Служебная записка: прибить шута

Заметка под номером 3 (приклеена к дверце сейфа) «Наказание должно быть жестоким. Сегодня он узнает, что значит перейти дорогу королеве. План глупый, но я зла. Сойдёт». Мэнди не прощала. Это было не в её характере. Она могла ждать день, неделю, месяц, но тот, кто переходил ей дорогу, рано или поздно получал карамелью между глаз. Скипетр бил без промаха. Враги знали. Друзья - тем более. Честер не был ни врагом, ни другом. Он был шутом. И он переходил ей дорогу каждое утро. После лимонада Мэнди купила новую банку кофе. Чёрного, без блёсток, без сахарной ваты. Спрятала в сейф. Ключ положила в карман. Замок в подсобке поменяла в тот же день. Честер, увидев новую дверь, рассмеялся. Он стоял, прислонившись к косяку, и крутил на пальце какую-то безделушку - бубенчики на колпаке от движения позвякивали. - Паранойя, ваше величество? - спросил он, не глядя на неё, следя за вращением. - Это мой любимый диагноз. Мэнди сидела за кассой. Она не подняла головы - пересчитывала мелочь, раскладывая монеты по ячейкам. Серебро звенело о медь. - Это предусмотрительность, - ответила она. - В следующий раз, когда ты подменишь мой кофе, я подменю твой колпак на ведро. Честер поймал безделушку, поправил колпак - бубенчики дзинькнули. Он выпрямился и посмотрел на неё. - Звучит как улучшение, - сказал он. - Я давно хотел попробовать себя в образе дворника. - У нас нет дворника. - Так я надену ведро и стану им, - он развёл руками. - Двойная экономия. Мэнди подняла голову. Посмотрела на него в упор. Честер не отвёл глаз - стоял, улыбался, ждал. Она медленно положила монету в ячейку. Звон прозвучал громче, чем нужно. - Ты уволен, - сказала она. - Это уже пятый раз за неделю, - Честер зевнул - демонстративно, прикрыв рот ладонью. - Вы теряете хватку, ваше величество. Она ничего не ответила. Сжала ручку кассы так, что костяшки побелели. Честер развернулся и пошёл к витринам, насвистывая. Мелодия была дурацкая, но знакомая. Мэнди стиснула зубы. Мэнди не прощала. Она готовила ответ. День первый. Мэнди открыла кассовый ящик, чтобы достать сдачу. Оттуда выпрыгнул мармеладный червь - заводной, ярко-зелёный. Он попал ей прямо в лицо, отскочил от лба, упал в коробку с трюфелями и продолжил дёргаться, переворачивая конфеты. Она отшатнулась. Червь бился в трюфелях, как живой. Мэнди медленно подняла глаза. Честер стоял у витрины с леденцами. Смотрел в окно. Руки в карманах. Делал вид, что его здесь нет. Она выловила червя пальцами - он дёрнулся в последний раз и затих. Она бросила его в мусорное ведро. Потом вытерла руки и уставилась на Честера. - Честер. Он обернулся медленно. Очень медленно. Изобразил удивление - брови приподняты, рот приоткрыт. - Да, ваше величество? - Это твоих рук дело. Честер покачал головой. Взял с витрины леденец, начал разворачивать - фантик хрустел. - Не докажете, - сказал он. - У нас в городе много безнадзорных сладостей. Социальная проблема! Мэнди вышла из-за кассы. Подошла к нему вплотную. Он не отступил - стоял, разворачивал леденец, смотрел на неё. - Я подпишу указ об отлове, - сказала она тихо. Честер сунул леденец в рот. - Подписывайте, - сказал он с леденцом за щекой. - А я подпишу петицию в защиту бездомных мармеладных душ… Мэнди развернулась и ушла за кассу. Честер смотрел ей вслед. Улыбался. День второй. Мэнди пришла в магазин и села за кассу. Потянулась к кружке - любимой, с трещиной, которую разбила месяц назад. Кружка не двигалась. Она дёрнула. Кружка не поддалась. Наклонилась, посмотрела. Дно кружки было намертво приклеено к столу. Клей застыл прозрачными соплями. Она дёрнула сильнее. Бесполезно. Честер сидел в углу - на коленях книга в кожаном переплёте. Он листал страницу, не поднимая глаз. Мэнди взяла нож. Начала отдирать кружку. Лезвие скребло по дереву, клей тянулся резиновыми нитями. Она сломала ноготь - тот самый, который отращивала три недели. Остановилась. Посмотрела на палец. На Честера. - Ты испортил мою кружку, - сказала она. Честер поднял глаза. Посмотрел на кружку в её руках, на стол, на клей. - Она цела, - сказал он. - Просто временно привязана к месту. Как и все мы, ваше величество. Как и все мы… Он перевернул страницу. Мэнди сжала нож. - Философствовать будешь на своей могиле. - Это место я выбрал давно, - Честер перевернул ещё одну страницу. - Рядом с мармеладными мишками! Люблю их с детства. Мэнди не ответила. Скоблила стол. Честер читал (или делал вид). В магазине было тихо - только скрежет лезвия и редкие шорохи страниц. День третий. Мэнди вошла в магазин - и остановилась на пороге. Весь зал был переставлен. Витрины стояли по цветам радуги. Красный - трюфели. Оранжевый - зефир. Жёлтый - леденцы. Зелёный - карамель с яблоком. Голубой - мармеладные мишки. Синий - ирис. Фиолетовый - драже. Честер стоял в центре зала. Раскинул руки. Колпак съехал набок, бубенчики тихо звенели. - Эстетика, ваше величество, - сказал он. - Гармония! Мэнди прошла мимо него к витрине с трюфелями. Потрогала пальцем стекло. - Кто это сделал? - спросила она. - Я, - Честер не стал отпираться. - Вчера ночью. Спал плохо, решил заняться творчеством. - Творчеством? - Да. Это моя отдушина. Кроме шутовства. Мэнди повернулась к нему. Он стоял с той же раскинутой позой - ждал аплодисментов. - Ты переставил всё за ночь один? - спросила она. Честер улыбнулся, решил не отвечать на этот вопрос. Мэнди сняла плащ. Не спеша повесила его на крючок. Закатала рукава. - Убирай это обратно, - сказала она. - Не уберу. - Я сказала - убирай. - А я сказал - не уберу, - Честер сел на табурет. Достал книгу. - Это искусство, ваше величество. Искусство нельзя уничтожать. Мэнди посмотрела на него. Он открыл книгу, начал читать. Она взяла первую витрину - с трюфелями. Красную. Поволокла её на место. Честер не помогал. Переворачивал страницы, изредка поднимал глаза. - Что ты читаешь? - спросила Мэнди, перетаскивая зефир. - Должностную инструкцию шута, - он не поднял головы. - Убеждаюсь, что всё делаю правильно. - Там не написано про радужные витрины. - Там написано «развлекать королеву», - он перевернул страницу. - Вы сейчас, ваше величество, крайне развлечены. Я бы даже сказал - в ударе. Мэнди бросила коробку на место с глухим стуком. Честер не вздрогнул. Она переставляла витрины три часа. Честер читал всё это время. Когда она закончила и рухнула на табурет, вытирая пот со лба, он закрыл книгу и посмотрел на неё. - Вы сегодня хорошо выглядите, ваше величество, - сказал он. Мэнди выдохнула. Не ответила. - Весьма энергичны, - добавил он. - Заткнись, - выдохнула она. Честер улыбнулся. Встал. - Хорошо, ваше величество. Он ушёл в подсобку. Мэнди осталась сидеть, глядя в пустоту. В ту ночь Мэнди не спала. Она лежала в кровати, смотрела в потолок. Три дня прокручивались перед глазами. Червь. Кружка. Радуга. Его довольная морда. В три часа ночи она села. Оделась. Взяла ключи. Магазин встретил её тишиной. Мэнди прошла в подсобку. Открыла сейф - ключ щёлкнул, дверца тяжело отворилась. Достала банку с кофе. Сварила свежую порцию - кофеварка зашипела, запах горечи заполнил комнату. Она насыпала в кружку Честера сахар. Ложку. Размешала. Потом достала солонку. Насыпала соль. Ещё ложку. Ещё. Ещё. Размешала снова. Посмотрела на кружку. Улыбнулась в первый раз за три дня. - Посмотрим, как тебе понравится, - сказала она пустой комнате. Честер пришёл ровно в девять. Колпак набекрень. Улыбка до ушей. - Доброе утро, ваше величество, - сказал он, стягивая плащ. - Вы сегодня мрачнее обычного. Мэнди стояла у кассы. Не двигалась. - Твой кофе, - она кивнула на стол. Честер посмотрел на кружку. Замер на секунду. Подошёл к кружке. Взял её. Понюхал. - Пахнет… странно? - сказал он, не глядя на неё. - Новый сорт. - Ага, - он поднял глаза. - И вы решили поделиться. - Я щедрая королева. Он сделал глоток. Большой, уверенный. Замер. Кружка застыла у губ. Мэнди смотрела на его лицо. Ждала. Честер не скривился. Не выплюнул. Он опустил кружку. Сделал второй глоток. Потом третий. Поставил кружку на стол. Провёл ладонью по губам. - Спасибо, ваше величество, - сказал он. - Наконец-то хоть что-то несладкое в этой сладкой стране. Мэнди моргнула. - Ты что, не чувствуешь? Он посмотрел на кружку. Потом на неё. - Что именно? - спросил он. - Соль, - сказала Мэнди. - Три ложки! Честер улыбнулся. Взял кружку, допил остатки одним глотком. Поставил на стол. Вытер рот тыльной стороной ладони. - Я знаю, - сказал он. - Я понял, когда увидел, что вы пришли раньше. И когда вы сказали «твой кофе». Вы никогда так не говорите. Мэнди сжала кулаки. - И ты всё равно выпил? - Вы старались, - Честер пожал плечами. - Впервые за три года. Я не мог это вылить. Она шагнула к нему. Он не отступил. - Ты идиот, - сказала она. - Я шут. Это разные вещи. - Сколько соли? - Три ложки, - он вновь достал из кармана ту безделушку. Откуда он вообще её взял? - Я считал. - И как оно? - Отвратительно, - он начал крутить её между пальцев. - Но вы старались! Мэнди выхватила вещь из его рук. Честер не сопротивлялся. Стоял, смотрел на неё. - Не смей больше пить то, что я тебе даю, - сказала она. - Зачем же тогда давать? - Затем, что я хочу тебя убить. - Не убьёте, - он взял кружку, поставил её в раковину. - У вас прицел… ну, как минимум не очень. - Я никогда не промахиваюсь, - сказала Мэнди. - Без промаха. - А вы сейчас не со скипетром. Мэнди смотрела на него. Он смотрел на неё. Никто не отводил глаз. - Кофе завтра делаешь ты, - сказала она наконец. - С солью? - Без соли. Пауза. - И без сахара. - А с чем же? - спросил Честер. - С чем хочешь, - Мэнди отвернулась. - Мне всё равно. Она вышла в зал. Села за кассу. Не двигалась. Честер вышел через минуту. Встал у витрины, начал перекладывать леденцы - медленно, без спешки. Для вида. Мэнди достала из кармана жёлтый стикер. Написала: Заметка под номером 3, оборотная сторона «Три дня. Червь. Кружка. Радуга. Он читал должностную инструкцию. Чтобы убедиться, что всё делает правильно. Я насыпала три ложки соли. Он выпил. Сказал «спасибо». Он знал. Он считает ложки. Он сказал: «Вы старались. Впервые за три года». Я никогда не промахиваюсь. Скипетр бьёт без промаха. Но скипетра не было. Была только соль. Наказание: не убила его. Премия: не убила его. Я всё равно его убью. Но не сегодня». Она приклеила стикер на кофемашину. Подняла голову. Честер стоял у витрины. Смотрел на неё. Без улыбки. Просто смотрел. - Что? - спросила Мэнди. - Ничего, - он отвернулся к леденцам. - Просто заметил. - Что? - Уши красные. Мэнди дотронулась до уха. Оно было горячим. - Заткнись, - сказала она. Честер улыбнулся. Не ответил. Мэнди уставилась в кассу. Никто из них не сказал больше ни слова. До самого вечера.