Служебная записка: прибить шута

После дня рождения Честера что-то сломалось. Или наоборот - встало на место. Мэнди поймала себя на том, что улыбается, когда он не смотрит. А он - когда она отворачивается. Они оба делали вид, что ничего не происходит. Честер перестал приклеивать её кружку. Не потому, что передумал, - просто ему надоело. Вместо этого он начал перекладывать леденцы с места на место еще усерднее. Мэнди видела, как он берёт по три леденца, переносит их на соседнюю витрину, потом возвращает обратно. Она хотела сказать «прекрати», но открыла рот и ничего не вышло. Потому что сказать «прекрати» - значит признать, что она замечает. А этого она боялась… Министр. Этот старый козел с седыми волосами и вечно приторной улыбкой. Он не шептался - он собирал. Хранил. Как улики. Замечал, как она смотрит на Честера, как они уходят вдвоём, как возвращаются поздно вечером, как она говорит ему «заткнись», но без привычной злости. Он записывал. Может быть, в блокнот, может быть, просто запоминал… Ей было всё равно, пока он не постучал в дверь её кабинетп. Она сидела за столом, перечитывала доклад о налогах, когда дверь открылась без стука. Министр вошёл, закрыл за собой дверь, прислонился к косяку. Не поклонился. Не улыбнулся. - Ваше величество, нам нужно поговорить! Мэнди отложила ручку. Посмотрела на него. - О чём? Он не сел. Остался стоять, сложив руки за спиной. - О вашей, кхм, репутации. Она не вздрогнула. Не побледнела. Сидела, смотрела на него, ждала. - У меня всё в порядке с репутацией. - Пока да, - он сделал паузу, будто выбирал слова. - Но люди видят. Я вижу. Как вы смотрите на этого, ох, шута. Как он смотрит на вас. Если это станет известно - вас ждёт скандал. Отречение! Хуже! Мэнди сжала ручку. Она треснула, чернила потекли на бумагу. - Что вы хотите? Министр посмотрел на её руки. На треснувшую ручку. На чернильное пятно. Поднял глаза. - Чтобы он ушёл. Тихо и без шума. Я не хочу портить вам жизнь, ваше величество, но если вы не сделаете это сами, я сделаю так, что уйти придётся вам. Он поклонился. Развернулся. Вышел. Мэнди осталась сидеть. Смотрела на дверь. Чернила капали на стол, на документы о налогах… она не стала вытирать. Утром она пришла в магазин позже обычного. Честер уже был там. Сидел на стуле, пил кофе. Она заметила, что солонка стоит ближе к его кружке - он передвинул её, чтобы не тянуться (мне кажется, или у кого-то изменились вкусы?). - Вы сегодня какая-то дерганая, - сказал он, не глядя на неё. Крутил какую-то штучку со стола быстрее обычного. - Министры, - она села на ящик с карамелью, положила руки на колени. Пальцы всё ещё были в чернилах. - Опять что-ли? - Опять. - М-да. И что на этот раз? Она рассказала. Коротко. По пути добавила пару крепких выражений, с матом, - не для него, для себя. Честер слушал. Не перебивал. Потянулся к кружке, сделал глоток, поморщился - пересолил (соленое кофе, буэ). Отставил кружку. - И что ты хочешь делать? - спросил он. - Не обращайся ко мне на «ты» в магазине. - Хорошо. Что вы хотите делать, эээ… Ваше величество? - Не знаю. Он встал, прошёлся до витрины, потрогал стекло, вернулся. Сесть не сел - остановился рядом с ней. - Я уйду. Если это решит проблему. Мэнди подняла голову. Посмотрела на него снизу вверх. Он стоял слишком близко. Она не отодвинулась. - Не смей. - Тогда что предложите? - Не знаю. Она отвела взгляд. Он не двигался. - У меня есть идея, - сказал он. - Но она тупая. - У тебя всегда тупые. - Эта особенно. Он отошёл к окну, прислонился плечом к стене. - Мы сделаем вид, что поссорились. Ты меня уволишь. При всех. Я устрою скандал. Уйду. Министр успокоится. - А потом? - А потом ты меня наймёшь обратно! Через неделю. Скажешь, что без меня скучно. Мэнди встала. Подошла к нему. Остановилась в шаге. - Ты идиот. - Я шут. Это разные вещи. Она хотела сказать что-то резкое, но слова застряли. Смотрела на него. Он смотрел на неё. - А если он не поверит? - Поверит, - он усмехнулся. - Ему выгодно поверить. Люди верят в то, что им удобно. Она молчала. Он ждал. - Хорошо, - сказала она. - Завтра. Честер кивнул. Улыбнулся - своей шутовской улыбкой, не настоящей. Та улыбка, которую он надевает, когда не хочет, чтобы видели. - Тогда мне нужно подготовиться. Скандал - это ТАКОЕ искусство, ваше величество!… Он развернулся и пошёл в подсобку. На полпути обернулся. - Честер. - М? - Не заигрывайся. - Я никогда не заигрываюсь. Если вы не заметили, границы, как бы это смешно не звучало, я соблюдаю всегда. Не соблюдал бы - я бы давно лишился головы. Она не ответила. Слышала, как он открыл шкаф, достал кружку, налил воды. Потом тишина. На следующий день во дворце было шумно. Министры собрались в зале совета, шуршали мантиями, перешептывались. Мэнди сидела во главе стола, положив руки на подлокотники. Честер стоял у колонны - не рядом, как привык, а на положенном месте. Дальше, чем обычно. Министр финансов открыл было рот - о поставках карамели, о налогах, о чём-то ещё. - Потом, - перебила Мэнди. - Сначала я хочу решить один вопрос. Она посмотрела на Честера. - Подойди. Он подошёл. Без улыбки. Без безделушки. Руки по швам. - Ты уволен. Министры зашептались. Честер не моргнул. - За что? - За неуважение. За постоянные выходки. За то, что ты перешёл границы. - Какие границы? - он повысил голос. - Те, что вы сами стёрли? Вы сами поставили меня рядом с троном. Вы сами сказали «стоять здесь, чтобы я видела». Мэнди сжала подлокотник. Ногти впились в дерево. - Молчать. - Нет, - Честер шагнул вперёд. Министры замерли. - Вы меня три года терпели. Три года! А теперь увольняете? Потому что какой-то старый пердун шепнул? Потому что вы испугались? - Честер! - Мэнди встала. Кресло отодвинулось с глухим скрипом. - Что Честер? - он не остановился. - Вы боитесь? Вы, королева, боитесь сплетен? Это жалко. Очень жалко. Он развернулся. Вышел из зала, не оглядываясь… дверь хлопнула так, что со стен посыпалась пыль. Министры молчали, а Мэнди стояла и смотрела на дверь. - Совет окончен, - сказала она. Голос не дрогнул. В своих покоях она села на кровать. Смотрела на стопку жёлтых стикеров на столе и взяла один. Ручку нашла не сразу - она закатилась под стопку бумаг. Писать не было настроения… и она нарисовала… цветочек? Приклеила на зеркало, рядом с теми, что уже висели. Провела пальцем по краю - стикер приклеился неровнос она не стала поправлять. Легла и закрыла глаза. Слышала, как бьётся сердце - слишком громко, слишком быстро, слишком… страшно. Не заснула. Утром магазин был пуст. Мэнди пришла одна. Ключ повернулся в замке со второго раза - с непривычки, потому что обычно открывал Честер. Она зажгла свет и прошла в подсобку. Сварила кофе. Села за кассу и положила руки на стол. Ждала. Он не пришёл. Она проработала день одна. Перекладывала леденцы - брала по три штуки, переносила на соседнюю витрину, возвращала обратно. Пробивала чеки. Улыбалась покупателям. Никто не заметил, что она улыбается не так. Вечером, когда стемнело, она вышла на улицу. Карамельные фонари горели - жёлтое мерцание растеклось по мосту и тротуару. Она пошла к дворцу. Поднялась по лестнице…прошла мимо тронного зала…мимо портретов предков…мимо зала совета… Остановилась у его двери. За дверью было тихо. Она подняла руку. Хотела постучать, но не смогла. Просто стояла, смотрела на деревянную створку. Где-то в конце коридора послышались шаги стражи - редкие, глухие. Она не обернулась. Потом убрала руку. Развернулась да пошла дальше. Не приклеила стикер. Не сказала ни слова. Просто ушла. Через неделю она вернёт его. Но неделя - это ой как долго.