдавленный стон. Люциус мгновенно выхватил палочку, задвигая Нарциссу себе за спину. Они медленно приоткрыли тяжелую дверь. На полу, тяжело дыша, сидел Северус Снейп. Его мантия была распахнута, а левое предплечье было оголено. Он судорожно сжимал собственное запястье, и его лицо было белым, как полотно, а на лбу выступили крупные капли пота. — Северус? — негромко позвал Люциус, опуская палочку. Снейп вздрогнул, дико оглянулся и попытался спешно натянуть рукав, но Малфой оказался быстрее. Люциус сделал стремительный шаг вперед, перехватил руку приятеля и рванул ткань вверх. Нарцисса сдавленно ахнула, прикрыв рот ладонью. На бледной коже предплечья Северуса, прямо под кожей, словно живая, пульсировала багровая, воспаленная метка. Она еще не была четкой — лишь размытые контуры черепа и выползающей из его рта змеи, словно клеймо, выжженное невидимым клеймом. От метки во все стороны расходились тонкие черные вены, наполненные темной, ядовитой магией. Она дышала. —Это началось. — подумал Малфой,— Отец предупреждал меня в летних письмах, что Лорд собирает силы и скоро потребует верности от лучших из нас. Но я думал, у нас есть время... Мы ведь еще мальчишки, мы еще учимся! А Северус... он уже сделал шаг в эту бездну. Эта метка... в ней столько чистой, концентрированной мощи, что у меня перехватывает дыхание. Это не просто бунт Сириуса или шалости Поттера. Это сила, которая перепишет историю. И мне придется решить, готов ли я впустить эту черную змею в свой дом». Люциус медленно отпустил руку Снейпа. Его серые глаза сузились, превратившись в два куска льда. На его лице отразилась сложная гамма чувств: от секундного страха до глубокого, расчетливого понимания грядущего. — Он вернулся, Люциус, — хрипло прошептал Снейп, глядя на Малфоя снизу вверх с фанатичным и одновременно испуганным блеском в глазах. — Он призывает тех, кто готов служить истинному величию. Скоро он придет и за тобой. За всеми нами. Нарцисса отступила на шаг назад, чувствуя, как холод подземелий проникает ей под мантию, заставляя дрожать. Она посмотрела на Люциуса. Её возмужавший, сильный принц стоял неподвижно, глядя на клеймо друга, и на его пальце в полумраке класса зловеще и ярко полыхнул фамильный изумруд Малфоев. Буря, которую они так долго ждали, наконец-то постучала в их двери.