Броня для сердца эльфийки

Осознание реальности ударило по Дарии как ледяной поток. Комната в таверне, незнакомая обстановка, тяжесть одеяла — всё это сменилось острой вспышкой гнева, стоило ей увидеть Эдриана в углу. Ярость была такой же привычной, как дыхание, но тело предательски подвело. ​Она попыталась вскочить, отбросив одеяло, но конечности налились свинцовой тяжестью. Ритуал выпил её до дна, и вместо стремительного рывка получилось лишь неуклюжее движение, заставившее её повалиться обратно на кровать. ​— Отпусти меня! — прохрипела она, пытаясь сфокусировать взгляд на фигуре герцога. — Слышишь? Выпусти меня отсюда, пока я не располосовала тебе горло, ублюдок! ​Эдриан медленно поднялся, приближаясь к кровати. Его движения были спокойными, почти убаюкивающими, что бесило Дарию еще больше. ​— Думаю, Дариа, это не лучший способ начинать наш разговор, — спокойно произнес он. ​Имя, сорвавшееся с его губ, ударило сильнее, чем любой удар хлыста. Она застыла, широко распахнув глаза. Это имя… оно было спрятано даже от её собственных мыслей последние пять лет, оно было тем единственным осколком её «я», который она берегла. Как он мог узнать? Это было невозможно. ​— Откуда… откуда ты… — она запнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и ярости одновременно. — Ты не можешь знать этого! Ты кто такой?! ​Эдриан остановился в паре шагов, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз читалась холодная решимость. — Твое имя теперь закреплено магией, — отрезал он, жестом указывая на её плечо, где под кожей слабо пульсировала метка. — Ты принадлежишь мне, и теперь твоя жизнь — это не попытки самоубийства, а выполнение моих приказов. Ты будешь… ​Он собирался продолжить свою отповедь, уже выстраивая в голове грозные фразы о долге и подчинении, но торжественный момент прервался самым прозаичным образом. В тишине комнаты раздался оглушительный, жалобный, но невероятно настойчивый урчащий звук, донесшийся из самого центра её живота. ​Эдриан осекся. Дария, которая секунду назад метала в него смертоносные взгляды, внезапно покраснела до корней волос, инстинктивно прикрыв живот рукой. Пафос момента рассыпался в прах. ​— Проклятье, — буркнул герцог, потирая переносицу. — Кажется, твои принципы проигрывают твоему же желудку. ​Он резко развернулся и вышел из комнаты, оставив Дарию в полном замешательстве. Вернулся он через четверть часа с подносом, от которого исходил аромат жареного мяса и приправ. Он поставил поднос на стол, собираясь сначала подать ей небольшую порцию овощного рагу — ведь эльфы, по всем книжным канонам, не должны были жаловать мясо, особенно такое простое, таверное. ​— Ешь, — сухо бросил он, отходя к окну, чтобы задернуть шторы, так как город за стенами начал погружаться в глубокую ночь. — И не надейся, что это значит, что я стал мягче. ​Однако, когда через минуту он обернулся, его ждала немая сцена. Дария не притронулась к миске с овощами. Она забилась в самый дальний угол кровати, спиной к нему, и с невероятной скоростью, почти не прожевывая, впивалась зубами в сочную куриную котлету, которую он взял для своего собственного ужина. ​Она ела так, словно не видела еды несколько лет — жадно, отчаянно, по-звериному. Соус стекал по её подбородку, но она, казалось, ничего не замечала, кроме вкуса мяса. ​Эдриан замер, глядя на эту картину. Его ледяная маска на мгновение дрогнула. Он ожидал спеси, он ожидал отказа, он ожидал чего угодно, кроме этого маленького, голодного существа, которое сейчас забыло обо всех угрозах ради куска курицы. ​— Ты же эльфийка, — тихо произнес он, делая шаг к ней. — Вы же вроде как «дети природы», травоядные… ​Дария резко развернулась к нему, сжимая в руке вторую котлету, как будто это был кинжал. В её глазах, полных невысказанного вызова, промелькнуло что-то по-настоящему дикое. Дария с трудом проглотила кусок, чувствуя, как внутри разливается приятная тяжесть, но взгляд её оставался колючим, как колючая проволока. Она демонстративно отшвырнула миску с овощным рагу в сторону, и та с глухим стуком ударилась о ножку кровати, оставив на полу жирное пятно. ​— Твою траву оставь себе, герцог, — процедила она, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ешь её сам, если хочешь быть таким же вялым и правильным, как все эти придворные куклы. Я не эльфийка из твоих дурацких сказок, которая будет жевать зелень и рассуждать о гармонии с лесом. ​Она дерзко подалась вперед, вцепившись пальцами в край одеяла, словно это был доспех. ​— Пять лет назад меня поймали именно потому, что я отказалась играть по правилам «миролюбивой расы». Я не собиралась склонять голову перед теми, кто считал нас лишь украшением, и не собираюсь делать это сейчас. Так что, если хочешь, чтобы я хотя бы пальцем пошевелила ради тебя — корми нормально. Или ты думал, что купил себе послушную игрушку, которая будет жевать капусту и заглядывать тебе в рот? Ошибся адресом, «Ваша Светлость». ​Она с вызовом посмотрела на него, и в этом взгляде было столько чистого, неразбавленного бунта, что Эдриан на секунду замер. Было очевидно: эта девчонка не просто выжила — она сохранила в себе ту самую искру, которая когда-то заставила её пойти против всех, и именно эта искра теперь горела в её глазах, совершенно не заботясь о последствиях.