Броня для сердца эльфийки

Торговец, услышав решительный тон покупателя, мгновенно сменил тактику. Увидев, что «головная боль» вот-вот сменит владельца, он быстро пересчитал в уме возможную выгоду и расплылся в деловой улыбке. ​— Цена? О, для такого ценителя, как вы, это будет особенная сумма, — проворковал он, подбирая слова. — Видите ли, господин, она — эльфийка. Даже если забыть про её характер, сама по себе раса, способная к эффективному бою, — это штучный товар. Таких почти не осталось в наших краях. А если учесть, что в ней дремлет магия... а магические рабы, как вы знаете, это удовольствие не из дешевых. Считайте, вы платите за редкий экземпляр, который даже в таком состоянии стоит целое состояние. ​Мужчина, небрежно кивнув, дал знак своим людям принести деньги. Началась тягучая бумажная волокита. Торговец, уже не боясь за сделку, стал более словоохотливым, отвечая на короткие, отрывистые вопросы своего гостя. Он рассказывал о том, что эльфийка не проронила ни слова с момента поимки пять лет назад, и о том, как её природная скрытность делает её буквально «невидимкой» в узких проходах, что, по его словам, было бы бесценно для шпионажа, если бы она не пыталась перегрызть глотку владельцу. ​— Имя, — потребовал мужчина, когда дело дошло до графы «Покупатель». — Эдриан вар Каэлин. ​Торговец, который в этот момент делал глоток ароматного чая, поднесенного слугой, едва не захлебнулся, выплеснув жидкость прямо на стол. Его лицо стало пепельно-серым, а руки задрожали так сильно, что перо скребло по бумаге, оставляя кляксы. Он понял, кто стоит перед ним. Младший брат императора, герцог, чье имя внушало трепет даже самым богатым работорговцам империи. ​В это время эльфийка, которую после уплаты золота грубо оттащили в сторону, сидела, сжавшись в комок. Чтобы скрыть её от любопытных глаз рынка и унять её яростные попытки освободиться, Эдриан набросил на неё свой тяжелый, пахнущий дорогим табаком и сукном плащ. Она была закутана в него с головой, но это не мешало ей шипеть, словно раненая кошка. ​Сидя под тяжелой тканью, она продолжала методично, без пауз, шептать самые нелестные эпитеты, которые только могли прийти в голову. Её голос, охрипший от крика, был полон такой концентрированной ненависти, что казалось, плащ Эдриана сейчас начнет дымиться. ​— Ублюдок, высокомерный ублюдок, — выдыхала она, вцепившись пальцами в подкладку плаща. — Я клянусь, при первой же возможности я... ​Она не договорила, услышав тяжелые шаги Эдриана, который, закончив формальности, направлялся к ней. В его глазах не было злости — только холодный интерес к тому, что же эта маленькая «бестия» выкинет в следующую секунду. Торговец, все еще дрожащий от осознания того, чьи документы он только что заверил, поспешно обогнул прилавок. Его лицо, еще мгновение назад искаженное жадностью, теперь выражало лишь подобострастное желание поскорее избавиться от опасной сделки. — Ваша Светлость, — голос торговца сорвался на визг, — позвольте мне лично проводить вас к алтарю для перенастройки метки. У нас все готово, ритуал займет всего пару минут, и... э-э... она станет полностью вашей. Никаких «сюрпризов» по дороге. Эльфийка, все еще плотно закутанная в тяжелый плащ Эдриана, дернулась при этих словах. Ее пальцы, судорожно сжимая край плотной ткани, вдруг нащупали что-то холодное и твердое в глубоком внутреннем кармане — забытый кем-то из слуг или, быть может, самим Эдрианом кинжал. В ее голове вспыхнула единственная, яростная мысль: лучше умереть в попытке, чем позволить этому торгашу снова тащить её к пыточному алтарю. Не раздумывая, она рванулась вперед, высвободив руку из-под плаща. Раздался свист рассекаемого воздуха — тонкое лезвие со всей дури полетело прямо в шею торговцу. Но произошло то, чего она не учла. Эдриан, чья реакция была отточена десятилетиями изнурительных тренировок, сработал быстрее инстинкта. Он молниеносно выбросил руку, перехватывая кинжал в полете прямо за лезвие. Металл с противным скрежетом вошел в его кожу, оставив на ладони рваную, кровоточащую царапину, но даже не дрогнул. Дария замерла. В этот момент, глядя на то, как алая кровь медленно стекает по его пальцам, она осознала всю глубину своего положения. Подавляющие браслеты на ее запястьях, которые ей надели сразу после поимки, глушили магический поток, оставляя её один на один с физической мощью человека, который только что остановил летящую сталь голыми руками. Эдриан медленно разжал пальцы, и кинжал с глухим стуком упал на грязный пол рынка. Он не посмотрел на рану. Его взгляд, тяжелый и холодный, как лед, впился в эльфийку. — Ты решила, что это поможет? — голос Эдриана был тихим, но в нем слышался рокот надвигающейся бури. — После такого, маленькая бестия, ритуал будет для тебя... намного менее приятным. Торговец побледнел настолько, что стал похож на покойника, но Эдриан просто схватил эльфийку за плечо, лишая её возможности дернуться, и потащил в глубину лавки, к каменному постаменту. Ритуал проходил в затхлой тишине подвала. Эдриан грубо уложил её на холодный алтарь, покрытый полустертыми рунами подчинения. Торговец, дрожащими руками начертив в воздухе знаки, начал монотонно читать заклинание перепривязки. Воздух в помещении внезапно стал густым и тяжелым, как кисель. Руны на алтаре начали пульсировать тусклым, ядовито-фиолетовым светом. В ту же секунду Дария почувствовала, как по ее венам, словно расплавленный свинец, потекла чужая воля. Метка, выжженная на ее коже, отозвалась невыносимым жжением. Ей казалось, что тысячи раскаленных иголок впиваются в ее плоть, выжигая старую связь и прокладывая новые пути для подчинения. Эдриан стоял рядом, его рука твердо лежала на ее плече, подавляя последние конвульсии тела. С каждым словом торговца свет рун становился ярче, а сознание Дарии — все более мутным, пока она не погрузилась в тяжелую, лишенную снов темноту.