Броня для сердца эльфийки

Император не был в саду. Он стоял на балконе своего личного крыла, которое находилось достаточно далеко от эпицентра «пожара», и с легкой, почти довольной улыбкой наблюдал за тем, как внизу суетятся аристократы. Для него этот хаос был не катастрофой, а долгожданной театральной постановкой. ​В его глазах отражалось пламя, пожирающее гобелены особняка герцога. Он знал, что магический контур внутри зала сработал — он чувствовал этот короткий, болезненный спазм энергии, который должен был выжечь души всех, кто находился в помещении. ​— Глупый Эдриан, — тихо прошептал монарх, поглаживая перстень на пальце. — Ты всегда был слишком правильным, слишком предсказуемым. Ты думал, что сохранишь свой титул, если будешь играть по законам чести? ​Император подошел к столу, на котором лежали древние, покрытые пылью свитки — генеалогические древа, которые не показывали никому на протяжении трех веков. Он провел пальцем по строчкам, где имя предка Эдриана соседствовало с меткой, обозначавшей запретную родословную. ​В крови правящей династии давно угасало пламя, превращаясь в холодный, тщеславный пепел. Но кровь Эдриана… это была иная история. В его жилах текла кровь Первородного Демона — того самого, что когда-то стоял у истоков создания мира, существа, чья мощь была способна не просто править, а перекраивать реальность. Пока Эдриан не знал об этом, он был опасен лишь как сильный лорд. Но если бы демон в нем пробудился… Империя превратилась бы в пыль в одно мгновение. ​Император был не просто тираном — он был тем, кто знал цену своей короне. Он веками вычищал из знатных родов носителей этой крови, но ветвь Эдриана ускользала, прячась в тени титулов и верности короне. Сегодняшний «пожар» был способом не только уничтожить конкурента, но и, возможно, спровоцировать пробуждение этой спящей мощи, чтобы прикончить её окончательно в момент «срыва». ​— Ты должен был сгореть, — процедил Император. — Твоя кровь должна была вскипеть и уничтожить тебя изнутри от жара высшей силы. Почему ты выжил? Почему ты даже не попытался защититься? ​Он резко развернулся, когда в дверях появился его верный глава тайной канцелярии. ​— Мой господин, — склонился тот. — Герцог жив. Он вывел гостей. И, судя по донесениям, он не использовал магию. Похоже, ему помогла его… горничная. ​Император замер. Его глаза сузились, превратившись в узкие щелочки. — Горничная? Девица, которую он привез с собой? ​— Да. Она вела себя странно. Мы всё еще проверяем её происхождение. ​Император подошел к окну, глядя на то, как Эдриан внизу дает указания страже. Его пальцы побелели от напряжения. Если Эдриан нашел способ контролировать свою кровь с помощью существа, обладающего такой странной, дикой силой, значит, он больше не просто потенциальная угроза. Он — хищник, который начал охоту. ​— Готовьте вторую стадию, — тихо приказал Император. — Если он не сгорел, значит, его нужно выманить. Соберите отряд «Чистильщиков». Если он выйдет из особняка, он не должен дожить до рассвета. Тишина в личных покоях Императора, еще секунду назад тяжелая от ядовитых планов, взорвалась суматохой. Слуга, не успевший даже перевести дыхание, упал на колени, едва не ударившись лбом об пол. — Ваше Величество! Послы из эльфийских лесов... они у ворот! Они передали ультиматум: если принцесса Далия не будет возвращена в течение трех дней, они объявят тотальную войну. Леса поднялись! Император побледнел. В его глазах отразилось искреннее, неподдельное замешательство, сменившееся яростью. — Принцесса? Какая еще принцесса? Далия пропала три года назад, они сами заявили, что она погибла в приграничных столкновениях! Какого демона они требуют её сейчас?! Он метался по комнате, осознавая, что эльфийское войско — это не кучка мятежников. Это сила, способная снести границы Империи, пока он занят внутренними интригами. И хуже того — его армия сейчас истощена, а единственный человек, чья тактика и магическая мощь могли бы сдержать эльфийские легионы, только что пережил покушение, организованное самим Императором. — Герцог... — прорычал он сквозь зубы. — Найдите его. Быстро! В саду, среди суеты и дыма, Адриан как раз отдавал последние приказы, когда к нему подлетел запыхавшийся капитан королевской гвардии. — Ваша Светлость! Его Величество требует вас немедленно. Ситуация критическая — эльфы объявили войну. Они требуют свою принцессу. Дария, стоящая в тени за спиной герцога в облике скромной горничной, едва заметно вздрогнула. Слово «принцесса» отозвалось в её памяти болезненным эхом. Она прижала руку к шее, где под слоем иллюзий скрывалось клеймо — клеймо, которое, как ей казалось, поставили работорговцы, но которое на самом деле было гербом эльфийской короны, оскверненным магией. Адриан не обернулся к Дарии, но его плечи напряглись. Он мгновенно сложил пазл: эльфы-беженцы, дикая сила Дарии, её знание древних заклинаний и то, с какой легкостью она читала «теневые» потоки. — Конечно, — ответил Адриан, и в его голосе звучала сталь. — Передайте Императору, что я буду через минуту. Когда капитан отошел, Адриан чуть повернул голову, обращаясь к «горничной». — Дария. Ты слышала? — Я слышала, — ответила она, и её голос, обычно сухой, сейчас дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Он хочет отправить тебя на войну с моим же народом. Он хочет, чтобы ты убивал тех, кто пришел за мной. Адриан посмотрел на горящий особняк, потом на Императорский дворец, который теперь казался ему не центром мира, а ловушкой. — Если я пойду к нему, я либо предам их, либо предам себя. Но если я откажусь — он объявит меня предателем короны. Он резко обернулся к ней, его красные глаза, в которых на мгновение вспыхнуло пугающее, демоническое пламя, встретились с её взглядом. — Скажи мне правду. Ты — та самая принцесса? Та, чья кровь сейчас горит от желания сжечь этот город?