Служебная записка: прибить шута

Заметка под номером 2 (приклеена к кофемашине в подсобке - криво, торопливо, явно утром) «8:15 утра. Уже хочу его убить. Сегодня - особенно. Если переживу этот день - ставлю себе памятник из марципана. Кофе кончился. Совпадение? Не думаю». Она не спала четыре часа. Не потому, что бессонница - к ней она привыкла за годы правления. А потому, что вчерашний совет министров был хуже обычного. Марципановый мост. Налог на карамель. Министр финансов плакал. Дважды. Мэнди сидела на краю своей огромной королевской кровати, смотрела в потолок и перебирала в голове вчерашний день. Министр торговли требовал снизить пошлины. Министр обороны хотел увеличить армию леденцовых солдат. Министр финансов плакал и говорил, что денег нет. Всё как обычно. Но почему-то именно вчера это вымотало её до костей. Она выпила три чашки чёрного кофе, прежде чем выйти из дворца. Этого всё равно было мало. Она накинула плащ - не тот, парадный, расшитый сахарной глазурью, а простой, дорожный, который не жмёт в плечах - и вышла через боковую дверь. Стражники у поста привычно поклонились. Никто не спросил, куда она идёт. Никто не смел. Улицы Кэндиленда в ранний час пусты. Только пекари уже открывают свои пряничные лавки, да стражники с леденцовыми копьями зевают на постах. Запах свежей выпечки смешивается с ароматом карамельных фонарей, и на секунду Мэнди почти расслабляется. Почти. Сегодня она не думала ни о налогах, ни о мостах, ни о министрах. Сегодня она думала только о кофе. Чёрном. Горячем. Без сахара. О единственной честной вещи в этой сладкой стране. Она шла и вспоминала, как в детстве отец водил её в этот самый магазин. Тогда он назывался по-другому - «Сладкий уголок», кажется. Она тыкала пальцем в витрину с леденцами, а отец смеялся и говорил: «Выбирай, принцесса. Всё твоё». Теперь он мёртв, магазин принадлежит ей, а леденцы она перестала есть лет пять назад. Слишком сладко. Слишком напоминает о том, что детство кончилось. Она остановилась перед дверью магазина, достала ключ. Он блеснул в свете карамельных фонарей - маленький золотой ключик, который открывал её личный мир. Мир, где нет министров, нет налогов, нет бесконечных «ваше величество». Ключ повернулся в замке со второго раза - прогресс. Ещё пару месяцев назад он заедал с пятого. Мэнди пообещала себе, что когда-нибудь заменит этот чёртов замок, но руки всё не доходили. Слишком много других дел. Слишком много забот. Дверь открылась, и запах ванили, шоколада и мяты ударил в нос. Мэнди остановилась на пороге, вдохнула этот привычный, почти родной воздух и почувствовала, как напряжение в плечах немного отпускает. Здесь не было министров. Здесь не было налогов. Здесь были только конфеты и тишина. Временная тишина. До появления Честера. Она прошла мимо витрин - трюфели, зефир, леденцы, карамель - мимо стеллажей с мармеладными мишками, завернула за кассу и толкнула дверь в подсобку. Включила свет. Достала любимую кружку - ту самую, с трещиной, которую разбила месяц назад, когда швырнула её в Честера после его очень острой шутки. Промахнулась. Чашка прилетела в стену. Честер тогда сказал: «Ваше величество, у вас плохая прицельная способность. Надо тренироваться». Она не стала тренироваться. Но кружку склеила. Схватила банку с кофе. Насыпала в кружку. Залила кипятком. Первый глоток. Горячо. Горько. Идеально. Второй. Язык привык к знакомой горечи. Третий. И она замерла. Кофе был… розовым. Мэнди опустила кружку, посмотрела на неё, как на предательницу. Ярко-розовая жидкость с мелкими блёстками пахла не кофе, а сахарной ватой и лимоном. Она медленно, очень медленно перевела взгляд на банку. На ней больше не было надписи «100% чёрный кофе. Кэндиленд». Вместо этого золотыми чернилами (её золотыми чернилами) было выведено: «Лимонад „Улыбнись, ваше величество“. Состав: сахарная вата, лимон, блёстки, хорошее настроение. И никакого кофе. Честер рекомендует». Мэнди не закричала. Не стала звать. Она просто выдохнула сквозь зубы и сказала в пустоту: - Выходи. Я прибью тебя прямо здесь и сейчас. Из-за дверного косяка показался Честер. С колпаком набекрень, с улыбкой до ушей, с видом человека, который только что выиграл главный приз и готов забрать его прямо сейчас, даже если его будут убивать. - Доброе утро, ваше величество, - сказал он. - Вы сегодня прекрасны. И даже не врёте, когда хотите меня убить. Ваше ухо не краснеет. Мэнди инстинктивно дотронулась до уха. Оно было обычным. - Ты подменил мой кофе, - сказала она. - А вы только заметили? - он изобразил притворное удивление. - Три глотка, ваше величество. Три. Я считал. - Ты идиот. - Я шут, - поправил он. - Это разные вещи. Шуту можно всё, идиоту - нет. Но вы не ответили на вопрос. - На какой вопрос? - Как вам лимонад? Мэнди посмотрела на кружку. Розовый. Блёстки. Сахарная вата. Дурацкий, детский, приторный. - Он отвратительный, - сказала она. - А вы его всё равно пьёте, - заметил Честер. - Уже четвёртый глоток. Она не заметила, когда сделала четвёртый. Но кружка в руке была уже наполовину пуста. - Ты перешёл границы. - Какие? - он склонил голову набок, как любопытный воробей. - Те, что вы поставили? Или те, что я сам себе придумал? - Не умничай. - Не умею, - он вздохнул. - Я шут. Моё дело - не умничать, а бесить вас до тех пор, пока вы не улыбнётесь. - Я не улыбнусь. - Уже улыбнулись, - он ткнул пальцем в её сторону. - Уголки губ дрогнули. Я видел. - Это был нервный тик. - У вас его нет, - он пожал плечами. - Я проверял. Мэнди хотела закричать. Хотела схватить скипетр - тот самый, что стоял в углу подсобки. Хотела запустить в него этой кружкой. Но вместо этого она посмотрела на лимонад. На блёстки, которые кружились в розовой жидкости. На Честера - с его дурацким колпаком и наглой улыбкой. - Зачем ты это сделал? - спросила она тихо. Он на секунду замялся. Улыбка сползла. - Потому что вы кислая, - сказал он буднично, как о погоде. - Вчера. Позавчера. Всю неделю. Я устал на вас смотреть. - Это моё лицо. - Оно мне не нравится, - он сделал шаг вперёд. - Я хочу другое. С улыбкой. Или со злостью. Хоть с чем-нибудь. А вы сидите с этой королевской тоской, пьёте свой чёрный яд и думаете, что никто не замечает. - Ты замечаешь. - Я шут. Моя работа - замечать то, что другие не видят. Мэнди сжала кружку так, что костяшки побелели. - Твоя работа - развлекать меня, - сказала она. - Вот я и развлекаю, - он развёл руками. - Вы злитесь. Вы живая. Уже лучше, чем было. Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом допила лимонад до дна - большим, горьким глотком, хотя в нём не было ни капли горечи. Поставила кружку на стол. - Завтра я принесу новый кофе, - сказала она. - Приносите, - кивнул Честер. - Я сменю замок в подсобке. - Меняйте. - И ключ спрячу так, что ты его не найдёшь. - Найду, - он улыбнулся своей прежней, дурацкой улыбкой. - Я же шут. Это моя работа - находить то, что вы прячете. Мэнди хотела ответить что-то резкое. Но не нашла слов. Она вышла в зал. Честер остался в подсобке. Слышно было, как он насвистывает какую-то дурацкую мелодию. День пошёл своим чередом. Покупатели, конфеты, сдача, улыбки - её улыбки, фальшивые, королевские. Честер мельтешил между витринами, шутил с детьми, перекладывал мармеладных мишек. Они почти не разговаривали. Но когда в восемь часов последний покупатель ушёл, Мэнди осталась в подсобке одна. Она открыла шкаф. Там стояла ещё одна банка лимонада. С той же надписью: «Честер рекомендует». Мэнди посмотрела на неё минуту. Потом закрыла шкаф. Не выбросила. Заметка под номером 2, оборотная сторона (дописано поздно вечером, перед закрытием) «Он подменил мой кофе на лимонад. Я выпила три глотка, прежде чем понять. Четвёртый - когда уже поняла. Он сказал: «Я устал на вас смотреть. Вы сидите с этой королевской тоской». Он сказал: «Я хочу другое лицо. С улыбкой. Или со злостью». Он заметил. Он всегда замечает. Вопрос: это розыгрыш или он действительно… Ответ: я не знаю. И это бесит больше всего. Наказание: не убила его. Премия: не убила его. Лимонад был вкусный. Банка всё ещё в шкафу. На всякий случай. Завтра я всё равно поменяю замок. Честное слово. Наверное». Во дворец она вернулась за полночь. Министры спали. Стража не спала, но не задавала вопросов. Мэнди прошла по пустым коридорам, мимо тронного зала, мимо портретов предков, мимо двери в покои Честера. За дверью было тихо. Или спал, или притворялся. Она остановилась на секунду. Потом достала из кармана жёлтый стикер - новый, чистый - и приклеила его на дверь. С обратной стороны. Чтобы никто не увидел, кроме него. На стикере было написано: «Завтра кофе делаешь ты. Без сахара. Без лимонада. Без блёсток. Ключ от нового замка я спрятала. Ты его не найдёшь». Подумала. Потом приписала мелко, почти нечитаемо: «Но если найдёшь - не докладывай. Просто сделай вид, что не нашёл».