A Snake in the Apothecary

      — Гарри, почему твой огонь всегда зелёный?       Голос Гермионы донесся до его ушей словно из далека.       Не знаю, Гермиона. Может быть, потому что я чувствую, что этот цвет отражает мою душу — мои глаза, мои растения — и, учитывая, что мой огонь проявление моего дара феникса, он, естественно, должен быть зелёным, верно?       — Гарри?       Кстати, ты что-нибудь знаешь о лунатизме?       — Это просто мой любимый цвет, — сказал Гарри.

***

      — Думаю, Снейп заставит нас сварить снотворное для экзамена, но какое? — сказал Тео, листая страницы с записями. — Что думаешь, Гарри?       Я стал спать с мантией невидимкой, засунутой под рубашку, чтобы, проснувшись, я мог незаметно вернуться в общежитие.       С другой стороны, я становлюсь довольно хорош в разгадывании загадок.       — Гарри, ты в порядке? Ты в последнее время будто не здесь.       Его глаза – мои глаза. Красные, красные глаза. Почему они красные? Что с ним случилось?       Это Волан-де-Морт? Кто еще это мог быть? Я думал, он мертв.       — Мне кажется, он даст нам зелье сладких снов. — сказал Гарри. — Либо ты делаешь это на отлично, либо полный провал, а Снейп терпеть не может проверять, так что он может либо всех завалить, либо всех легко пропустить. И да, я в порядке, просто переживаю из-за экзаменов.       — Все будет хорошо, — сказал Невилл, улыбаясь ему.       Будет ли?

      ***

      Если бы Гарри не был таким уставшим, он бы точно этого не сказал.       Они впятером сидели в их классе и готовились к экзамену по трансфигурации, по очереди превращая листы бумаги в наволочки.       — Невилл, твоя палочка не чувствуется как твоя, — сказал Гарри, глядя, как Невилл в третий раз подряд не смог завершить трансфигурацию.       Его друзья удивленно уставились на него.       Конечно, он имел в виду, что у большинства волшебников магия пахла так же, как их палочки, или, по крайней мере, хорошо с ней сочеталась. Магия Невилла напоминала легкий кожаный запах, словно от начищенных сапог. С другой стороны, его палочка пахла ананасом. Это было не лучшее сочетание.       — Я имею в виду, э-э, похоже, это тебе не очень подходит, — сказал Гарри, отчаянно пытаясь исправить ситуацию, его сердце колотилось в груди.       Глупый, глупый, глупый.       — Она была моего отца, — тихо сказал Невилл.       — О, — пробормотал Гарри, не зная, что на это ответить.       — Невилл, — осторожно сказала Дафна. — Я этого не знала. Я бы тебе сразу сказала. Унаследованные палочки редко работают как следует, если только ты не идеальный клон своего родителя.       Лицо Невилла вытянулось, и он откинулся на спинку стула.       — Эй, Невилл, — сказала Гермиона. — Твой папа был в Гриффиндоре, верно?       Невилл кивнул, выглядя растерянным.       — Ну, ты тоже. То, что ты не совсем такой, как твой папа, не значит, что у тебя нет его сильных сторон. Возможно, у вас просто разные интересы, другое чувство юмора, ты более спокойный, или больше любишь жаб и растения. Это не значит, что ты плохой, — добавила она. — Но, может быть, тебе стоит купить новую палочку?       — Хм, — сказал Невилл, слегка улыбнувшись. — Да. Я закажу одну. Спасибо, Гарри… спасибо всем.       Дафна улыбнулась ему.       Сердцебиение Гарри постепенно пришло в норму.       Черт возьми. Мне нужно поспать.

***

      Гарри проснулся, прислонившись спиной к деревянной двери. Ему снова снилось зеркало. Мечтая, как всегда, приблизиться к нему. Повезло, что Терри, Майкл и Энтони так крепко спали, иначе они бы заметили его полуночные вылазки раз в две недели.       Не стоит зацикливаться на мечтах и забывать о жизни, подумал он. Ну что ж. Честно говоря, жаль, что я не остановился на этом зеркале подольше, учитывая, что оно может быть причиной всего этого.       За почти четыре месяца своих нежелательных ночных блужданий Гарри определил три вещи.       Во-первых, зеркало Еиналеж находилось за этой запертой дверью — он мог почувствовать характерный запах пепла и железа, исходящий от его магии, проникающий сквозь щели в раме, как будто с большого расстояния. Дверь, которую он, конечно же, не мог открыть, потому что ни за что не мог придумать ритуал для открытия чего-либо, и он определенно не мог произнести заклинание Alohomora.       Во-вторых, либо само зеркало, либо Дамблдор, либо — и он надеялся, что это не третий вариант — Волан-де-Морт хотел, чтобы он снова нашел зеркало.       И в-третьих, он определенно не мог пойти с этим к преподавателю. Он снова пробрался в запретную секцию — на этот раз стараясь не задеть веревку — и нашел несколько сведений о лунатизме и странных снах. Согласно его исследованиям, вероятность того, что он был наполовину банши, составляла пять процентов. Он действительно, очень не хотел давать профессорам повод попытаться изгнать из него злого духа.       Было только одно решение: как только закончатся экзамены, он войдет в эту дверь, вооружившись до зубов цветами, и положит конец этому безумию раз и навсегда.       Надеясь, до того, как он умрет от недосыпания.

      ***

      Почему-то та существо, которое заставляло Гарри ходить во сне по коридору третьего этажа, казалось, очень уважительно относилось к его экзаменам. Гарри подумал, что это, вероятно, свидетельствовало о том, что это был не Дамблдор, поскольку тот, судя по всему, не был особо заинтересован в том, чтобы школа функционировала нормально.       Астрономия была их последним экзаменом, и Гарри пошел на тест, впервые за несколько месяцев выспавшись как следует. Его друзья, на самом деле, были довольно рады его бодрствованию. Гарри сказал, что просто приятно, что некоторые экзамены уже позади, особенно по чарам. Некоторые чары он все еще не мог выполнять, поскольку не смог придумать им эквивалентного ритуала, так что этот предмет стал для него самым слабым, после того как он научился использовать куколки бабочек для имитации трансфигурации.       Действительно, экзамен по трансфигурации оказался довольно увлекательным, и с зимних каникул Гарри стал неплохо справляться с этим предметом. Ему нравилась эта маленькая головоломка в каждой трансформации, он представлял себе, чем один объект похож на другой, чтобы подтолкнуть его к изменению, как в игре в аналогии. Это был прием, который он выучил из теории ядра волшебства, и это очень хорошо помогало сосредоточить его желание. Гербология и зелья прошли замечательно, хотя профессор Снейп по-прежнему был неприятным придурком. Гарри бы сказал, что этот человек питал личную неприязнь к Гарри, но, судя по реакции Невилла на Снейпа, он, похоже, так же плохо относился и к нему.       В целом, он был очень благодарен этой сущности, владеющей его телом во сне, за то, что она дала ему неделю отдыха. Это действительно помогло ему оправдать себя перед друзьями. Тем не менее, он ненавидел лгать им, а он лгал им о стольких вещах. Но если бы он рассказал им правду, они бы только пострадали.       Их экзамен по астрономии проходил в полночь на вершине самой высокой башни Хогвартса, откуда открывался прекрасный вид как на звезды, так и на окружающую территорию. Ночь была ясная, как кристалл, и Гарри быстро заполнил свою звездную карту, а затем приступил к проверке своей работы и размышлениям о влиянии положения планет на его ритуалы. Луна, конечно, оказывала огромное влияние, но, а Юпитер?       Надо было это проверить, подумал он.       Вдруг несколько студентов, сидевших рядом с ним, вскрикнули. Гарри вырвался из своих размышлений как раз вовремя, чтобы увидеть хижину лесничего — кстати, почему он жил в хижине? Это было довольно по-викториански с их стороны. Конечно, Дамблдор мог бы предоставить ему комнаты в замке по его усмотрению — хоть бы и сгорели дотла. Из огня выбежал огромный мужчина, неся в руках что-то, что шевелилось и лаяло. Через мгновение что-то еще более огромное проломило крышу хижины, махая кожистыми крыльями, которые только раздували огонь.       Гарри ахнул.       Это был дракон.       Дракон зарычал и развернулся, чтобы взлететь над запретным лесом, на мгновение очертив свой силуэт на фоне лунного света. Гарри почувствовал запах пепла и жарящегося мяса, это была магия дракона, которая, должно быть, была невероятно сильной, раз он чувствовал ее на таком расстоянии.       — Осталось пять минут до конца экзамена, — сказала профессор Синистра.       Все продолжали смотреть на дракона.       На следующий день в школе все только и говорили о побеге зверя. По-видимому, должно было быть проведено расследование того, как егерь приобрел яйцо, которое он выращивал в своей хижине, но мужчину не уволили. По мнению Гарри, выращивать дракона в деревянном домике было довольно безумным занятием, и все друзья Гарри с ним согласились. На следующее утро все проспали, и когда Гарри проснулся (к счастью, в башне Рейвенкло), он улыбнулся. У них оставалась целая неделя в Хогвартсе, прежде чем ему пришлось бы возвращаться к родственникам: целая неделя без каких-либо официальных занятий и при прекрасной погоде снаружи.       Гарри встретил Гермиону в гостиной и спустился в большой зал на поздний завтрак, где к ним за столом Рейвенкло вскоре присоединились Тео, Дафна и Невилл. На этот раз никто даже бровью не повел, увидев их разношёрстную компанию. Флитвик практически дал им разрешение, сказав, что ему нравится видеть, как змеи и львы приходят к орлам, что бы это ни значило. Насколько Гарри понимал, стол Рейвенкло был лучшим местом для сидения, потому что никто, казалось, не слушал тех, с кем не разговаривал напрямую. А если и слушал, то никому не рассказывал о том, что подслушал.       После еды они пошли посидеть у озера, наблюдая, как щупальца гигантского кальмара лениво выныривают из воды, и пытаясь убедить Гермиону не говорить об экзаменах. Дафне в конце концов удалось это сделать, вытащив из кармана дорожную шахматную доску и предложив Гермионе сыграть партию. Тео внимательно наблюдал за их игрой, а Гарри и Невилл бросали камушки по воде и разговаривали о водных растениях.       Из всех дней, которые он прожил, этот был одним из лучших, уступая, пожалуй, только тому дню, когда он обнаружил травяные лекарства.       В ту ночь он рано лег спать, надеясь вопреки всему, что тяга к коридору третьего этажа действительно исчезла сама по себе.       Он проснулся в полночь с красными глазами в уме и понял, что не найдет покоя, пока сам не увидит, что находится за дверью.       Гарри тихо оделся, накинул на плечи мантию-невидимку и наполнил карманы подношениями. Перья совы для полета, конечно. Календула на случай, если он поранится. Лаванда в качестве защитного оружия. Женьшень для света и ромашка на случай, если ему понадобится что-то убрать, что, вероятно, будет включать в себя как минимум несколько дверных замков. Эксперименты показали, что ромашка действительно уменьшает вещи, но, если уменьшить их достаточно, они фактически перестают существовать, что было весьма полезно. Гарри оставил свою палочку и пошел по уже знакомому из снов маршруту к коридору третьего этажа, не встретив никого и ничего по пути.       Запертая дверь была открыта.       Это что-то новенькое, подумал Гарри. Медленно он толкнул дверь, и перед ним появился огромный трехглавый пес. Три пары желтых глаз уставились на место, где он стоял, и начали яростно нюхать воздух. У его ног лежала маленькая арфа, что Гарри показалось довольно необъяснимым. Он вздрогнул от угнетающей магии мокрого пса и вытащил из кармана целую веточку лаванды.       — Спи, — сказал он.       Собака упала как подкошенная.       Гарри подавил желание захихикать, как сумасшедший. Он определенно собирался умереть, но не мог остановиться, иначе сошел бы с ума. Кто знает, может, он даже попытается добраться до Хогвартса от Дурслей во сне и по дороге попадет под машину. Нет, с этим нужно было покончить прямо сейчас.       Под лапой собаки был люк, который казался следующим местом, куда нужно было пойти. Он отдернул массивную лапу, приоткрыл люк и, вынув из кармана совиное перо с безмолвной благодарностью Хелене, медленно опустился в темноту. Он зажег огонь в ладони, и зеленое пламя отразилось от влажных стен прямой шахты.       Он наткнулся на что-то мягкое.       Как только он коснулся этого, оно начало ползти по нему.       Дьявольская ловушка, подумал Гарри. Оно ненавидит свет и тепло. Довольно просто.       Жаль, что я должен уничтожить его, оно довольно милое.       Он разжег зеленый огонь в обеих ладонях и — просто чтобы попробовать — сделал вид, что бросает в растение огненный шар.       Он вылетел из его рук и ударил по растению, вызвав взрыв искр. Лианы быстро отступили.       — О, отлично, — сказал Гарри, безудержно ухмыляясь, с огнем, горящим в его руках, как солнце. Он прижал свои пылающие ладони к растению и почувствовал, как оно сжимается, пока...       — Уф, — задыхаясь, пробормотал он, ударившись о каменный пол под массой дьявольской ловушки и довольно больно приземлившись на копчик. Он поднял ладонь, и огонь снова разгорелся, осветив длинный, сырой коридор.       — Хорошо, — сказал он вслух, плотнее обернув мантией-невидимкой все, кроме своей горящей ладони. — Здесь что-то спрятано. Оно защищено, но либо защита плохая, либо она не предназначена для того, чтобы остановить пользователя ритуалов.       Он глубоко вздохнул, выпрямил плечи и пошел дальше. Он зашел слишком далеко, чтобы теперь повернуть назад.       Пока он шел, в ушах раздался тихий шелест, и вскоре он оказался в комнате, полной чего-то, похожего на сверкающих птиц. Гарри осторожно вошел в комнату, готовый убежать, если птицы нападут, но они продолжали летать дикими кругами, не обращая на него никакого внимания. Пожав плечами, Гарри прошел через комнату к двери в дальнем конце.       Естественно, она была заперта.       Он ударился об нее головой. Его единственный настоящий враг запертая дверь.       Конечно, она тоже была деревянной.       Гарри прижал свою пылающую ладонь к дереву и вложил в пламя еще немного энергии. К сожалению, дверь обуглилась, но не загорелась, а он не был привычен к столь интенсивному использованию своего огня. Тяжело дыша, он был вынужден признать поражение.       — Ладно, это не сработает, — сказал он, сделав шаг назад. Он оглянулся на птиц, сверкающих как металл в тусклом свете камеры.       Ключи, понял он. Крылатые ключи. Мне нужно поймать нужный.       Или...       Гарри вытащил из кармана немного ромашки и прижал ее к ручке двери и замковому механизму.       Исчезнуть.       Замок сжался так сильно, что дерево вокруг него треснуло, и осколки разлетелись по мантии Гарри. Он отскочил в сторону, когда дверь распахнулась.       Ладно, я ставлю на то, что защитные меры не подходят для тех, кто использует ритуалы, подумал Гарри, входя в соседнюю комнату. Хотя ключи были классные.       Постой, а зачем все это нужно? Если ты хочешь увидеть то, что здесь спрятано, это слишком много лишних хлопот. И на самом деле не так уж и сложно обойти все это.       Все более нервничая, Гарри осмотрел содержимое соседней комнаты.       Это был гигантский шахматный набор.       — Да, нет, — сказал Гарри, вытащив из кармана еще одно совиное перо и взлетев над шахматными фигурами. Долетев до другой стороны, он вытащил из кармана цветок ромашки и разрушил замок, пролетев через дверь и захлопнув ее как раз вовремя, чтобы избежать удара церемониальным мечом разъяренной белой королевы.       — Извините, ребята, я просто не умею играть в шахматы, — сказал он.       Затем он почувствовал запах.       Он обернулся и увидел тролля — даже большего, чем тот, который чуть не убил Дафну, — лежащего без сознания на полу. Кто-то другой сбил его с ног, кто-то, кто определенно будет ждать его в следующих комнатах, — но кто? Или тролль просто умер от голода? Он не мог представить, что кто-то приходил сюда, чтобы регулярно его кормить.       Гарри осторожно обошел тролля. К счастью, следующая дверь была уже открыта, но он все равно заглянул внутрь, вместо того чтобы броситься вперед.       Он мог быть осторожным. Иногда. Немного.       Внутри стоял стол, заставленный бутылками с зельями. Это выглядело как настоящая головоломка, если Гарри когда-либо видел такую. Он ухмыльнулся и прошел через дверь. В тот же миг в дверном проеме, через который он вошел, и в проходе в соседнюю комнату вспыхнул огонь. Осторожно он сунул палец в пламя, которое вело вперед; оно не обожгло его кожу, вероятно, благодаря магии феникса, но Гарри не хотел рисковать, чтобы мантия-невидимка загорелась. Вместо этого он подошел к столу и прочитал оставленную там записку. ----- Опасность ждет тебя впереди, а безопасность — позади, Двое из нас помогут тебе, кого бы ты ни нашел, Один из семерых позволит тебе двигаться вперед, Другой вернет пьяницу назад, Двое из нас держат только крапивное вино, Трое из нас — убийцы, ждущие в очереди. Выбирай, если не хочешь остаться здесь навсегда, Чтобы помочь тебе в выборе, мы дадим тебе четыре подсказки: Во-первых, как бы хитро ни пытался скрыться яд, Вы всегда найдете его на левой стороне крапивного вина; Во-вторых, разные те, кто стоят в обоих концах, Но если ты хочешь двигаться вперед, ни один из них не является твоим другом; В-третьих, как вы ясно видите, все они разного размера, Ни карлик, ни великан не таят в себе смерть; В-четвертых, второй слева и второй справа Они близнецы, как только вы их попробуете, хотя на первый взгляд и отличаются друг от друга. -----       Ну, я много практиковался в разгадывании загадок, подумал он, представляя себе дверную ручку в виде орла на двери башни Рейвенкло.       — Хорошо, я хочу двигаться дальше. Это означает, что я могу исключить два варианта с обоих концов. Второй справа большой, а это значит, что второй справа и второй слева — вино. А это значит, что крайний слева и третий справа — яд.       Он улыбнулся, поблагодарив себя в прошлом за эксперименты с розмарином, иначе он действительно сейчас мечтал бы о листке бумаги.       — Оба конца разные, так что правый конец не ядовитый, он перенесет меня назад. Самый маленький безопасен для питья, так что... Вот и все.       Он взял маленькую бутылочку, еще раз проверил свою логику и опрокинул ее. На вкус это было как глоток льда и сиропа от кашля. Затем, собравшись с духом, он шагнул в огонь. Его было довольно много, он простирался почти на пять шагов, но Гарри пробежал через него и выскочил в еще одну комнату.       В этой было зеркало, и в него смотрел знакомый мужчина.       — Хм, — сказал Гарри. — Это вы звали меня сюда, профессор Квиррелл?       — Здравствуйте, мистер Поттер, — сказал Квиррелл, и его обычное заикание исчезло. Он повернулся к Гарри и улыбнулся. — Что вы имеете в виду?       Гарри наклонил голову. Может быть, ему не стоит рассказывать о своих снах странному, уверенному в себе Квирреллу.       Запах гнилой магии был невыносимым.       — Я просто почувствовал, что должен быть здесь. Сейчас.       Квиррелл рассмеялся. Этот звук заставил у Гарри по коже побежать мурашки, он был высоким и ненормальным, каждый взрыв смеха доносился из какой-то жуткой долины.       — Ну, мне это полезно. Иди сюда, Поттер. Я знаю, что у тебя есть некоторый опыт с зеркалом. Ты знаешь, что в нем спрятано?       Гарри осторожно подошел к нему, засунув в руку две веточки лаванды.       — Что в нем спрятано, профессор?       — Я вижу, ты не стал играть в маленькую игру Дамблдора с подсказками, — сказал Квиррелл. — И все же ты здесь. Как любопытно. В любом случае, в зеркале находится камень, который принадлежит мне. Я хотел бы его достать. Возможно, ты сможешь мне помочь.       Гарри остановился в нескольких шагах от Квиррелла и взглянул в зеркало. Внутри он увидел себя, взрослого, одетого в красивый зеленый шелк и… исцеляющего Квиррелла. Его руки были прижаты к голове мужчины, вокруг них обоих сверкала зеленая аура, и под тюрбаном Квиррелла происходило что-то очень странное.       — Что у вас под тюрбаном, сэр? — спросил Гарри.       Квиррелл рассмеялся.       — Ты уверен, что хочешь это знать? Если ты поможешь мне достать мой камень и не будешь задавать больше вопросов, я обещаю, что ты сможешь уйти отсюда невредимым.       — Это угроза? — спросил Гарри, глядя Кирреллу в глаза.       Его шрам горел.       — Да, это она, — ровно ответил Киррелл. — Что ты видишь в зеркале, мальчик?       — Я целитель, помогающий людям, — сказал Гарри. Помогаю вам.       Мало что можно сделать для исцеления разума вне ритуала…       — Если ты когда-нибудь захочешь, чтобы это сбылось, ты получишь мой камень, — сказал Квиррел. — Посмотри в зеркало и увидишь его — красный, как рубин. Хочу обладать им.       Гарри посмотрел в зеркало. Его старшая версия подмигнула, сняв руки с головы Квиррелла и подняв ладонь в воздух. В его пальцах мелькнуло что-то красное...       И упал в его настоящий карман. Запах железа и пепла стал настолько сильным, что он подумал, что сейчас потеряет сознание.       Ох. Это был философский камень. Он читал об этом в своих исследованиях о Фламеле.       Он действительно не считал, что Квиррелл должен его иметь. Он, с другой стороны...       Гарри сохранял невозмутимое выражение лица.       — Ну, мальчик, ты видишь это?       — Нет, — ответил Гарри, сжимая лаванду в ладони. — И на этом все. Спи.       Квиррелл рухнул на землю.       Квиррелл дернулся.       Квиррелл, лежащий на земле с закрытыми глазами и расслабленным лицом, сорвал с головы тюрбан.       — Не смей мне приказывать, мальчишка, — прошипел голос.       На затылке Квиррелла было лицо, столь знакомое ему по снам, что он едва моргнул, увидев его, каким бы ужасным оно ни было.       — Э-э, но это сработало, — сказал Гарри, наблюдая, как тело Квиррелла дергается на полу. — Ты не можешь меня преследовать. Ты — Волан-де-Морт?       — Отдай мне камень!       — Значит, это да. И ни за что ты не получишь этот камень, — злобно сказал Гарри. Его снова охватила ярость. — Ты убил моих родителей. Почему я должен тебе что-то давать? Более того, почему бы мне тебя не сжечь? Не думаю, что это убьет Квиррела, если я расплавлю тебе лицо.       Для пущей убедительности Гарри вызвал в своей руке еще больше огня.       Он был зол. Зло, которого он никогда раньше не испытывал. Этот человек — это существо — было причиной того, что он оказался у Дурслей. И этот человек, по-видимому, отказался от многообещающей и полезной политической карьеры, чтобы вместо этого убивать молодых родителей, лишая чистокровных их культуры, а магглорожденных подвергая дискриминации и...       — Фу, ты такой идиот! — крикнул Гарри, глядя на дергающееся тело. — Ты гонишься за этой штукой — это философский камень, не так ли? Я, конечно, читал все о Фламеле, но ты не смог сделать ничего полезного в своей жизни. Зачем тебе еще больше? Тебе просто нравится мучить людей? Это всегда было в планах, или ты когда-нибудь действительно намеревался воплотить в жизнь свои хорошие идеи?       — Мои хорошие идеи? — Лицо перестало дергаться.       — Например, интеграция магглорожденных! Да, твои хорошие...       — Глупые заблуждения моей молодости, — лицо исказилось. — Я имел в виду их, но я был простодушен. Только господство дает возможность двигаться вперед.       Гарри расслабился. Наконец-то он получил ответ.       — Ах, — сказал он. — Понятно. Так вот почему ты убил моих родителей. Ты сошёл с ума. Знаешь, я в некотором роде согласен, что нам нужно улучшить защиту секретности волшебников. Но убийство магглорожденных — явно плохой способ, это сделать. Сожалею о твоей потере рассудка.       Было утешительно знать, что Лили и Джеймс Поттер погибли, сражаясь с тем, кто заслуживал смерти. Его родители не были ослеплены светом. А даже если и были, то все равно поступили правильно. Утешительно было и то, что их убийца был сумасшедшим. Они не погибли ради развлечения. Слабое утешение, но все же.       Лицо кричало от разочарования.       — Я использовал на тебе много лаванды, — сказал Гарри. — Так что я просто посижу здесь и составлю тебе компанию, пока кто-нибудь не придет, чтобы...       — Где твой круг?       — Что?       — Твой круг, мальчишка. Для ритуала. Это было не обычное заклинание сна, и ты не использовал волшебную палочку.       — Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказал Гарри. — Меня никто ничему не учит, ясно? А теперь не шевелись, пока я жду Дамблдора...       Лицо снова закричало, и из его рта вырвалось огромное облако черного дыма, которое вылетело за дверь, через которую он вошел. Гарри закричал и отскочил, прикрыв рот руками — он не был полностью уверен, как Квиррелл получил Волан-де-Морта на затылок, но вдыхание казалось ужасающей возможностью.       Затем дым рассеялся, и наступила тишина. Камень тяжело лежал в его кармане. Он вынул его и покрутил в руках. Затем, вытащив из кармана совиное перо и надев мантию-невидимку, он вылетел из лабиринта препятствий и поднялся через люк. Собака все еще спала.       Гарри все время вертел камень в кармане, пока шел к башне Рейвенкло. В его голове шла борьба: он мог оставить камень себе и изучить его. Он должен был отдать камень Дамблдору. Но он не думал, что Дамблдор должен его получить. В конце концов, он принадлежал Николасу Фламелю.       Гарри повернул, чтобы направиться в Совятню.       В конце концов, Фламель был все еще жив. Вероятно, он хотел вернуть свой камень. И, возможно, он расскажет Гарри, как он его создал — или как провести ритуал, или что такое круг, или...       Постой, а что, если письмо перехватят?       Гарри расхаживал взад-вперед по случайному коридору, в котором он оказался, и его планы рассыпались в прах.       — Мистер Поттер?       Черт возьми.       Естественно, он не заметил, что стоял у кабинета Дамблдора, а сам Дамблдор стоял там во всем своем, ослепительно лимонно-белом великолепии. Мантия-невидимка упала с головы Гарри, пока он ходил взад-вперед.       У него было слишком много вопросов: почему Дамблдор хранил философский камень в школе, защищенной столь слабой охраной? Был ли тролль, появившийся на Хэллоуин, тем самым троллем, который охранял камень? Было ли случайностью, что он оказался на этом пути к совятне? Причастен ли был Дамблдор к его лунатизму?       Ничего не поделаешь.       Без единого слова Гарри вытащил камень из кармана и протянул его Дамблдору.       Дамблдор уставился на него.       — Понятно, — сказал Дамблдор после долгого молчания. — Спасибо, что принес его мне. Надеюсь, ты знаешь, что это такое?       Гарри кивнул.       — Волан-де-Морт пытался его украсть, сэр, — сказал он. — Он был в комнате с зеркалом.       Я уверен, что вы уже знаете об этом. Я уверен, что вы также знаете, что ему каким-то образом не удалось его достать.       — Ты проявил большую моральную смелость, Гарри, принеся это мне, — сказал Дамблдор, улыбаясь ему.       Гарри опустошил свой разум. Гарри доверял директору настолько, насколько мог, а он был недоедающим одиннадцатилетним мальчиком, так что это было совсем недалеко.       — Спасибо, сэр, — просто сказал Гарри.       — Мне жаль, что ты почувствовал необходимость взять на себя эту задачу, — сказал Дамблдор. — Откуда ты узнал о камне?       — Я не знал, сэр, — сказал Гарри. — Я почувствовал, что мне нужно пойти туда сегодня вечером. Я обнаружил, что Волан-де-Морт пытается украсть камень, и мне удалось его остановить.       — Как тебе это удалось, мой мальчик?       Гарри быстро сообразил.       — Я использовал то, чему меня научили друзья, чтобы пройти через защиту. Квиррелл — Волан-де-Морт жил в его голове — обманом заставил меня взять камень, но я убедил его, что он у вас, сэр, и что зеркало — всего лишь ловушка, и Волан-де-Морт убежал. — Гарри сделал паузу. — Полагаю, это значит, что он... все еще где-то рядом. И, вероятно, он сможет найти другой способ вернуться в свое тело.       — Квиррелл? — говорит Дамблдор, впервые проявив искреннее удивление. — Это… разочаровывает. И, к сожалению, да — он мог бы найти другой способ вернуться.       — И, сэр, как я достал камень из зеркала?       Откуда вы знали, что Волан-де-Морт не сможет этого сделать?       — О, тебе это интересно, да? Это была хитрая магия с моей стороны. Понимаешь, только тот, кто хотел найти Камень — найти его, но не использовать — мог его получить, иначе они просто видели бы, как делают золото или пьют Эликсир жизни.       Что ж, тогда Гарри повезло, что он не знал, что получит, пока не получил это — потому что он все-таки хотел использовать это, хотя бы для того, чтобы узнать, как это работает. И, может быть, чтобы попробовать немного бессмертия — но только немного. Гарри прикусил губу, желая спросить больше — как именно работает такое абстрактное заклинание? — но Дамблдор опередил его, задавая другой вопрос.       — Квиррелл все еще в комнате с зеркалами?       — Да, сэр. Он потерял сознание, когда Волан-де-Морт ушел.       Дамблдор посмотрел на него, затем улыбнулся.       — Я впечатлен, мистер Поттер. Пятьдесят очков Рейвенкло, и вам лучше лечь спать. Не беспокойтесь о камне, он будет уничтожен.       — Почему, сэр? Разве он не принадлежит Фламелям?       — Ну, что ж, — сказал Дамблдор. — Они прожили довольно долгую жизнь. Для хорошо организованного ума смерть — это всего лишь следующее великое приключение.       — Понимаю, сэр, — сказал Гарри, очень опечаленный тем, что ему никогда не удастся поговорить с Фламелями. — Так они дали вам камень, потому что были готовы умереть.       Дамблдор моргнул, затем кивнул.       — Именно так, Гарри.       Гарри внезапно почувствовал, что Дамблдор лжет.

***

      На следующий день Квиррелл не появился за столом преподавателей, и Гарри ни словом не обмолвился об этом. Он решил, что выяснить, что имел в виду Волан-де-Морт, говоря о кругах, и что делать с тем, что этот человек, по-видимому, неубиваемый, а в школе нет никаких мер безопасности, — это задача на лето Гарри. Он мог проводить все эксперименты и размышлять сколько угодно в саду у Дурслей. Вместо этого он провел свою последнюю неделю в Хогвартсе, наслаждаясь замком вместе с друзьями, летая с Тео, болтая о одежде с Дафной и читая с Гермионой и Невиллом, а также объедаясь всеми вкусными блюдами Хогвартса в компании своих лучших друзей. Слизерин выиграл кубок факультетов, и Гарри и Гермиона поддерживали Дафну и Тео.       После этой глупой полосы препятствий он заслужил перерыв.       В последний день перед поездом он зашел в теплицы, чтобы попрощаться с профессором Спраут.       — Здравствуйте, профессор, — сказал он, улыбаясь ей. Она обрезала шипы ядовитых щупалец.       — О, привет, Гарри, дорогой! — она улыбнулась ему. — Спасибо, что зашел ко мне. Ты готов к лету?       — Ох, да, — сказал Гарри. — У меня есть куча зелий, которые я хочу попробовать летом, и я думаю, что могу трансфигурировать...       — О, нет, — сказала она, и ее лицо внезапно стало серьезным. — Гарри, тебе никто не рассказывал о надзоре?       — О чем?       — Ты не можешь заниматься магией летом, — сказала она. — Если ты это сделаешь, министерство будет уведомлено через надзор, и тебя могут исключить.       Гарри уставился на нее.       — Но я занимался магией еще до того, как поступил в Хогвартс, — тихонько сказал он.       — Когда ты поступил в Хогвартс, на тебя наложили следящее заклинание. А теперь, когда ты прошел полный год обучения, мы ожидаем, что ты не будешь случайно применять магию, — сказала она, подмигнув ему.       Гарри почувствовал, что падает.       Ни лаванды.       Ни зверобоя.       Ни перечной мяты от боли.       — Было приятно увидеться с вами, — сказал он, и его голос звучал, как будто он находился под водой. — Увидимся осенью.       Если я доживу до осени.       Они получили официальное предупреждение на следующий день, во время последнего завтрака перед поездкой на поезде. Гарри был рад, что его предупредили заранее, иначе он, возможно, разрыдался бы над своими сосисками.       Гарри старался не думать о том, что его ждет у Дурслей. Он надел маску счастья, наслаждался поездкой домой на поезде, как мог, и обещал написать своим друзьям. Он отпустил Хелену, чтобы она полетела домой, чтобы свести к минимуму время, которое она проведет с его родственниками. Он предположил, что ей придется остаться во дворе.       Его тетя, дядя и кузен ждали его на вокзале Кингс-Кросс. Тео, Дафна и Невилл уже ушли, оставив его наедине с Гермионой. Грейнджеры подошли к ним и улыбнулись Дурслям.       — Тогда мы приедем за Гарри в последнюю неделю августа? — сказал мистер Грейнджер.       Вернон моргнул. Гарри не упоминал об этом плане, но он предположил, что Дурсли будут рады всему, что уменьшит количество времени, которое они проводят с Гарри.       — Хорошо, — сказал он. — Иди с нами, мальчишка.       Гарри бросил взгляд через плечо на очень обеспокоенных Грейнджеров.       Дадли, идущий рядом с ним, угрожающе ухмыльнулся.       — Мы знаем, что тебе не разрешено ее использовать, — сказал он. — Так что это будет веселое лето. По крайней мере, для меня.       Гарри нужно было просто пережить два месяца.       Это было все.       В перегретой машине Дурслей он дрожал.