Броня для сердца эльфийки

Тепло разливалось по телу Дарии, притупляя острые углы её вечной настороженности. Свежее молоко, аромат выпечки, тяжесть собственного тела, накормленного и согретого — всё это подействовало на неё как снотворное. Она даже не заметила, как её веки стали тяжелыми, как свинец, и голова сама собой опустилась на сложенные руки прямо на столе. ​В зале таверны, между тем, стало шумно. В воздухе стоял густой запах дешевого табака и немытых тел. Несколько наемников за соседним столиком, явно подогретые элем, начали откровенно пялиться на Дарию. Она, будучи в полудреме, перестала контролировать магический обруч, и тонкий, сводящий с ума аромат — смесь лесного первоцвета и чего-то экзотического, присущего только эльфийской крови — начал просачиваться сквозь иллюзию. Для мужчин в таверне это было как красная тряпка для быка. ​Один из наемников, грузный мужчина с сальными волосами, поднялся, намереваясь подойти поближе и, возможно, «познакомиться» с очаровательной спящей девчонкой. ​Адриан, до этого спокойно пивший вино, почувствовал, как воздух вокруг него стал холодным, словно в склепе. Он даже не обернулся к наемнику, но его рука медленно легла на рукоять меча, а в глазах на долю секунды полыхнуло тем самым густым, неестественным багрянцем, который так тщательно скрывал артефакт. ​Он бросил один ледяной, пронизывающий взгляд на приближающегося мужчину. В этом взгляде было столько чистого, ничем не разбавленного хищнического превосходства, что наемник споткнулся на ровном месте. Он замер, встретившись глазами с Эдрианом, и мгновенно побледнел, словно увидел перед собой не человека, а нечто куда более древнее и опасное. Наемник пробормотал невнятное извинение и поспешно ретировался, увлекая за собой своих товарищей. ​Адриан перевел взгляд на Дарию. Она спала абсолютно беззащитно, уткнувшись носом в локоть, её дыхание было легким и прерывистым. ​Он коротко выдохнул, чувствуя себя так, будто на него внезапно свалилась ответственность за воспитание стихийного бедствия. Это существо было катастрофой в обличии ребенка: она взрывала шахты, хамила, пыталась его убить, поедала запасы продовольствия, как рой саранчи, а теперь вот так, с детской непосредственностью, выключалась в самом центре вертепа, полностью полагаясь на то, что он её защитит. ​— Ну и в кого ты такая, а? — прошептал он, глядя на её спящее лицо. ​Он поднялся, стараясь не разбудить её, и одним ловким движением подхватил Дарию на руки. Она не проснулась, лишь инстинктивно прижалась к его плечу, зарывшись носом в его камзол. Адриан замер на секунду, ощущая её тепло. В голове промелькнула странная мысль: он ведь хотел купить верного пса, а в итоге, кажется, завел себе дракона, который пока еще не научился даже пользоваться дверью. ​Он направился к лестнице, не обращая внимания на перешептывания в зале. Теперь у него была новая проблема: как донести это «бедствие» до номера и при этом не позволить ей проснуться и решить, что он — угроза? Утро началось не с лучей солнца, а с глухого стука и короткого, яростного ругательства. ​Адриан, привыкший вставать с первыми петухами, попытался стянуть край одеяла с кокона, в который превратилась Дария. Но та, действуя в полусне с грацией разъяренного барсука, резко дернулась. Раздался шорох, короткое движение, и прежде чем герцог успел среагировать, он почувствовал, как чья-то нога упирается ему в грудь. Мгновение — и Эдриан, не удержав равновесие, с грохотом полетел на пол, приземлившись прямо на ковер. ​Из одеяльного кокона донесся довольный, сонный хмык. Дария даже не открыла глаз, продолжая окутывать себя шерстью еще плотнее. ​— Еще раз, — прошипела она, не просыпаясь, — и я откушу тебе палец. ​Эдриан поднялся, потирая ушибленный локоть, и смерил эту «неприступную крепость» ледяным взглядом. — У тебя пять минут, чтобы превратиться из кокона обратно в человека, иначе я заставлю тебя бежать за лошадью до следующего города, — отрезал он, выходя в коридор, чтобы не прибить её на месте. ​Сборы прошли в атмосфере холодной войны. Дария ворчала, пытаясь разобраться с ремешками своего нового наряда, обвиняя Адриана в том, что он «изобрел этот пыточный костюм, чтобы видеть её мучения». Он же, храня олимпийское спокойствие, просто игнорировал её шпильки, пока не дошло до снаряжения. ​Они отправились на рынок. Эдриан, не слушая её недовольного нытья, уверенно вел её по лавкам. Он купил запас вяленого мяса, сушеных фруктов и, наконец, остановился у палатки с туристическим снаряжением. ​— Тебе нужен свой спальный мешок, — бросил он, выбирая самый прочный и теплый, из шкуры горного волка. ​Дария замерла, сжимая в руках свой новый кинжал, который теперь постоянно носила на поясе. — Зачем? Ты же не собираешься приковывать меня к кровати каждую ночь? ​— Нет, — Адриан бросил ей мешок в руки. — Но мы будем ночевать под открытым небом. И мне нужно, чтобы ты была выспавшейся и готовой к бою, а не дрожала от холода, пытаясь стащить мое одеяло. ​Дария сжала зубы, чувствуя, как внутри снова закипает вопрос, который она боялась задать с момента покупки. Она остановилась посреди оживленной площади, прямо перед входом в оружейную лавку. ​— Скажи мне, — её голос был непривычно серьезным, без обычного яда. — Зачем я тебе? Ты не похож на рабовладельца, который хочет развлекаться. Ты тратишь на меня деньги, кормишь, учишь... Ты же видишь, что я — обуза, которая только и ждет момента, чтобы воткнуть тебе нож в печень. Зачем тебе такой риск? ​Эдриан остановился. Его багровые глаза, скрытые артефактом, казались сейчас особенно темными. Он обернулся, посмотрел на неё — на этот «комок» злости и боли в теле подростка — и вздохнул. ​— Ты права, риск колоссальный, — он понизил голос, чтобы шум рынка не перекрыл его слова. — Мне не нужна кукла, Дария. Мне нужен кто-то, кто не боится замарать руки там, где мои собственные связаны статусом, политикой и законом. У меня есть враги, которые считают, что я — лишь «принц, играющий в герцога». Они следят за каждым моим шагом. Император ждет ошибки. ​Он сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство. — Ты — не рабыня. Ты — оружие, на которое никто не обратит внимания. Кто будет бояться маленькой, нестабильной эльфийки? Никто. И именно поэтому ты пройдешь там, где не пройду я. Ты не «купила» себе комфортную жизнь, ты купила себе шанс выжить, работая на меня. Моя цель — власть, а твоя... твоя цель — стать настолько опасной, чтобы тебя невозможно было сломать. ​Дария замерла. Это было честно. Страшно, цинично, но честно. Она смотрела на него, понимая, что он не «спаситель», он — такой же хищник, как и она, просто в другом обличье. ​— И ты думаешь, я буду подчиняться? — тихо спросила она. ​— Я думаю, — ответил Эдриан, разворачиваясь и направляясь прочь, — что когда ты поймешь, что я — единственный, кто дает тебе возможность уничтожить тех, кто запер тебя в клетку, ты сама принесешь мне их головы. ​Дария смотрела ему в спину, и где-то глубоко внутри она почувствовала странный укол: он не врал. Он предложил ей не рабство, а союз двух монстров. И это было куда опаснее, чем просто подчинение.