Броня для сердца эльфийки

Адриан, окрыленный её взглядом, в котором на долю секунды отразилось что-то пугающе искреннее, подался вперед. Он осторожно перехватил её запястья, убирая их от лица, и Дария не стала сопротивляться. Её веки дрогнули, когда его губы коснулись её губ — сначала невесомо, пробуя на вкус, а затем увереннее. ​Она застыла, словно пойманная в капкан, но уже через секунду её пальцы, всё еще сжимавшие край рубашки, робко вцепились в его плечи. Она ответила — неумело, почти нерешительно, вкладывая в этот поцелуй весь тот хаос чувств, что бурлил в ней после семи дней безумия. ​Но тут её будто ударило током. Вспышка памяти о «бурной ночи», о том, как Адриан доминировал, как заставлял её терять себя, — всё это накрыло её волной смущения, смешанного с защитной реакцией. ​Бах. ​Колено Дарии сработала быстрее, чем её здравый смысл. Удар пришелся точно в солнечное сплетение. Воздух с шипением покинул легкие Адриана, он согнулся пополам, хватаясь за больное место и пытаясь вдохнуть. ​Дария мгновенно отпрянула, как ошпаренная, и за секунду снова с головой ушла в одеяло, превратившись в неразличимый холмик. Из-под ткани донеслось яростное, перемежающееся с всхлипами бормотание: ​— Не лезь… Нельзя… Ты… ты наглый демон, вот ты кто! Я вообще ничего не помню! И вообще, иди к черту! И… и дверь запри с той стороны! ​Адриан сидел на краю кровати, пытаясь восстановить дыхание, которое перехватило от неожиданности и боли. Он поморщился, чувствуя, как внутри всё ещё отдает эхом удар, но при этом на его губах играла совершенно дурацкая, довольная улыбка. ​— Понял, — прохрипел он, вытирая выступившую на глазах слезу от боли. — Поспешил. Признаю. ​Он медленно выпрямился, потирая живот, и посмотрел на дрожащий сверток одеяла. Несмотря на то, что ему всё ещё было больно, он чувствовал себя странно счастливым. Этот удар был самым красноречивым признанием: она всё помнила, и её ярость была лишь способом скрыть то, что он её по-настоящему «пробил». ​— Но, Дария, — добавил он, поднимаясь и направляясь к выходу, чтобы дать ей время прийти в себя, — учти: если ты думаешь, что это меня отпугнет, ты плохо меня знаешь. И если через час ты не выйдешь к завтраку, я приду и вынесу тебя вместе с этим одеялом прямо перед твоими «родителями». ​Он остановился у двери, обернулся и добавил уже тише: ​— И… спасибо за поцелуй. Он был лучше, чем всё, что мы делали неделю. ​Он вышел, плотно прикрыв дверь, и оставил эльфийку наедине с её смущением и… его рубашкой. Теперь, когда он остался за дверью, он прислонился лбом к холодному дереву, чувствуя, как его сердце выбивает бешеный ритм. Он знал, что она в ярости, но он также знал, что она больше не отступит. Особняк напоминал муравейник, в который воткнули палку. Прислуга перешептывалась в коридорах: «Видели? Она шла мимо столовой, покраснела как вареный рак и убежала в библиотеку!». ​Дария, которая ещё неделю назад учила рыцарей жизни, размахивая тренировочным мечом, превратилась в тень. Теперь она передвигалась по поместью короткими перебежками, старательно вжимаясь в стены, если слышала уверенные, тяжелые шаги герцога. Её всегдашняя дерзость испарилась, сменившись каким-то болезненным, почти очаровательным смущением. Она постоянно что-то бормотала себе под нос, прикрывая лицо ладонями, а если кто-то из слуг случайно встречался с ней взглядом — она срывалась с места, всё ещё слегка косолапя, и исчезала в ближайшей нише. ​Адриан же наслаждался каждой секундой этого хаоса. Он больше не скрывал своего веселья. Он стал ходить по дому с легкой, почти довольной улыбкой, которая пугала Юлиана больше, чем гневные крики короля эльфов. ​— Юлиан, — Адриан остановился у окна в галерее, наблюдая, как Дария, заметив его силуэт, в панике нырнула за массивную вазу в коридоре, даже не удосужившись спрятать свои кончики ушей, которые горели алым пламенем. — Как ты думаешь, она поймет, что прятаться за декоративной керамикой — плохая стратегия, до того как придут её родители? ​— Господин, — Юлиан перевел взгляд с Дарии на вазу, а потом на Адриана, — если она продолжит так бегать, она либо сломает себе шею, либо обрушит на себя половину интерьера. Может, стоит перестать её преследовать взглядом? ​— Я её не преследую, — Адриан сделал шаг вперед, и Дария за вазой судорожно дернулась. — Я просто… контролирую ситуацию. ​Он прошел мимо «укрытия» эльфийки нарочито медленно. Дария за вазой замерла, сжавшись в комок. Адриан остановился ровно напротив вазы, прекрасно видя её затуманенные смущением глаза. ​— Кстати, Дария, — негромко произнес он, не оборачиваясь. — Я тут подумал, что та «физическая тренировка» была весьма результативной. Но боюсь, техника требует доработки. Зайди в кабинет через час. Нужно обсудить… тактику. ​Из-за вазы донеслось яростное, но очень неуверенное: — Иди в задницу! Я… я занята! Я… я изучаю историю ваз! ​Адриан рассмеялся — искренне, заразительно. ​— Историю ваз? Прекрасно. Надеюсь, ты найдешь там ответы на все свои вопросы о «неловких моментах». ​Он двинулся дальше, чувствуя себя невероятно довольным. Каждый её писк, каждое её «я ничего не помню» вызывали в нем желание немедленно вернуть её в ту спальню и запереть снова, но уже не из-за зелья, а просто чтобы видеть, как она краснеет, когда он называет её «своим рыцарем». ​Весь дом гудел. Эльфийские гвардейцы, стоящие на посту, выглядели крайне озадаченно, видя, как грозная наемница смущенно прячется от своего хозяина.