Броня для сердца эльфийки

Особняк встретил их давящей тишиной. Дария, измотанная дипломатическими баталиями и сдерживаемой яростью, едва переставляла ноги. Она была настолько вымотана, что не сопротивлялась, когда Адриан почти заставил её сесть в глубокое кресло в его кабинете. ​Адриан не давал ей времени на отдых. Он поставил перед ней чашку крепкого чая, но сам не сел, возвышаясь над ней, как карающая тень. ​— Ты использовала Тень в зале, — его голос был тихим, но в нем слышался рокот приближающейся грозы. — Дария, ты — светлая эльфийка. Даже будучи «дефектной» и изгнанной, твоя суть — это природа, чистота, свет. Магия Падших… она пожирает носителя. Она требует жертвоприношений. Как ты, будучи тем, кто ты есть, умудряешься пользоваться силой, которая должна была сжечь тебя изнутри в тот же миг, как ты к ней прикоснулась? ​Дария, чьи веки слипались от усталости, подняла на него мутный взгляд. Её фиолетовые глаза, еще не полностью скрытые иллюзией артефакта, на мгновение вспыхнули тьмой. ​— Свет… — она хрипло усмехнулась. — Свет моих сородичей был холодным. Он не грел. А Тень… Тень оказалась единственной, кто не требовал от меня быть идеальной. Она просто приняла мою пустоту. Я не «использую» её, Адриан. Я стала её частью. Это не дар, это… дыра в моей душе, в которую я просто сбрасываю всё, что они в меня вложили. ​Адриан нахмурился. Допрос перешел на прошлые события. Он начал вытягивать из неё подробности: почему она оказалась в руках работорговцев, что на самом деле произошло в лесу, когда она «погибла»? Дария говорила обрывками, словно вырывала страницы из дневника, который хотела бы сжечь. Она рассказывала о жестокости матери, о том, как её пытались «лечить» от эпилепсии, загоняя в клетки, и о том моменте, когда она впервые осознала, что может убивать — не ради защиты, а просто чтобы прекратить шум в голове. ​Когда допрос закончился, Адриан почувствовал странное опустошение. Она была гораздо сложнее, опаснее и больнее, чем он предполагал. ​— Привести её в порядок, — бросил он подоспевшим горничным, не глядя на Дарию. — Смыть эту дрянь с волос. Я хочу видеть, с кем имею дело, а не этот балаган с каштановой краской. ​Горничные засуетились, уводя шатающуюся Дарию в ванную. Адриан остался в кабинете, нервно расхаживая из угла в угол. Когда через полчаса из ванной вышла Дария — с волосами цвета чистого серебра, чистым лицом, без следов грима, — она выглядела как воплощение той самой эльфийской легенды, которую так презирала. Но в этом чистом, благородном облике её взгляд казался еще более опасным. ​Адриан посмотрел на неё, поморщился и раздраженно потер переносицу. ​— Господи, — пробормотал он, чувствуя, как начинает пульсировать висок. — Я хотел послушного раба, который будет молчать и чистить сапоги. Вместо этого я получил принцессу-дикарку, принцессу-демонолога и головную боль вселенского масштаба. Почему из всех эльфов на рынке я выбрал именно тебя, эту невозможную занозу в заднице? ​Дария, глядя на него со своей привычной полуулыбкой, ответила: — Потому что с любым другим тебе было бы скучно, Адриан. Ты сам по себе — такая же катастрофа, как и я. Мы просто стоим друг друга. Адриан замер, глядя на Дарию. Без искусственного оттенка волос, в своей естественной, почти потусторонней серебряной красоте, она больше не казалась той замученной беженкой, которую он выкупил на аукционе. Сон смягчил черты её лица, убрав с него вечную маску настороженности, а теплая еда и отдых наконец наполнили её тело силой. В этот момент она выглядела не как опасный зверь или политическая угроза, а как та самая принцесса, которой она родилась. ​Герцог почувствовал, как внутри, где-то под слоями холодной расчетливости и демонической крови, что-то странно и неприятно дрогнуло. Он быстро отвел взгляд, чувствуя себя разоблаченным перед самим собой. «Просто усталость», — отрезал он внутренний голос, но пальцы, сжимавшие край стола, заметно побелели. ​Утро началось не с кофе, а с грохота двери. Юлиан влетел в кабинет, бледный как полотно, сжимая в руках свежую сводку из столичных газет и донесения разведки. ​— Ваша Светлость! — выдохнул он, едва не споткнувшись о край ковра. — Это катастрофа. Император… он слил информацию. ​Адриан медленно поднял голову, его глаза потемнели. — Что значит «слил»? ​— Вся столица, каждый трактир, каждый рынок — все знают, что эльфийская принцесса находится в вашем особняке. Император представил это как «акт похищения, совершенный герцогом для шантажа эльфийского народа». Люди негодуют, стража оцепила периметр, а к воротам уже стягиваются толпы фанатиков и наемников, жаждущих «освободить» принцессу за награду от короны. ​Адриан подошел к окну. Снаружи, за оградой, действительно колыхалось море голов. Гул толпы просачивался сквозь плотные гардины. Император переиграл его: теперь он не просто хотел избавиться от герцога, он превратил его в общего врага, «похитителя», чья голова — самый ценный трофей в империи. ​Дария в кресле пошевелилась, открывая глаза. Она не проснулась, как обычный человек, — она мгновенно перешла из состояния сна в полную боевую готовность, впитывая в себя царящую в комнате панику. ​— Похоже, «милый» император решил, что мы засиделись в гостях, — пробормотала она, потирая глаза и соскакивая с кресла. Её взгляд упал на перекошенное лицо Юлиана. — Что, Адриан, будем делать? Сдаваться или устроим им такой «прием», что у них до конца жизни аллергия на эльфийскую кровь начнется? ​Адриан посмотрел на неё — серебристая, живая, опасная, — и вдруг понял, что этот хаос ему даже нравится. Он больше не боялся за свою репутацию. Он был готов сжечь этот особняк вместе с толпой, если это нужно было для того, чтобы защитить ту, что теперь спала в его кресле. ​— Ни то, ни другое, — холодно ответил герцог, выходя на середину комнаты. — Мы их не убьем. Мы их возглавим. Если они хотят видеть «похищенную принцессу», мы покажем им её, но в таком виде, что у них духу не хватит бросить в нас камень.