Полуночный Подсолнух

Впервые за весь фестиваль в столовую нас вёз Рассел. Не представляю, что было бы, напейся он так же, как Энди. Наверное, нам пришлось бы топать по жаре пешком. Какое счастье, что в последний день всё сложилось хорошо. Последний день. Ещё с пробуждения я чувствовал в горле комочек, который час от часу рос и перекрывал моё дыхание до слёз. Я пытался себя отвлечь, чтобы не тратить время на грусть. Пока удавалось неплохо, потому что атмосфера в машине сильно отличалась от предыдущих дней. Не считая бодрого Рассела, похмельного Энди, то и дело просящего остановить возле кустиков, по уши влюблённого меня, скрывающего, что мне некомфортно ехать сидя, Бретт тоже казался не похожим сам на себя. Он был очень сосредоточен и терзался то ли сомнениями, то ли сожалениями. Я боялся, что он будет тыкать в мои синяки на шее, но, вроде бы, он их не замечал. А, даже, если и заметил, то они его взволновали не больше всего остального. Энди старался особо не налегать на завтрак, Бретт кисло ковырялся в тарелке, я был сыт любовью и смог съесть только апельсин, зато Рассел вмиг смёл свою еду, а затем и нашу. - Как хорошо-то, матерь божья, - он плюхнулся на землю под тенью деревца и, потирая живот, распластался по траве. Мне было спокойно и весело, так что я лёг рядом с ним, сунул в зубы травинку и с удовольствием разглядывал облака. Энди купил полторашку минеральной воды и присасывался к ней каждую минуту, истекая потом. Бретт вертелся возле нас, ковыряя носком землю. - Малой, - позвал его Рассел. - Чего нос повесил? - Не хочу домой, - капризно выдохнул Бретт. - Почему фестиваль всего неделю, а не месяц? - Это тебе не смена в оздоровительном лагере. Здесь люди, наоборот, всё здоровье оставили, пора и к обычной жизни возвращаться. - А я согласен с Бреттом, - мечтательно вздохнул я. - Здесь круто! Вот бы, правда, ещё пару деньков. - И что бы ты делал эти пару деньков? - игриво усмехнулся Рассел. - То же, что и все остальные дни, - уклончиво ответил я. - Энди! А давай обоих братьев здесь оставим! И машина легче будет на обратном пути. - Мне вообще до фени, - страдальчески ответил тот. - Если я не протрезвею, то и сам за рулём не смогу поехать. - Да ну, без тебя будет скучно, - вздохнул Рассел. - Налегай на апельсины, витамин С тебе полезен сегодня. - Почистишь? Пока Рассел чистил для Энди апельсин, я встал и подошёл к Бретту, с пустыми глазами кусавшего ногти. - Как самочувствие? - Нормально, - вякнул он, не смотря на меня. - Тебя кто-то обидел? - Нет. - Точно? Расскажи, где ты сегодня спал? - В машине. - Выспался? - Нет. - Вот как. Может, сейчас приедем в лагерь, и ты ещё поспишь? - Нет. - Точно всё в порядке? Мне дойти до Андерсона и спросить, что произошло? - Нет! - он поднял горящие глаза на меня. - Не надо никуда ходить. Ничего не произошло. - Ну смотри. Я вернулся под дерево и посмотрел на часы, которые показали мне начало одиннадцатого. Группа «Барэ» выступала в пять. Лазарь ещё вчера сказал мне, что весь день будет занят, поэтому я сомневался, что встречу его где-нибудь, как это случалось в предыдущие дни. Значит, нужно терпеливо ждать, пока не стукнет пять. Даже не так, пока не стукнет четыре. Я хотел прийти к любительской сцене заранее, чтобы не пропустить ни секундочки. - Какие планы? - я повернулся к Расселу. - Как всегда. Будем завоёвывать мир. - Я серьёзно. - А я шучу, что ли? Сегодня грандиозный день, вечером будет прощальный салют. - Может, что-нибудь отнести в машину? - к Энди возвращалась деловитость. - Чтобы завтра с утра не тащить сто мешков, как в первый день. От этих слов в моём горле вновь вырос комок. Я очень живо вспомнил, как после приезда мы с рюкзаками преодолели путь от пляжа до места наших будущих палаток, таща в каждой руке по несколько сумок и пакетов. Тогда мы были совсем другими людьми. Особенно я. - Что ты туда отнесёшь? - уточнил Рассел. - Нам ещё целые сутки, считай, здесь быть. - Хотя бы, грязную одежду. В неё мы точно за эти сутки не переоденемся. Это было правдой. Чистой одежды у нас не было уже несколько дней, и она валялась по углам палаток, скомканная и вонючая. Я даже пытался прикинуть, что из имеющегося можно было надеть сегодня на концерт группы «Барэ», чтобы от меня не воняло, как от козла. Ни одной свежей футболки. Нужно срочно постирать хотя бы одну, чтобы до пяти вечера просохла. Нет, даже до четырёх. Нет, до трёх, потому что в четыре я должен уже стоять у сцены, а не копаться в мокрых тряпках. - Джи, - Бретт присел на корточки рядом со мной. - У нас ещё остались деньги? - Немножко. А что такое? - Пойдём прогуляемся. Я с неохотой встал и направился за ним. Бретт шёл по улице в сторону деревенского микрорынка. - Что хочешь купить? - Футболки. - Неплохая идея. Можно старые не стирать, а купить новые, и ходить сегодня в чистых. Надо же, какой ты догадливый. - Джи. Я хочу купить две футболки. - Хорошо. Я бы взял белую, а ты? - Джи. Я хочу купить две одинаковые футболки. Для себя и для Андерсона. Чтобы у нас была память о фестивале. - А, ты хочешь сделать ему подарок? - Да. Меня что-то насторожило, но мозг плавал в таком количестве эндорфинов, что я ничему не мог придать большого значения. - Джи, тебе понравился фестиваль? - Понравился. А тебе? - А почему он тебе понравился? - Потому что это - фестиваль. Здесь много классной музыки, жаркое солнце, тёплое море. Свобода, в конце концов. - А кто-то из здешних людей тебе понравился? Я замялся, примерно поняв, куда он клонит. - Понравился. - А ты бы хотел с этим человеком дружить даже после фестиваля? - Хотел бы. - А что нужно для этого сделать? - Да что угодно. Взять номер телефона, адрес. Можно перезваниваться, переписываться. Если удастся - даже в гости приехать, или позвать к себе в гости. - Понятно. Мы остановились у палаток с цветастыми футболками, рубашками, сарафанами, купальниками и прочей пляжной ерундой. Пока Бретт перебирал футболки, я обдумывал, как бы обменяться контактами с Лазарем. В самом деле, мы до сих пор не знали даже номеров друг друга. Да и городов не называли. Очень тревожное ощущение. Нужно срочно у него всё выведать. Бретту ничего не понравилось, и мы пошли дальше. Солнце припекало сильнее, и я немного раздражался, мечтая скорее спрятаться в тени. Но Бретта это мало волновало. Его, скорее волновало то, что ни одна из футболок не была ему по душе. - Что конкретно ты хочешь? - остановил я его. - Не знаю, - капризно воскликнул он. - Что-то памятное. - А чем эти не памятные? - Они глупые какие-то. С дельфинами, чайками. Это не памятные, а просто пляжные. - А что бы ты посчитал памятным? С символикой фестиваля? Их можно на самом фестивале купить. - Нет! У Андерсона уже две таких. Я хочу такое, чтобы не было ни у кого больше. - Ну… могу предложить авантюру. - Какую? - его глаза загорелись. - Купим простые белые футболки. А потом пойдём в шатёр, где делают временные татуировки, и попросим краску. Ты сам нарисуешь, что хочешь. - Правда? Футболки были куплены мигом. Бретт был так доволен, что я даже сам подхватил футболку своего размера, хоть и не собирался ничего на ней рисовать. - Вы решили сжечь старую одежду и приобрели новую? - уточнил Рассел, когда мы вернулись. - Разумно. - Вам тоже рекомендую, - отбрил я. - Вы знаете, как воняете? - Это природный запах. - Энди, а ты не хочешь себе чистую футболку? - Нет. Я понял, что он экономит деньги, и не стал настаивать. В конце концов, у нас здесь ещё целый день, а потом ещё почти сутки дороги. Лучше не транжирить. На обратном пути общее настроение было куда живее, Энди чувствовал себя лучше, да и к Бретту вернулся привычный любопытствующий настрой. И, конечно же, первым делом, как только мы зашли на территорию фестиваля, он вцепился мне в локоть: - Джи! Я есть хочу! - А кто тебе мешал в столовой поесть? - Ну Джи! В столовой невкусно, а здесь наверняка вкусно! - Пацаны, - я повернулся к Расселу и Энди. - Вы идите к палаткам, а я ему хот-дог куплю! - Не хочу хот-дог! - А что ты хочешь? - Не знаю! Пойдём посмотрим! Ребята ушли перебирать содержимое своей палатки, а я терпеливо шёл за Бреттом, пока он тыкал в вывески на фудкорте: - Во! Давай бургер! Нет, смотри! Картошка с соусом! А вон глянь - острые жареные крылышки! - Если ты не выберешь - я выберу за тебя. - Я всё хочу! - У тебя минута. Он, всё же, предпочёл крылышки, и я купил две порции, острую и не острую. Конечно же, острую он есть не смог, поэтому мне пришлось отдать ему обычную, а самому давиться невкусными костлявыми кусками, которые напоминали курицу лишь отдалённо, но были щедро сдобрены таким жгучим соусом, что у меня огонь из ушей потёк. Зато Бретт с аппетитом съел свои, выкинул кости в мусорку и скомандовал: - А теперь погнали разрисовывать футболки!