A Snake in the Apothecary

      В ту ночь Гарри свернулся калачиком в своей постели в гостевой комнате Грейнджеров и даже сумел закрыть дверь. Надев чистую пижаму, поставив рядом стакан с водой и имея под рукой ванную комнату, он потратил всего двадцать минут, чтобы убедить себя сделать это. Тем не менее, несмотря на свое желание уединиться, он не смог запереть дверь на замок.       Он притянул дневник к себе и, глубоко вздохнув, перевернул его в руках. Он был из простой черной кожи. Он с трепетом открыл его.       К его удивлению, он был полностью пуст, за исключением небольшой надписи на передней обложке, выполненной невероятно аккуратным курсивом:       1943. М. Реддл. 1943.       — Привет, — сказал ему Гарри. — Кто ты? Что ты такое?       Внезапно он почувствовал — или почувствовал запах? — резкое небольшое потягивание своей магии.       — Ай, — сказал он, хотя не сказал бы, что это было больно, просто...       Он внезапно почувствовал себя немного более уставшим.       Ну, день был длинным. Он положил дневник в сундук и на цыпочках подошел к двери, приоткрыв ее на сантиметр, прежде чем выключить свет и лечь спать, с легким запахом сандалового дерева, все еще витающим в его голове.

***

      Гарри оставил дневник в своём чемодане на всю неделю, что он гостил у Грейнджеров, и прекрасно провёл время в кругу по-настоящему дружной и заботливой семьи. Мистер Грейнджер свозил их с Гермионой в Лондон на экскурсию в Парламент, что привело в восторг Гарри и Гермиону, дома же они играли в настольные игры, а миссис Грейнджер даже позволила Гарри помочь ей в саду. Он и не подозревал, как ему этого не хватало, пока от запаха свежей земли у него едва не навернулись слёзы.       Затем пришло время возвращаться в Хогвартс.       Утром, когда Гарри одевался, он сунул дневник во внутренний карман мантии — личный талисман, защищающий его от подавляющей магии, окружавшей его. А через несколько часов Гарри и Гермиона вместе подбежали к барьеру платформы, а мистер и миссис Грейнджер смотрели на них с ласковыми улыбками.       — Еще раз спасибо, мистер и миссис Грейнджер, — сказал Гарри, улыбаясь им.       — Ты всегда желанный гость, — ответила миссис Грейнджер. — Мои гортензии еще никогда не выглядели так счастливо.       — Скажите им, что я уже скучаю по ним, — сказал Гарри, улыбаясь, и повернулся, чтобы пройти через платформу вместе с Гермионой.       Они оба врезались лицом в кирпич. Хелена возмущенно загудела в своей клетке.       — Странно, — сказала Гермиона с ноткой беспокойства в голосе. Она прижалась рукой к платформе, нажав так сильно, что пальцы начали дрожать, но платформа осталась твердой.       Они подождали минуту, обмениваясь нервными взглядами, пока к платформе не подошел мальчик, которого Гарри узнал, как Пуффендуйца из их курса.       — Ты Джастин, верно? — спросила Гермиона. — Ты можешь пройти через барьер?       — Что? — спросил Джастин, выглядя сбитым с толку. Его родители с беспокойством посмотрели на Грейнджеров. Джастин пожал плечами и подошел к барьеру, но тут же наткнулся на кирпичную стену.       — Ты же не думаешь, что они не пускают маглорождённых? — спросил он с ужасом.       — Меня тоже не пускает, а я не маглорождённый, — сказал Гарри.       — У вас всё в порядке, Гермиона? — спросила миссис Грейнджер.       — Барьер сломан! — пискнула Гермиона. — Ох, как же мы попадём в школу?       — Почему бы нам не использовать сову Гарри, чтобы отправить им письмо? — сказал мистер Грейнджер. — Эти совы очень быстрые. Я знаю, что вы получили свой заказ из магазина Флориш и Блоттс в тот же день, когда сделали заказ, а это было на Рождество.       Рождество и Йоль, это разные дни, подумал Гарри. Так что, возможно, это был не праздник для персонала… Но все равно, хорошая мысль.       — Конечно, — ответил Гарри. В этот момент появился маленький и очень возбудимый первокурсник по имени Колин Криви, который также не смог пройти через барьер, а время отправления поезда уже прошло. Все три пары родителей вывели своих детей на боковую улицу, где Гарри и Гермиона быстро написали письмо и отправили Хелену в Хогвартс.       — Что мне делать? Я могу пропустить распределение, — стонал Колин.       — Все будет хорошо, — заверила его Гермиона. — Тебе просто нужно надеть шляпу, и она скажет тебе, в какой факультет ты попадаешь. Если ты пропустишь распределение, Дамблдор просто позволит тебе пройти распределение в своем кабинете.       Гермиона и Джастин по очереди рассказывали Колину о своих факультетах, а Гарри смотрел на небо и проводил пальцами по гладкой коже дневника, демонстративно игнорируя пристальный взгляд Колина, устремленный на его лоб.       Вдруг он снова почувствовал это: легкое покусывание его магии.       Это дневник, с удивлением понял он. Он крадет мою магию.       Ну. Это неловко.       Гарри не думал, что сможет справиться с магией Хогвартса без него. И все же он не хотел, чтобы этот предмет истощал его магию. Будет ли это навсегда? Не похоже, что это навсегда. Его магия определенно восстановилась после атаки книги в начале недели.       Ему просто придётся разобраться с этим сегодня ночью.       Группа из десяти человек в конце концов пообедала в ближайшем пабе, где Хелена нашла их на террасе с коротким письмом, привязанным к ее когтю. Гарри развернул его и прочитал вслух всей группе.       — Пожалуйста, вернитесь на станцию Кингс-Кросс и пройдите в кладовую, ближайшую к крайнему правому входу. Подпись: Минерва МакГонагалл.       Гарри дал Хелене кусочек своего недоеденного сэндвича, а затем велел ей возвращаться в Хогвартс. Она раздражённо ухнула на него, и он усмехнулся, глядя, как она улетает.       Минерва МакГонагалл была в кладовой.       — Здравствуйте, — сказала она. — Приношу извинения за доставленные неудобства. Барьер был... восстановлен. Эта верёвка — портключ, который перенесёт нас в деревню Хогсмид, рядом с Хогвартсом. Вы все готовы отправиться?       Все кивнули. Колин обнял родителей и схватился за верёвку. Гарри ещё раз помахал на прощание Грейнджерам и крепко сжал в кармане дневник.       — Мгновенный попкорн, — сказала Минерва.       Гарри почувствовал рывок в животе, а затем его засасывало в бесконечную воздушную трубу. Через мгновение он оказался лицом вниз посреди улицы рядом с такой же перевернутой Гермионой. Он медленно поднялся на ноги и с удовлетворением увидел, что только МакГонагалл осталась стоять.       — Извините за это, — резко сказала она. — Портключи довольно сложны, когда используешь их в первый раз.       Было бы неплохо предупредить, вздохнул про себя Гарри.       Он внезапно почувствовал огромную благодарность за наличие дневника, поскольку деревня Хогсмид была полностью пропитана магией. Он чувствовал, как она гудит под дорогой, словно кто-то играет на органе в далекой церкви, переплетаясь с вездесущим запахом льняных свечей и отбеливателя. Щит из сандалового дерева стоял между ним и долгим погружением в бред.       МакгГонагалл повела их по дороге к месту, где уже стояли кареты.       — Вы значительно опередили поезд, несмотря на неприятность с барьером, — сказала она. — Мистер Финч-Флетчли, мисс Грейнджер, мистер Поттер, вы все можете пойти в свои спальни и устроиться перед праздничным ужином. Мистер Криви, мы найдем вам занятие.       Колин просиял, а Гарри с трудом сдержал смех, видя, с каким энтузиазмом мальчик отнесся к тому, что с ним будут иметь дело. На самом же деле больше всего его будоражила мысль о том, что скоро у него появится несколько минут в одиночестве, чтобы опробовать идею, пришедшую ему в голову за обедом.       — Как ты думаешь, что пошло не так с барьером? — спросила Гермиона, когда четверо из них сели в одну из безлошадных карет, идущих к замку. Карета была немного менее впечатляющей, чем лодки, на которых они плыли в первом году, но гораздо более удобной. В ней был очень интересный, приятный запах, который, как предположил Гарри, исходил от того, что приводило ее в движение. Он задался вопросом, что же было источником движения, но не хотел сбивать разговор с темы, чтобы спросить об этом.       — Понятия не имею, — ответил Гарри. — Может, просто закрылся слишком рано?       — Ты действительно Гарри Поттер? — внезапно спросил Колин. — Я все о тебе знаю. Мы останавливались в Дырявом котле, и люди говорили о тебе. О том, как ты выжил, когда Сам-Знаешь-Кто пытался тебя убить, и о том, как он исчез, и обо всем остальном, и о том, что у тебя до сих пор остался шрам в виде молнии на лбу.       Гарри посмотрел на него, встретив серо-голубые глаза Колина своими зелеными.       Карета была очень, очень маленькой.       Его снова видели — за ним наблюдали. Что, если Колин заметит, что его магия изменилась? Что, если он заметит, что Гарри не такой, как все, сломанный, в корне плохой? Что, если Колин никогда не перестанет смотреть на него, и Гарри никогда не сможет освободиться из этих все уменьшающихся клеток, никогда не получит шанса вырасти?       В ужасе зародилось семя гнева.       Колин был всего на год младше Гарри — разве он не должен был знать, что не стоит говорить таких вещей...       — Гарри? — голос Гермионы доносился из далека. — Ты в порядке?       — Да, — ответил Гарри. — Прости. Да, я Гарри Поттер.       Колин смотрел на него с смесью благоговения и ужаса.       — Ты знал, что у тебя светятся глаза?       — Мои глаза что? — недоумевал Гарри.       — Э-э, он прав, приятель, — сказал Джастин. — Твои глаза немного засияли. Очень зеленые.       — Извините, — пробормотал Гарри, сгорбившись под тяжестью взглядов окружающих.       — Все в порядке, Гарри, не волнуйся, — сказала Гермиона. — Колин, послушай, я знаю, что ты здесь новенький, но так на кого-то глазеть — действительно невежливо. Подумай на секунду, почему он так известен, ладно?       Колин слегка опустил голову.       Затем он внезапно прикрыл рот рукой.       — Простите, — пробормотал он.       — Все в порядке, Колин, — мягко сказал Гарри.       — Спасибо, Гарри, — ответил Колин, все еще немного покраснев.       Гарри почти побежал к башне Рейвенкло, как только они вошли в замок, оставив клетку Хелены в карете, но закинув свой сундук на плечо.       — Гарри? — запыхалась Гермиона, бежавшая, чтобы не отстать.       — Извини, я просто очень хочу вздремнуть перед праздничным ужином, — извиняющимся тоном сказал Гарри. Гермиона закатила глаза, но продолжала бежать вместе с ним до самой башни.       Наконец-то — наконец-то — он добрался до общежития.       Гарри снял свой сундук и стал рыться в своих банках в поисках одной конкретной банки с листьями. Он выбрал две банки и вытащил их, затем сел на кровать и взял дневник на колени. Затем он осторожно прижал листья к обложке книги.       Закрой его.       Листья чайного дерева давали антибактериальное и противовирусное масло. В ритуалах они были одним из самых мощных щитов, которые он до сих пор находил.       Листья растворились, и Гарри почувствовал, как что-то отстранилось от него, словно уползающая змея. Запах сандалового дерева по-прежнему наполнял его легкие, но теперь он был более влажным — возможно, достаточно, чтобы он не потерял сознание в большом зале, но уж точно не таким приятным, как раньше. Щит сработал, но при этом книга стала менее полезной. Естественно.       Гарри вздохнул и решил сделать что-то очень глупое.       Он достал перо из сундука, обмакнул его в чернильницу и открыл дневник.       ++ Пожалуйста, перестань пытаться меня съесть. Ты пахнешь потрясающе, и ты единственное, что удерживает меня от рвоты (которую я предпочел бы не делать на уроке), поэтому я бы хотел, чтобы ты был рядом, но я этого не сделаю, если ты продолжишь нападать на меня. Я с удовольствием попробую найти тебе другой источник пищи, если тебе нужно питаться магией, но брать без спроса невежливо. ++       Он ожидал, что чернила исчезнут. В конце концов, дневнику было почти пятьдесят лет; не могло быть такого, чтобы на нем не было чернил или хотя бы грязи, так что на нем должно быть какое-то очищающее заклинание.       Чего он на самом деле не ожидал, так это того, что оно ответит.       == С кем я имею удовольствие разговаривать? ==