Полуночный Подсолнух

Когда спустился вечер, мы торчали в шатре на креслах-мешках, пока Бретт играл с другими подростками в настольный футбол. Я заряжал телефон, а Энди с Расселом дремали, по очереди отвлекая сотрудников, потому что в шатре открыто спать было нельзя. Я смотрел вдаль, в бродящих туда-сюда людей на фоне красно-оранжевого неба, и в моей голове было совершенно пусто, словно в дырявом ведре. Мне так надоело думать, что я отпустил всё и позволил телу растечься по креслу. Я расслабился настолько мощно, что увидел Лазаря лишь когда он вплотную по мне приблизился, хотя мои глаза смотрели прямо на него ещё с того момента, как он выплыл издалека и шёл в нашу сторону. Когда я это осознал, то в панике подобрал руки с ногами и уселся в кресле в приличной позе, между делом чувствуя себя так, словно отлично выспался. Лазарь сунул руку в карман брюк и вытащил свёрнутые в рулончик маленькие бумажки. Пока я соображал, что происходит, Энди сообразил раньше и с разбега налетел на Лазаря, обхватывая его и с воплем поднимая над землёй. Лазарь позволил ему пару раз прокрутить себя вокруг, и лишь тогда тихо засмеялся. - Десятку не выбил, простите. - А сколько? - срывающимся голосом выдохнул Энди, аккуратно ставя его обратно на пыльный песок. - Шесть. Хватит? - Более чем. Мы теперь твои должники, дорогой! - Не стоит. Рассел не был в курсе истории про скоррумпированного гаишника, и поведение Энди сбило его с толку. К тому же, никто из нас прежде не видел Энди таким подобострастно благодарным, и это резало взгляд даже мне. - Чё за беспредел? - Рассел подошёл к ним и грозно нахмурился. - Ой, сгинь, - жеманно махнул рукой Энди и слегка поклонился Лазарю, принимая из его рук денежный свёрток. - Наш ангел хранит нас. - Чё за… - Рассел явно злился, но вид денег напомнил ему о том, что ещё несколько часов назад у нас почти ничего не было, и не стал продолжать выяснения. Энди развернул свёрток и отсчитал мне с Бреттом четыре. Я замахал руками, уверяя, что достаточно и двух, но Бретт подскочил и шустро выхватил бумажки из пальцев Энди. - Ладно, - вздохнул я. - Но мы оставим на бензин. - Будьте так любезны, - сладко зажмурился Энди. Через полчаса мы с Бреттом были по уши перемазаны кетчупом от хот-догов и икали от выпитых освежающих напитков. Солнце почти село, по всему полю зажглись фонари и прожекторы, и Энди с Расселом, доедая картошку, сошлись во мнении, что совершенно необходимо срочно бежать на инди-сцену, потому что ожидается группа с потрясным фаер-шоу, и мы быстренько потопали в нужном направлении. Лазарь вместе с другими участниками своей группы за столиком неподалёку приканчивали курицу-гриль, и я старался не терять его из виду. Ранее Лазарь пояснил, что вся группа «Барэ» обожает этот коллектив, да что там, возможно сам Цыган Лоло соизволит его посетить, и у меня была некая надежда, что тусоваться мы будем все вместе, хоть уровень нашей общей близости был немногим больше близости с любыми другими людьми на поле. В поисках места я отвлёкся на Рассела, который незаметным движением выдернул белый цветок из волос мимо проходящей девушки, прошел с десяток метров вперёд, неловко наступил на ногу другой девушке и галантно поклонился, вручая этот цветок ей. Та восхитилась, воткнула цветок себе за ухо и спросила его имя. Мы смекнули, что Рассел планирует свой вечер куда дальше, чем все мы, вместе взятые, но вмешиваться не стали, кроме Энди, показавшего Расселу предупредительный кулак. Когда я повернулся назад, то группы «Барэ» уже не было за столиком, и я разочарованно вздохнул. Над полем раздался гитарный визг, и все принялись вопить от предвкушения. Народ стекался кучнее, и, когда застучали ударные и на сцену вышел вымазанный чем-то чёрным вокалист с факелом, толпа просто сошла с ума. Но не успел я выбросить вверх руки, чтобы поприветствовать музыкантов, как меня за эти руки схватили и уволокли назад. Я, даже не оборачиваясь, счастливо засмеялся, словно сбылось какое-то долгое ожидание. Собственно, именно так и выходило, поэтому было не очень понятно, кто же из нас с Лазарем кого затащил за стойку с прожекторами и принялся исступлённо целовать. Я покосился по сторонам и убедился, что место выбрано как нельзя лучше. Все люди стремились к сцене, и за стойкой не было свидетелей нашей страсти. Он прижал меня спиной к обшивке, наклонил мою голову и впечатывался поцелуями в шею. Я хватался за его затылок и откидывал голову назад, жмурясь и не очень понимая, что грохочет в ушах - барабаны или же вскипевшая кровь. Мои руки задрали его льняную рубаху и вцепились в гладкие горячие бока. Лазарь погладил мои бёдра, заныривая пальцами под шорты, и я совершенно сходил с ума. Не придумав ничего лучше, я опустил руки и схватился за его напряжённые ягодицы, отчего он тихо вскрикнул и обжёг дыханием мое плечо. Я запустил руку ему в брюки и погладил ягодицы прямо по белью, не смея его стянуть. Лазарь вжался в меня всем туловищем, целовал ключицы, проводя по ним горячим языком и оставляя прохладные следы. Мне до жути было любопытно, о чём он сейчас думает и чего хочет, но я подозревал, что для выяснения подобных вещей нужны вовсе не слова. Осторожно передвигая ладони по его телу, я погладил твёрдый живот и с улетающим сердцем потянулся ниже. Лазарь шумно выдохнул, цапнул меня за шею, и я понял, что это приглашение. До нынешнего момента я никогда не держал в руке ничей член, кроме собственного. Свой я прекрасно знал с самого детства, поэтому член Лазаря увлекал меня до неистовства. Я сжимал его, млея от того, какой он твёрдый, нежный на ощупь, со вздувшимися венами и гладкой головкой. Одновременно я ощутил, как под мои шорты тоже проскользнула рука, и приготовился к взаимному поглаживанию, но его рука почему-то устремилась к моей задней части. Было странно, но сопротивляться я не мог, и даже чуть отодвинулся от вышки, чтобы ему было удобнее. Ему было мало, и он рывком развернул меня к себе спиной, вдавливая грудью в обшивку. Ласкать его член стало не очень удобно, но я не мог оторваться, изгибая руку в локте и поглаживая его вверх-вниз. Лазарь громко дышал мне в ухо и пробирался пальцами в мои трусы, раздвигая ягодицы и медленно, но сильно надавливая между ними. Свет прожекторов сюда не попадал, и людей не было поблизости, но, всё равно, они были совсем рядом. Осознание того, что мы очень сильно рискуем в скором времени быть пойманными, странно щекотало мне нервы, и я сгорал от желания сделать всё быстро. Что именно - я не понимал, но это было неважно, потому что, кажется, Лазарь понимал всё. - Можно? - хрипло спросил он, и я кивнул, слегка прогибаясь в пояснице. Его палец медленно прорывал мою оборону, и в какой-то момент стало немного больно. Я простонал и подвигал ягодицами, отчего Лазарь не только не остановился, а ещё и вцепился губами в мою взмокшую под волосами шею. Я чувствовал себя совсем безвольным в его объятиях, и никогда бы не подумал, что мне это так понравится. Мой член был совершенно со мной согласен, и я прижался поплотнее к обшивке, покачиваясь в такт его дыханию. Я видел пальцы Лазаря много раз, но не подозревал, что они окажутся такими длинными, или же моё сознание настолько помутнело, что подбросило мне мысль, будто он проник своим пальцем куда-то до моего желудка, и будет проникать дальше. Мои ноги сводило, и в левом ухе возник слабый звон, который мне был прекрасно знаком лет с двенадцати, когда я впервые внимательно играл со своим членом и доигрался до первого оргазма. Но из всех членов в моей руке был лишь член Лазаря, который сильнее твердел под моими движениями, и я не понимал, почему в моих ушах так звенит, ведь в удовольствии задействована не внешняя сторона меня, а внутренняя, и это вовсе не метафора. Я замер, боясь того, что сейчас произойдёт, и в то же время неистово желая именно этого. Горячие губы Лазаря скользили по моей шее, и вдруг впились в кожу за ухом. Звон стал нестерпимым, пустил импульсы ниже и ниже, отчего я готов был разрыдаться, и рыдания вырвались из меня вместе с огненными спазмами чистейшего удовольствия. Мои ноги тряслись, но упасть я не мог, потому что был насажен на его палец, словно кукла, и, повизгивая, дёргался на нем, плаксиво закусывая губы и до слёз жмуря глаза. Под моими пальцами в его штанах вдруг запульсировало, и через пару секунд стало так мокро, что, если бы я не знал, что это такое, то очень бы удивился. Лазарь вжимал меня в стену, стискивал губами мочку уха и шумно дышал, ничего не комментируя, да, даже если бы и вздумал комментировать, слушать и воспринимать слова я всё равно не был способен. Прижимая меня еще пару минут, он убедился, что я уже могу стоять на ногах без дополнительной поддержки, освободил меня и развернул к себе лицом, ловя губами мой рот и вновь смачно его целуя. Я чувствовал его солёный язык, но, что поделать, я весь вечер потел, но, скорее всего, Лазарь был к этому готов и вовсе не брезговал моей влажной шеей. - Ты как? - шепнул он, отстранившись и обвивая меня руками за талию. - Людей полно, - глупо вякнул я первое, что пришло в голову моему возвращающемуся сознанию. - Уходить надо. - Как скажешь.