A Snake in the Apothecary

      Дурсли разрешили ему принять долгий душ и постирать одежду за день до прихода Грейнджеров. Именно это, больше всего на свете, заставило Гарри почувствовать всю несправедливость последних двух месяцев.       — Не вздумай возвращаться домой на Рождество, — сказал Вернон, выталкивая Гарри за входную дверь с сундуком в руках.       — Не пожелал бы этого и своему злейшему врагу, — прохрипел Гарри, когда дверь захлопнулась за ним.       Гарри сел на крыльцо и постарался не поддаться панике, охватившей его при виде открытого пространства вокруг. Его руки слегка дрожали, когда он держался за сундук и клетку Хелены. Он надеялся, что его сова в порядке, где бы она ни была.       Он слегка улыбнулся голубому небу над головой, просто чтобы размять мышцы лица.       Он решил, что его мозг не работает как следует. Его мысли двигались слишком быстро для реальности.       Слишком быстро к дому подъехал седан Грейнджеров.       — Гарри! — крикнула Гермиона, выскакивая из машины и бежав к нему. Он встал, чтобы поприветствовать ее...       За лето она выросла на пару сантиметров. Теперь она была буквально выше него.       Ой.       — Привет, Миона, — сказал он, надеясь, что его голос звучит нормально. — Как ты? Как прошла поездка во Францию?       — Хорошо, но... Гарри, почему Хелена прилетела ко мне? Я всем сказала, что ты не можешь писать, потому что твоя сова не улетает из моего дома, поэтому у меня вся твоя почта, — сказала она, звуча очень виновато. — Ты также получил подарки на день рождения от всех! Подожди, а где твои очки?       — Э-э, они сломались вчера, — соврал Гарри, мысленно ругая себя за то, что не догадался об этом очевидном вопросе. — У нас не было времени их починить. Я могу сходить в магазин в Косом.       — О, прости, — сказала Гермиона. — Тогда мы можем пойти в Косой переулок завтра! Тебе нужно, это увидеть, — сказала она. — Кстати, что случилось с твоей совой?       — Ох, это, — сказал Гарри, радуясь, что его окно находится в задней части дома. Он не был уверен, видны ли решетки снаружи или нет. — В первую неделю после возвращения я заболел теневой лихорадкой. Это было ужасно, но теперь мне лучше — Дурсли были в безопасности, потому что они не обладают магическими способностями, но Хелена могла быть одержима, поэтому ей пришлось держаться подальше.       — О нет, — сказала Гермиона, прикрывая рот ладонями. — Это ужасно. Не могу поверить, что от этого нет вакцины... тебе стоит поговорить с мадам Помфри.       — Стоит, — сказал Гарри, натягивая слабую улыбку. — Вообще-то, я бы хотел поговорить с ней побольше. О том, как стать целителем.       — Дети, вы идете? Рада тебя видеть, Гарри, — сказала миссис Грейнджер, выбираясь из машины с пассажирского сиденья и открывая багажник, чтобы Гарри мог сложить вещи. Он старался не показывать, как дрожат его руки, когда он поднимал клетку с совой.       Очевидно, ему это не удалось, потому что она нахмурилась, глядя на него.       — Ты в порядке, дорогой?       — Ох, да, сейчас я в порядке, — сказал он. — Извините, я не писал, потому что летом заболел волшебной болезнью. Мне было очень тяжело, но сейчас я поправляюсь.       — О! Бедняжка! Разве мы должны забирать тебя из семьи? — спросила она, с тревогой глядя на дом.       Гарри с трудом сдержал слезы.       — О, нет, все в порядке, — сказал Гарри. — Я очень скучал по своим друзьям, так как не мог никому писать.       — Конечно, это понятно, — сказала мисс Грейнджер. — Ну, дай нам знать, если тебе что-нибудь понадобится, дорогой.       Все они залезли в машину, и нос Гарри — или его магическое чутье — мгновенно атаковал запах травы и что-то похожее на сильный искусственный аромат герани. Он удержался от желания закрыть нос, только напомнив себе, что это не поможет. Его магическое чутье определенно усилилось за время заключения, а магия Гермионы стала более мощной и приобрела искусственный запах, свойственный всем волшебникам, связанным с палочкой.       Тем не менее, он согласился бы на что угодно, лишь бы выбраться из того дома. Как только машина тронулась, сердце Гарри наполнилось эйфорией.       Интересно, разрешат ли мне остаться в Хогвартсе на лето? Наверное, не помешает спросить, подумал он, стараясь не питать слишком больших надежд. Может быть, он мог бы спросить у Спраут.       — Привет, Гарри! — сказал мистер Грейнджер. — Ты купил контактные линзы?       — Нет, вчера у Гарри сломались очки, — ответила Гермиона. — Можно завтра сходить в Косой переулок? Купить ему новые?       — Конечно! У меня завтра выходной, — сказала миссис Грейнджер. — Я вас отвезу.       Гарри снова улыбнулся. Это все еще казалось неестественным.       Через сорок минут они прибыли к прекрасному, ужасному, идеальному дому Грейнджеров, точной копии дома на Тисовой улице. Когда Гарри вышел из машины, Хелена слетела вниз и приземлилась на его руку, тихонько ухая ему в ухо. Он моргнул, сдерживая неожиданные слезы.       — Я тоже скучал по тебе, девочка, — сказал он, поглаживая ее по голове. — Большое спасибо, что позаботились о ней, — сказал он Грейнджерам.       — О, это не проблема — она такая милая, что мы решили тоже завести Гермионе сову, как только найдем время для этого, — сказала миссис Грейнджер. — Мне так жаль, что ты заболел!       — Давай, Гарри, мы подготовили для тебя гостевую спальню, — сказала Гермиона. — И у меня есть все твои письма! Я помогу тебе написать письма Невилу, Тео и Дафне. Мы все очень за тебя переживали!       Тепло разлилось в груди Гарри, как солнце, и он почувствовал, как впервые за два месяца улыбнулся по-настоящему.       Гарри устроился поудобнее, а затем он и Гермиона бросились на пол в гостиной Гермионы, где Гермиона писала письма их друзьям под диктовку Гарри. Затем Гермиона заставила Гарри открыть его подарки на день рождения и прочитала ему его открытки.       Невилл подарил ему милый маленький чехол для палочки (в котором, как подозревал Гарри, можно было хранить довольно много лаванды). К счастью, Гарри заранее заказал подписку на Семена месяца к дню рождения Невилла (который был за день до его собственного) еще в июне, так что ему не пришлось извиняться за это. Тео и Дафна вместе купили ему миниатюрную тепличку на одно растение с чарами солнечного света, а Гермиона подарила ему крошечный золотой шарик.       — Подожди, это...       — Тренировочный снитч, — сказала Гермиона, улыбаясь. — Так что ты сможешь потренироваться, прежде чем пробоваться в команду в этом году!       Гарри улыбнулся ей.       — Спасибо, Гермиона. Это потрясающе, — сказал Гарри, моргая чуть сильнее, чем обычно.       К тому времени, когда они убрали всю оберточную бумагу, настало время ужина.       Это было испытание.       Сначала Гарри пришлось сесть за обеденный стол. Каждый раз, когда родители Гермионы смотрели на него или просили передать блюдо, он почти вздрагивал. Его мысли кружились в круге разрешений и самоненависти. Ему не место за этим столом. Он был за этим столом. Его пригласили за этот стол. Но ему не место за этим столом.       Урод.       Он был благодарен, что Гермиона, казалось, была довольна тем, что говорила о Франции до бесконечности. Она посетила там несколько мест, связанных с волшебниками, и Гарри позволил себе потеряться в ее голосе. Он определенно не был в настроении участвовать в разговоре.       Второй проблемой, как оказалось, было питание. Гарри съел два кусочка пирога с мясом и почувствовал, что сейчас лопнет. Он знал, что это потому, что летом он почти ничего не ел, и большую часть времени питался жидкой пищей. Он знал, что не должен заставлять себя есть. Однако он не мог не чувствовать себя грубым и пытался есть маленькими кусочками, чтобы выглядеть вежливым.       Часть его считала, что ему следует приберечь еду на потом — на всякий случай.       Он попытался избавиться от этой мысли.       — Все в порядке, Гарри? — спросил мистер Грейнджер.       Гарри хотелось провалиться сквозь землю.       — Я еще не восстановил аппетит, — сказал он. — После лихорадки. Очень трудно есть, когда... э-э… болен.       Гермиона кивнула.       — Теневая лихорадка ужасна, но обычно не приводит к летальному исходу, — услужливо подсказала она.       — Все еще жив, — улыбнулся Гарри. — И рад быть здесь. Грейнджеры улыбнулись ему. Это был не Хогвартс, но это было начало.

***

      Он проснулся в хорошо укомплектованной гостевой комнате Грейнджеров, окруженный дюжиной подушек и полками, заставленными безделушками, и дверью, которую он оставил приоткрытой, потому что не мог выносить ее закрытого вида. Он глубоко вздохнул и попытался убедить себя, что все будет хорошо.       Это почти сработало.       Гарри принял душ в запасной ванной просто потому, что мог, затем надел чистые брюки и свободную белую рубашку и спустился вниз, где его встретил аромат блинов (еле уловимый на фоне магии Гермионы, пронизывавшей весь дом, но он решил не обращать на это внимания).       — Доброе утро, Гарри! — сказала мисс Грейнджер. Гермиона все еще была в своей комнате, а в доме было тихо, солнечно и красочно, в отличие от дома Дурслей...       И все же.       Гарри посмотрел на плиту, когда мисс Грейнджер отвернулась, и вздрогнул от призрачного ощущения, будто на его коже шипит жир от бекона.       — Сколько блинчиков ты хочешь? Я могу начать с двух, для твоего желудка — и вот тебе чай. Мята всегда помогает мне от тошноты.       Гарри пришлось заставить себя не смотреть на нее. Он взял предложенную тарелку и кружку и начал очень, очень стараться есть. Он хотел сохранить расположение Грейнджеров. Он должен был.       — Спасибо, — тепло сказал он, почувствовав с первым же кусочком, что в блинах есть черника, которая взорвалась во рту, как теплый фейерверк. — Они восхитительны.       — О, я рада, что тебе понравилось, — сказала мисс Грейнджер. — Гермиона всегда говорит, что я должна использовать шоколад, но заболевания десен не дают покоя, знаешь ли.       — Я люблю чернику, — честно сказал Гарри. — Я никогда раньше не пробовал блинчиков с черникой.       — Нет! Это трагедия, — сказала мисс Грейнджер. — Как насчет клубничных вафель? Я приготовлю их завтра, если хочешь.       — С удовольствием, — ответил Гарри.       Он только что закончил первый блин и приступил ко второму, когда пришла Гермиона, тоже полностью одетая, с густыми волосами, завязанными в большой хвост.       — Доброе утро, Гарри! Ты готов к Косому переулку?       — Готов... Подожди, — сказал Гарри. — У тебя нет моего письма из Хогвартса, не так ли?       — Нет, — извиняющимся тоном ответила Гермиона. — У меня только твои подарки на день рождения, потому что я послала Хелену к Тео, Дафне и Невилу, чтобы они прислали их сюда, потому что я подумала, что ты ничего не сможешь получить, если Хелена не сможет добраться до тебя. Но в Хогвартсе, наверное, об этом не знали.       — Ох, — сказал Гарри, совершенно не зная, что делать.       — Это не проблема, впрочем, — сказала Гермиона. — Мы можем просто поделиться! Вот, тут не так уж и много, — сказала она, вытаскивая письмо из сумочки, которую положила на стул рядом с собой.       Гарри прочитал его. Похоже, все, что ему понадобится, это Стандартный сборник заклинаний, второй курс, и...       — Кто такой Златопуст Локонс? — спросил он, моргнув, глядя на список книг этого человека. — Он писатель?       — Он очень умный охотник на Темных существ, — ответила Гермиона. — Он поймал всевозможных Темных волшебников и существ и привлек их к ответственности.       У Гарри застыла кровь в жилах.       Темные существа включали и его?       — Он наш новый учитель защиты? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально.       — Может быть, а может, они просто его поклонники? — Гермиона пожала плечами. — Ну, его книги действительно хороши, так что я не жалуюсь. Ты собираешься купить метлу, Гарри?       — Нет, если я не попаду в команду, — ответил он. — Но я куплю что-нибудь классное, чтобы посадить в горшок для теплицы. Как думаешь, Майкл рассердится, если я буду держать ядовитую тентакулу в общежитии?       Гермиона рассмеялась, а мисс Грейнджер подняла бровь, но ничего не сказала.       Через полчаса Гарри доел второй блин, и он, Гермиона и мисс Грейнджер пошли на вокзал, расположенный недалеко от дома Грейнджеров. Гарри взял с собой сундук, чтобы сложить в него все свои книги, так как благодаря заклинаниям, наложенным на кожу, он был достаточно легким, чтобы носить его на плече.       — Сначала мне нужно зайти в Гринготтс, — сказал он, когда они подошли к Дырявому котлу. — А потом я куплю очки, и мы пойдем в Флориш и Блоттс?       — Нам еще нужно обменять деньги, — сказала мисс Грейнджер, когда они вошли в паб.       Гарри не смог сдержать рвотных позывов. Запах магии был настолько сильным, неприятным и приятным, синтетическим, синтетическим, синтетическим, что ему показалось, что его сейчас стошнит.       — Гарри? Ты в порядке, дорогой? — спросила мисс Грейнджер, положив руку ему на плечо.       Гарри чуть не вздрогнул от прикосновения, но сумел сдержаться, приложив всю силу воли. Он кивнул, не решаясь открыть рот, и поднял большой палец в знак одобрения.       — Приступы тошноты могут продолжаться до трех месяцев после теневой лихорадки, — любезно пояснила Гермиона, выразив глубокое сочувствие.       Гарри улыбнулся ей, все еще крепко сжимая губы, пока его желудок бурлил.       Мисс Грейнджер сжала губы, но в конце концов, видя, что Гарри все еще стоит, кивнула и позволила Гермионе повести их в Косой переулок.       Гермиона постучала по кирпичам, и Гарри приготовился, положив руку на ствол.       Хорошо, что он это сделал.       Проход открылся, и Гарри на мгновение показалось, что он действительно тонет в отбеливателе и лимонном чистящем средстве, которое его тётя так любила использовать в ванных комнатах, а также в аромате виноградных конфет и колы и…       — Гарри? — спросила Гермиона, звуча обеспокоенно. — Ты уверен, что с тобой все в порядке?       — Мне все еще нужны очки, — медленно сказал он.       — Да, — ответила Гермиона. — Давай, держись поближе к нам.       Гарри кивнул и последовал за Гермионой и ее матерью по улице. Это было все, что он мог сделать, поскольку его желудок скручивало от всех этих странных запахов, а из-за отсутствия зрения переулок казался ему лишь очень красочным пятном. Путь до Гринготтса казался бесконечным и мучительным.       Но все же лучше, чем ад, напомнил себе Гарри. Все же лучше, чем кошачья дверца.       К счастью, в самом банке было немного лучше: магия железа и грязи гоблинов не вызывала у него головокружения так сильно. Он оставил Гермиону и ее мать у стойки и последовал за гоблином по имени Нарбок в туннели под банком, где собрал несколько сотен галеонов и положил их в свой мешочек с деньгами — он понятия не имел, сколько стоят очки.       Не могу дождаться, когда снова увижу, подумал Гарри, когда они вернулись на поверхность.       — По дороге сюда я видела на улице окулиста, — сказала мисс Грейнджер, когда они выходили из банка. — Гермиона, дорогая, мы можем пойти посмотреть новые мантии, пока Гарри будет выбирать очки, — если ты не против, Гарри? Встретимся здесь через час.       — О, конечно, — сказал он, улыбаясь. Они высадили его у магического окулиста – он не знал, как он называется, так как не мог прочитать вывеску — и исчезли в толпе.       — Э-э, здравствуйте, — обратился он к размытому силуэту обслуживающего персонала. — Можно пройти обследование зрения?       — Конечно! Вам повезло, у нас сейчас есть свободное время. Один момент, пожалуйста, — сказал обслуживающий и исчез. Вскоре его заменил гораздо меньший размытый силуэт.       — Здравствуй, дорогой, — сказала новая фигура. — Вы пришли на обследование и за очками? Пройдите за мной. Я окулист, Трейси Барнс.       Его провели в уютную заднюю комнату и предложили сесть в кресло.       — Готовы? — спросила женщина. Гарри кивнул и почувствовал, как палочка мягко коснулась его переносицы. Его охватило ощущение холода.       — Ах, близорукий и дальнозоркий, извините, — сказала она. — Хорошо. Какие очки вы бы хотели?       — Ох, — сказал Гарри. — Может быть, что-нибудь округлое? Но с легкой оправой, — сказал он.       — У вас очень острое лицо, — сказала Трейси. — Вот, давайте попробуем эти. Серебряные или бронзовые?       — Бронзовые, — сразу ответил Гарри.       Раздался стук палочки, несколько щелчков, и...       Он смог видеть.       Лучше, чем когда-либо в своей жизни.       Цвета были такими яркими, формы такими четкими, глубина казалась понятной, и...       — Вау, — сказал он.       — Посмотрите на себя, — сказала Трейси, поднося зеркало.       Первой реакцией Гарри было скривить лицо. Его кожа была бледной, как никогда, а волосы — несмотря на то, что он завязал их в полухвост — по-прежнему выглядели так, будто их нужно было хорошенько подстричь. Тем не менее, очки с круглыми тонкими оправами делали все возможное, чтобы его лицо выглядело хорошо. Они красиво подчеркивали его глаза, что уже было неплохо.       — Я их возьму, — сразу же сказал он. — Сколько?       — За них и за осмотр десять галеонов, — ответила Трейси, что было гораздо меньше, чем он ожидал, — хотя, как он полагал, это все же было больше, чем стоимость волшебной палочки, изготовление которой, скорее всего, уже само по себе требует немало труда.       Его не было не больше тридцати минут, и не хотел беспокоить мисс Грейнджер, но и не хотел стоять здесь, в этой толпе, подавляющей как своим запахом, так и давлением своего присутствия. На мгновение он задумался, не поискать ли Грейнджеров в одном из магазинов мантий, но их было так много, что он не знал, в какой из них зайти.       В конце концов, Гарри решил просто сесть на скамейку напротив магазина оптика, который назывался Все глаза, что очень порадовало Гарри, и следить за Грейнджерами. К счастью, наблюдать за людьми было очень интересно. У жителей волшебников были такие яркие и разнообразные вкусы в одежде, и иногда по улице проходил кто-то действительно странный, с хвостом или рогами, и однажды даже разговаривающий с попугаем на оживленном японском языке.       Примерно через двадцать минут он заметил знакомого блондина, идущего в толпе, прямо за очень высоким, таким же блондином в черной мантии, которого Гарри принял за отца Драко. Драко, судя по всему, рассказывал отцу какую-то очень драматичную историю, сопровождая ее жестами и криками, а старший Малфой просто кивал головой, выглядя скучающим. Гарри даже стало немного жаль Драко. Что Тео говорил о Люциусе в прошлом году? Что он не любит, когда его прерывают?       Когда они прошли мимо, Гарри почувствовал невероятный аромат.       Это был аромат сандалового дерева и жасмина с легким оттенком апельсина и ноткой кедрового дыма пряный, древесный и слегка терпкий, первый аромат, который он почувствовал с момента возвращения в мир волшебников и который не заставил его голову закружиться, и он захотел его.       Это определенно не была магия Драко, которую он уже чувствовал раньше и которая была довольно приятной карамелью с легким оттенком искусственного лайма. Возможно, это была магия старшего Малфоя, предположил он, хотя ему было немного странно, что он так отреагировал на запах, если это была магия отца Драко. Возможно, это было какое-то заклинание, которое они наложили, или предмет, который у них был. Если бы он смог догнать их, то, возможно, смог бы спросить.       Он поднялся на ноги, не успев опомниться, и сделал шаг вслед исчезающим Малфоям, когда Гермиона позвала его.       — О, они тебе очень идут, Гарри! — сказала Гермиона, улыбаясь, глядя на его очки, когда она и ее мать догнали его. Гарри оглянулся через плечо, но Малфои — и их великолепная магия — уже давно исчезли.       — Спасибо, — сказал Гарри, пытаясь отвлечься от запаха сандалового дерева.       — Хочешь пообедать, прежде чем мы пойдем в Флориш и Блоттс? — спросила мисс Грейнджер.       Малфои явно не направлялись в книжный магазин, а Гарри был немного голоден, поэтому он кивнул. Они оказались в небольшом кафе напротив книжного магазина, где ели бутерброды на террасе, украшенной цветами. Сама по себе обыденность этой ситуации была достаточной, чтобы у Гарри немного разболелась голова.       Как это может быть тот же мир, недоумевал он, что и тот, в котором я был заперт в комнате два месяца? Как это может быть мое вчера, а это — мое сегодня? Оба ли они реальны?       Вдруг он уронил бутерброд, который кусал.       — Гермиона, ты слышала о домовых эльфах? — спросил он.       — О чем? — ответила она.       — О домовых эльфах. Они, э-э, ухаживают за волшебниками, я думаю? Они маленькие и у них большие головы. Один из них приходил ко мне летом.       — Это странно, ты знаешь, почему? — спросила Гермиона, нахмурившись.       Гарри понял, что, возможно, это был не лучший разговор для обсуждения в присутствии мисс Грейнджер.       — Понятия не имею, — ответил он. — Но он ушел, когда я сказал ему, что заболел.       — Я посмотрю, когда мы вернемся в школу, — сказала Гермиона.       — Я тоже, — ответил Гарри.       Пока они ели, у книжного магазина начала собираться толпа.       — Наверное, нам стоило прийти пораньше, — с грустью сказала мисс Грейнджер.       — Ты можешь подождать здесь, мама, — сказала Гермиона. — Я знаю, что ты не любишь толпу, но я очень хочу найти новую книгу по чарам общения. Я не хочу, чтобы сова или болезнь мешали мне общаться с друзьями, — сказала она, улыбаясь Гарри, который почувствовал новый прилив тепла в груди.       — Хорошо, вы двое идите вперед. Но будьте осторожны! — сказала она.       Гарри приготовился к толпе. Косой переулок и без того был оживленным, но перейти из шкафа в эту массу людей — ну, это нужно было сделать.       Гарри и Гермиона встали и погрузились в толпу людей. Причина сбора стала очевидна, как только они подошли к двери: в тот день Златопуст Локонс проводил автограф-сессию по случаю выхода своей новой автобиографии.       — О, я пойду посмотрю на него, — сказала Гермиона, широко раскрыв глаза. Гарри поморщился, глядя на толпу у сцены, где очень светловолосый мужчина в ярко-зеленой мантии улыбался всем, кто попадался ему на глаза.       — Я принесу тебе несколько экземпляров его книг, чтобы тебе не пришлось туда ходить, — сказала Гермиона, ласково улыбаясь ему. — Уверена, что после столь долгого пребывания в закрытом помещении все будут очень раздражительны.       — Спасибо, Гермиона, — сказал Гарри, чувствуя, как его грудь наполняется облегчением. — Пойду посмотрю раздел по гербологии. Спраут пообещала, что в этом году я смогу ходить в теплицы пятого курса, и я хочу быть готов.       Гермиона кивнула, и они разошлись в толпе. Гарри направился к отделу гербологии и быстро погрузился в чтение слегка запылившегося, но прекрасно иллюстрированного экземпляра книги Плотоядные Растения Шотландии.       Однако, не успев даже бегло пролистать книгу, он был отвлечен от изучения условий выращивания вампирического колокольчика прекрасным и теперь уже знакомым запахом сандалового дерева.       — Ну-ну-ну, — прозвучал протяжный голос в проходе рядом с ним. — Артур Уизли.       Гарри поднял глаза и увидел, как отец Драко стоит лицом к лицу с рыжеволосым мужчиной, который, должно быть, был отцом Рона Уизли. Сам Рон, его старшие братья-близнецы и девушка, которую Гарри не узнал, но которая, должно быть, была младшей сестрой Рона, стояли лицом к лицу с Драко и его отцом, на лицах которых было одинаковое презрительное выражение. С такого близкого расстояния Гарри мог сказать, что чудесный запах сандалового дерева и жасмина исходил не от старшего Малфоя, чья магия имела приятный запах лайма и сосны. Это означало, что запах исходил от какого-то предмета.       — Люциус, — резко ответил мистер Уизли.       — Слышал, в министерстве сейчас много работы, — сказал Люциус. — Все эти рейды. Надеюсь, вам платят сверхурочные?       Люциус взял книгу из котла девочки. Она была очень потрепанная, но в новых очках Гарри едва разглядел на обложке слово Трансфигурация.       — Боже мой, какой смысл позорить имя волшебника, если за это даже не платят? — спросил Люциус, презрительно посмотрев на книгу.       Часть Гарри хотела возмутиться от имени Уизли. На самом деле он не особо любил Рона, но бедная маленькая девочка выглядела так, будто сейчас заплачет, и никто не заслуживает того, чтобы ему так бросали в лицо бедность его родителей.       Другая, гораздо более значительная часть Гарри перестала беспокоиться о Уизли в тот момент, когда он увидел, как Люциус Малфой вытащил из кармана маленькую черную книжку. Гарри был уверен, что именно эта книжка была источником чудесного запаха. Если бы он мог носить ее с собой, то смог бы прожить день в Хогвартсе, не теряя сознания.       Внезапно мистер Уизли прыгнул на Люциуса Малфоя. Котел девушки и все ее книги полетели в разные стороны, а книжная полка опрокинулась, и толстые фолианты посыпались на головы обоих соперников.       Не задумываясь, Гарри бросился вперед, к месту ссоры, как раз в тот момент, когда женщина, которую он принял за миссис Уизли, оттащила своего мужа от Люциуса. Блондин все еще держал в руках книгу девушки, которая теперь выглядела немного потрепанной и имела запах сандалового дерева, так привлекавший Гарри. Люциус презрительно фыркнул, сунул книгу девушке и ушел. Уизли повернулись, чтобы уйти, а девушка последовала за ними.       — Извините, — сказал Гарри, похлопав девушку по плечу.       Девушка резко обернулась и пристально посмотрела на него.       Затем ее взгляд переместился на его лоб, и она вскрикнула.       — Гарри Поттер, — прошептала она.       — Э-э, да, — сказал Гарри. — Можно мне на минутку посмотреть твою книгу по трансфигурации?       — Конечно, — сказала девушка, задыхаясь, и протянула ему книгу. Он взял ее с почтением и открыл на странице, где лежала черная книга. Дрожащими руками он взял ее.       Он оказался прав. С книгой в руках искусственная магия остальных волшебников отступила на второй план — она всё ещё была там, словно подводное течение, но уже не была такой сильной, чтобы вызывать дезориентацию. Вместо этого появился приятный запах сандалового дерева, который так прекрасно смешался с его собственной сиреневой магией, подчеркивая ее, а апельсиновые нотки книги и ваниль его магии добавили идеальный оттенок сладости.       Что это такое? задался вопросом Гарри.       — Мне очень нужен новый дневник, — сказал Гарри, стараясь не выдать своего волнения. — Я видел его раньше, спрятанным в этой книге, и не мог выбросить его из головы. Я дам тебе за него пять галеонов.       Глаза девушки расширились, и она кивнула. Гарри передал ей деньги и сунул книгу в карман, наконец-то расслабив плечи. По его мнению, это была более чем выгодная сделка.       — Джинни? Что такое? — спросил Рон Уизли, появившись за плечом сестры. — О, что тебе нужно, Поттер?       — Ничего, — ответил Гарри, широко улыбаясь и проводя пальцем по корешку книги. Горчичная магия Рона едва ли могла коснуться его, когда дневник был в кармане.       — Ну, это совсем не странно, — резко ответил Рон. — Джин, держись от него подальше. Он общается со змеями.       Гарри закатил глаза и подошел к прилавку, где купил Стандартный сборник заклинаний и справочник по плотоядным растениям, а затем пошел ждать Гермиону у входа. Она появилась через несколько минут и вручила ему огромную стопку книг, на обложках которых был изображен один и тот же улыбающийся волшебник со светлыми волосами.       — Он красавец, не правда ли? — сказала Гермиона, улыбаясь своему экземпляру автобиографии Локонса с автографом. — Он будет нашим новым учителем защиты!       — Э-э… — сказал Гарри. — Мне кажется, мне нравится кто-то немного… более загадочный.       Он осторожно не сказал мрачный.       — Загадочно… Гарри, подожди – тебе нравятся… мальчики? — спросила Гермиона.       Гарри моргнул, глядя на нее.       Он, честно говоря, не задумывался об этом.       Он, конечно, не был против девушек. Ему нравились девушки. У него было несколько подруг. Ему также нравились мальчики, и у него было несколько друзей-мальчиков. Он не испытывал особого желания целовать кого-либо из своих друзей. Возможно, он хотел бы поцеловать Роджера Дэвиса, может быть, немного.       Был ли его рыцарь мальчиком?       Он знал, что на это скажут Дурсли.       Может, поэтому он так не хотел думать об их половой принадлежности?       — Ничего страшного, если это так, — быстро ответила Гермиона. — Я знаю, что в мире маглов люди против этого, но я спросила Даф, нравится ли ей Тео, и она ответила, что ей нравятся девочки. Я спросила ее об этом, и она сказала, что для волшебников это совершенно нормально, — быстро сказала она.       — Ох, — сказал Гарри. — Ох.       Он задумался на мгновение.       — Думаю, оба варианта хороши, — сказал Гарри. — Хотя, может быть, кто-то высокий. Гермиона рассмеялась, а Гарри улыбнулся ей в ответ.       — Спасибо, Гермиона, — сказал он искренне. — Думаю, мне понадобились бы годы, чтобы понять это самостоятельно.       — Иногда, Гарри Поттер, твое зрение так же плохо, как и твоя проницательность, — сказала она насмешливым мудрым голосом.       После этого они купили мороженое, и Гарри удалось съесть целую порцию.