Часть 5
12 июня 2026 г., 00:47
Эмма
— Поздравляю с победой, — сказала Эмма, протягивая Джо кофе в понедельник после вручения премии GLAAD.
— Спасибо, — ответила Джо. — Все готово к пятнице?
Эмма ни разу не видела, чтобы Джо как-то иначе реагировала на комплименты, кроме как просто отмахивалась от них. Она последовала за Джо в ее кабинет.
— Да, на пятницу все готово, — сказала Эмма. — Не считая тех, кто подтвердил участие в последний момент. Я заставлю их поумолять, прежде чем скажу, что им все еще можно прийти.
Это заставило Джо слегка ухмыльнуться, когда она села за стол и открыла ноутбук.
— Хотите взглянуть на список песен для караоке? — спросила Эмма. — Чтобы вы могли заранее порепетировать?
Джо усмехнулась: — Хорошая попытка.
Караоке было любимой частью Эммы на любой вечеринке по случаю завершения съемок, но Джо никогда не пела.
— В этом году у меня новый партнер для дуэта, — сказала Эмма. — Вы не захотите это пропустить.
— Ты идешь с парой? — спросила Джо, подняв глаза на Эмму и нахмурив брови.
— Именно! — ответила Эмма. — Моя сестра приедет пораньше, чтобы завезти десерты из своей пекарни, а потом переоденется и вернется в качестве моей пары, ну, то есть, партнера по пению.
Морщинки на лбу Джо разгладились. Эмма задумалась: неужели Джо решила, что она приведет «пару для свидания», — хотя это вряд ли бы развеяло слухи: все, что происходит на вечеринках в честь окончания съемок, остается на этих вечеринках. Часть организации праздника заключалась в том, чтобы убедиться, что поблизости не будет никаких папарацци. Это было жизненно необходимо, учитывая открытый бар и отсутствие утренней смены.
— А вы кого-нибудь приведете с собой? — спросила Эмма.
— А когда-нибудь приводила?
Эмма улыбнулась. — Есть вероятность, что в прошлые годы я была слишком занята караоке, чтобы обращать внимание на то, с кем вы пришли.
В прошлые годы эти вечеринки проходили проще. Тогда она была ассистентом по реквизиту, никакой ответственности за организацию. Просто приходишь, напиваешься и поешь. В этом году, несмотря на прибавившиеся обязанности, она с нетерпением ждала этой недели. Все должно было пройти спокойнее и с меньшим стрессом после недель переписывания сценария, пересъемок и борьбы за то, чтобы финал получился идеальным.
— Я не привожу пару на вечеринки и не пою в караоке, — отрезала Джо.
— Вам когда-нибудь говорили, что вы не очень-то веселая? — поддразнила Эмма.
— К твоему сведению, мой пятилетний племянник сказал, что я самая крутая.
— О, ну тогда ладно, — рассмеялась Эмма. — Я никогда не стану спорить с пятилетним ребенком.
— Они ведь твои ровесники, не так ли? — спросила Джо, выгнув бровь и приподняв уголки губ.
— Вы действительно хотите начать шутить про возраст, босс?
Джо рассмеялась и отмахнулась от нее. Эмма вернулась к своему столу с улыбкой на лице.
***
Ресторан, который они сняли для вечеринки, представлял собой бар на крыше, украшенный мерцающими гирляндами. Караоке было внутри, а большая часть гостей общалась на улице, под ночным небом, потускневшим из-за светового загрязнения города. Эмме нужно было убедиться, что все на своих местах: еда, напитки, охрана, развлечения. Это была первая вечеринка в честь окончания съемок, которую она организовывала сама. Ей хотелось, чтобы все прошло идеально. В конце концов Эйвери оттащила ее от вышибал, которым Эмма уже в третий раз объясняла, как проверять билеты. — Они знают свое дело, — сказала Эйвери. — Давай-ка выпьем по стаканчику. Или по три. Эмма не могла расслабиться, пока сестра не вложила ей в руку бокал с «Гимлетом». Эмма обожала вечеринки по случаю завершения съемок. Здесь все перемешивались — именитые актеры общались с ассистентами по локациям, все собирались вместе и хорошо проводили время. Она отыскала свою старую команду. До того как Джо лично выбрала ее в качестве личного помощника, Эмма три года проработала в отделе реквизита. Она скучала по этим ребятам. И хотя она по-прежнему часто виделась с ними на площадке, это было совсем не то же самое, что быть частью их компании. Фил был ее лучшим другом с тех времен и оставался им до сих пор, когда выдавалась возможность встретиться. Он подождал, пока она поставит свой напиток, а затем сгреб ее в охапку и поднял над землей. — Как жизнь? — спросил он. Он приставил свою руку к ее руке; его кожа по сравнению с ее была бронзовой от загара. — Помнишь, как мы соревновались, кто сильнее загорит? Съёмки на улице, бесконечные поездки по студии на гольф-карах... А теперь посмотри на себя, бледнолицая. Эмма рассмеялась: — Вот что бывает, когда все время торчишь в павильонах студии. — Кстати об этом, — Фил понизил голос до заговорщического шепота. — Каково это, спать с врагом? Эмма закатила глаза. — Во-первых, я не сплю с Джо, во-вторых, она не враг. Что она тебе вообще сделала? — Защищаешь свою девушку, как это мило. Она сердито посмотрела на него: — Ну хватит, Фил. Эйвери вмешалась: — Знаешь, дразнить тебя было бы не так весело, если бы ты не расстраивалась так сильно каждый раз. — Вполне нормально расстроиться из-за такого, — сказала Эмма громче, чем ей хотелось бы. Она понизила голос. — Я не хочу, чтобы кто-то решил, будто я из тех, кто получает работу через постель. И не хочу, чтобы кто-то думал, будто Джо из тех, кто пользуется своим положением по отношению к сотрудникам. — Это не считается «пользоваться», если тебе это безумно нравится, верно? — ухмыльнулся Фил. — Хорошее замечание, — поддакнула Эйвери. Эмма вздохнула: — Я жалею, что вообще вас познакомила. Хотя на самом деле она не жалела, потому что, даже подшучивая над ней, Фил и Эйвери подливали ей выпивку и заставляли смеяться так сильно, как она не смеялась уже много месяцев. Она потащила их обоих в караоке на подпевку их менеджеру по реквизиту Эли, а потом половину песни вообще не могла петь, потому что надрывалась от смеха из-за уморительных танцев Фила. После этого они втроем столпились у высокого столика на улице и уплетали сырные палочки. — А где твоя девушка? — спросил Фил. — Не думаешь, что она тоже хочет? Эйвери фыркнула. — Послушайте, — резко оборвала их Эмма. — Тут явно... ну, есть какая-то утечка или что-то вроде того, ясно? Помните, когда я организовала ту статью о том, как здорово Джо справится с «Сильвером», а потом вышло продолжение о том, что это организовала именно я? Фил сам участвовал во всей этой затее, да и Эйвери Эмма рассказывала об этом во всех подробностях, так что они оба закивали. — Джо ничего по этому поводу не сказала, но ведь очевидно, что кто-то слил это прессе, так? Потому что я сама с репортером даже не разговаривала. Так что кто-то должен был это сделать. Фил и Эйвери молча уставились на нее. — Так вот, я к тому, чтобы вы не называли ее моей девушкой! — горячилась Эмма. — А вдруг этот источник утечки нас подслушает? — Детка, — протянул Фил. — Все здесь определенно слишком пьяны, чтобы подслушивать, спишь ты со своим боссом или нет. — Да ну вас, — фыркнула Эмма. — Принесите мне еще выпить.***
Позже вечером Эйвери пошла вписывать их имена в очередь на караоке, а Эмма потеряла Фила из виду. Она вышла на улицу, чтобы поискать его, и заметила Джо и Шанталь, стоящих у высокого столика в углу крыши. Улыбнувшись, она направилась к ним. — Мисс Джонс, я записала вас на песню «Love Is a Battlefield», — сказала Эмма, подходя ближе. — Кажется, вы сразу после Холли. Конечно, Эмма этого не делала. Ей нравилось дразнить Джо, но она не хотела, чтобы начальница ее прибила. Джо улыбнулась и закатила глаза. Эмма не удержалась от смешка. Она понимала, что пьяна. Пожалуй, даже больше чем просто навеселе. Шанталь откашлялась: — Пойду возьму еще выпить. Эмма хотела сказать ей, что уходить не обязательно. Ей нравилось думать, будто все на съемочной площадке знают, что они с Джо не вместе. Они должны были знать. Но потом происходило что-то подобное: Фил подшучивал над тем, что она спит с врагом, или Шанталь извинялась и уходила, стоило Эмме подойти. Джо вздохнула. — Мисс Каплан, хорошо проводите время? — Да. А вы? Эмма спросила это не из вежливости, ей действительно было важно знать. — Вечеринки в честь окончания съемок всегда приносят удовольствие, — уклонилась от прямого ответа Джо. Улыбка сошла с лица Эммы, и она нахмурилась. — Мисс Джонс... — Думаю, на вечеринке ты можешь называть меня Джо, — сказала та, хотя сама только что назвала ее мисс Каплан. — Босс, — произнесла Эмма вместо этого. — Я очень гордилась тем, что вы... ну, то есть мы, в смысле наш сериал... выиграл премию GLAAD. Я тогда ничего не сказала, но я правда гордилась. И ваша речь была просто замечательной. Но еще... — Она посмотрела на свой бокал и поболтала в нем льдинки. Она и сама не знала, что именно хочет сказать, но все равно продолжила: — Моя сестра сказала, что вы выглядели потрясающе, и это правда. Но... вы не выглядели счастливой. И это, наверное, глупо, но я вспомнила премию SAG и подумала, что хотела бы оказаться рядом с вами на GLAAD. Думала, вдруг смогла бы заставить вас улыбнуться. Мне иногда кажется, что вы мало улыбаетесь. Джо моргнула. Эмма почувствовала себя глупо. Ей показалось, что она не очень понятно выразила свои мысли. — Я просто имею в виду... — Эмма нахмурилась. — Это ведь практически моя работа — делать вас счастливой. Джо издала какой-то звук — среднее между смешком и вздохом, и Эмма абсолютно не поняла, что это значило. — В общем, ладно, — попыталась выкрутиться Эмма. — Я просто хочу, чтобы вы были счастливы, и если иногда я становлюсь тем, кто приносит вам эту радость, то это супер. Это прозвучало слишком серьезно. Боже, учитывая слухи, о чем вообще думала Эмма, когда подошла и наговорила Джо такого? Она попыталась прорваться сквозь неловкость, сделав вид, что все нормально. — Вообще-то, я могу прямо сейчас рассмешить вас, — весело предложила она. — Мы с сестрой следующие в караоке, поем «A Whole New World» из «Аладдина». Приходите посмотреть. — А распевку ты провела как следует? — с преувеличенной серьезностью спросила Джо. — Если подпевать Эли, пока она зажигала под «Build Me Up Buttercup», считается распевкой, то да. Это, по крайней мере, заставило Джо улыбнуться. Эмма сделала глоток из своего бокала, чтобы скрыть ответную улыбку. — Ты же знаешь, Эмма, я ценю все, что ты делаешь, — мягко сказала Джо. — Эта награда принадлежит и тебе тоже. Без тебя я бы и половины дел не успевала делать. Эмма отмахнулась: — Да ладно, успевали бы. — Нет, не успевала бы, — настояла Джо. Она на мгновение задержала на ней взгляд, а затем посмотрела куда-то через плечо Эммы. — Кажется, твоя сестра пытается привлечь твое внимание, — сказала она. — Похоже, ваша очередь петь. — Точно, — кивнула Эмма. Она развернулась, чтобы уйти, но передумала и обернулась: — Вам правда стоит прийти посмотреть. Клянусь, у нас получится лучше, чем в оригинале. Эйвери стояла на другом конце крыши. Она вполне могла бы просто подойти, но вместо этого предпочитала размахивать руками как сумасшедшая, пытаясь привлечь внимание Эммы. Эмма собиралась подразнить ее за это, но Эйвери опередила ее. — Ну как там твоя девушка? — протянула Эйвери, делая акцент на последнем слове. Эмма хлопнула ее по руке. — Серьезно, прекрати. Тем более здесь. Боже, ну что я тебе говорила? Мне не нужно, чтобы люди думали, будто ты это серьезно. Эйвери потерла ушибленное место. — Кто-то у нас слишком ранимый. — А кто-то слишком надоедливый, — проворчала Эмма. — Ты даже не знаешь, нравятся ли ей женщины вообще. Скорее всего, она гетеро и уж точно не моя девушка. Эйвери смерила ее долгим взглядом. — Ни один гетеросексуальный человек не напишет квир-персонажей так хорошо, как Джо Джонс. — Может, у нее просто много друзей-геев! Эйвери театрально закатила глаза: — Поверь мне, ни одна гетеросексуальная женщина не смотрела бы тебе вслед после разговора так, как смотрела она. Эмма почувствовала, как ее лицо заливает краска. — Я сказала — заткнись. Боже, часть съемочной группы и так уже верит этим слухам. Она не стала задумываться о том, как именно Джо смотрела на нее. Это не имело значения. Джо была... Джо была ее возможно гетеросексуальной начальницей, а у Эммы к ней все равно не было никаких чувств. — Ладно, я заглажу свою вину, — уступила Эйвери, — и спою партию Аладдина. Эмма ахнула: — Ты никогда не позволяешь мне петь партию Жасмин! — Исключительно в этот раз. Эмма радостно взвизгнула и бросилась обнимать сестру. Когда Эмма пела про «бесконечное бриллиантовое небо», она заметила Джо в задних рядах толпы, прямо у дверей на террасу. Она улыбалась. Эмма действительно обожала вечеринки по случаю окончания съемок.***
Позже Эмма лениво выводила узоры на скатерти, пока последние гости расходились. Эйвери — будучи слегка подвыпившей — руководила одним из своих сотрудников, помогавшим собирать подносы из ее кондитерской «Floured Up». Шоколадные капкейки Эйвери на темном пиве Гиннесс имели такой успех, что Эмма больше не чувствовала вины за то, что использовала свое положение организатора вечеринки, чтобы подкинуть сестре заказ. Эмма наблюдала, как Джина, одна из ведущих актрис, обняла Джо на прощание, прежде чем зайти в лифт. Теперь Эмма и Джо официально остались единственными на крыше из всего актерского состава и съемочной группы. Пожалуй, и ей пора было уходить. Вставая, Эмма задела стол, но успела поймать свой стакан, который стоял на столе, до того, как его содержимое расплескалось повсюду. По крайней мере, не осталось свидетелей ее неуклюжести. Она направилась к Джо, которая все еще стояла у лифтов. — Вы всегда остаетесь до самого конца? — Честно говоря, нет, — Джо улыбнулась, и ее глаза заблестели. — Но эта вечеринка была исключительной. Наверняка у нее был великолепный организатор. Эмма хихикнула. Вечер и правда удался. Она надеялась, что остальные тоже так считают. — Я серьезно насчет того, что сказала раньше, Эмма, — добавила Джо. — Меня бы здесь не было без тебя. Эмма шаркнула носком туфли по полу и прикусила губу. — Были бы. Просто вам было бы не так весело. Ну какой еще ассистент исполнил бы «A Whole New World» настолько круто? — Это правда, — улыбка Джо стала нежной. — У тебя прекрасный голос. Если бы Эмма уже не покраснела от алкоголя, то теперь точно бы вспыхнула от комплимента. — Готова ехать? — Эйвери появилась у Эммы за спиной. Эмма кивнула. Эйвери нажала на кнопку вызова лифта, и Эмма снова посмотрела на Джо, которая все еще улыбалась ей. — Спокойной ночи, Эмма. — Спокойной ночи. Эмма потянулась, чтобы обнять ее на прощание. Секундное замешательство — и Джо скользнула руками по талии Эммы. Эмма вдохнула ее запах. Джо каждый день пользовалась одними и теми же духами, нанося совсем капельку. От нее пахло свежестью — чистыми простынями, снегопадом или чем-то в этом роде. Эмма повернула голову, чтобы быстро чмокнуть Джо в щеку. В этот же момент Джо начала отстраняться, и Эмма не рассчитала расстояние. Она не поняла, что происходит, пока вдруг совершенно четко не осознала реальность. Ее губы коснулись губ Джо. Самого уголка, совсем чуть-чуть, но это было несомненно так. Эмма рванулась назад так резко, что потеряла равновесие. Сделав пару неловких шагов, она удержалась на ногах и выпрямилась. Лицо Джо выражало... потрясение — не совсем точное слово, но близкое к этому. — Я... — Если она извинится, значит, признает случившееся, а если признает, то все станет реальным, а этого быть не должно. Она просто не могла взять и поцеловать свою начальницу. Поэтому вместо этого она слишком громко выпалила: — До понедельника! — и бросилась бежать... точнее, попыталась, ведь ей пришлось стоять и ждать лифт. Эмма слушала, как Эйвери и Джо желают друг другу спокойной ночи, немигающим взглядом уставившись на серебристые двери лифта. Голос Джо не звучал расстроенным. По интонации Эмма поняла, что та улыбается. Значит, этот поцелуй — не самое страшное в мире? Черт. Черт, черт, черт. Это определенно была самая худшая вещь в мире. Этого просто не могло произойти. Не могла же она настолько опьянеть. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Лифт звякнул, и двери открылись. Эмма не оглянулась на Джо. Она даже не посмотрела на сестру, зашедшую следом за ней. Она нажала кнопку первого этажа и держала на ней палец, даже когда та загорелась. Эмма смогла вдохнуть только тогда, когда двери закрылись. На крыше было темно, возможно, Эйвери ничего не заметила. Никого из посторонних близко не было, вокруг оставался только обслуживающий персонал площадки. Но чужие Эмму не волновали. Она беспокоилась лишь о сестре, которая подозрительно молчала, пока наконец не набрала в грудь воздуха, явно собираясь что-то высказать. Эмма заранее сжалась. — Вот чего я не понимаю, так это почему в начале вечеринки ты читала мне и Филу нотации о том, что нельзя называть Джо твоей девушкой, а в конце вечеринки ты буквально целуешь ее на прощание. — Не-е-е-ет! — Эмма откинулась спиной на стенку лифта. — Я не хотела! — Ты поцеловала ее! Прямо в ее чертовы губы! — Эйвери ругалась матом только тогда, когда была пьяна. — Я нечаянно! — снова вскрикнула Эмма, так громко, что Джо могла услышать ее даже через пять этажей. — Я просто хотела поцеловать ее в щеку! — Это все равно чертовски странный поступок по отношению к боссу! Теперь Эмма это понимала, теперь она вообще многое понимала. Например, то, что ей следовало остановиться еще три джин-тоника назад. — Я пьяна, от нее вкусно пахло, она наговорила мне кучу приятных вещей, и я обожаю вечеринки, понятно? К тому же это была случайность! Давай, пожалуйста, забудем об этом? Это ничего не значит! — Это значит, что ты нереально сохнешь по своей начальнице, прямо как все вокруг говорят. — Я тебя ненавижу. Это ничего такого не значило. Это значило лишь то, что Эмма была пьяной, глупой и совершенно не умела оценивать расстояние. Это значило, что ей было чертовски стыдно и в понедельник ее, скорее всего, ждет неловкий разговор с Джо о правилах поведения на рабочем месте. — Мы еще не закончили этот разговор, — заявила Эйвери, усаживая Эмму в такси. Эмма даже не стала прощаться. Водитель, к счастью, молчал. Она сидела на заднем сиденье в полном смятении, балансируя между стыдом и неверием в происходящее. Что ей теперь делать? Как поступают люди, случайно поцеловавшие своего босса? Можно извиниться. Наверное, стоит. Но самым менее унизительным выходом казалось просто сделать вид, что ничего не было. Да, извинения — это правильно. Она не хотела вести себя неподобающе или доставлять Джо дискомфорт. Но, возможно, сами извинения заставят Джо чувствовать себя неловко, ведь придется снова поднимать эту тему. Лучшее извинение — это изменение поведения, и подобное уже в любом случае больше никогда не повторится. Эмма ведь не хотела целовать Джо. И Джо это понимает, даже если весь остальной мир, включая родную сестру Эммы, думает иначе. Эмма просто будет вести себя профессионально. Это и станет ее извинением. Прежде чем лечь в постель, она выпила два полных стакана воды. И ни разу не подумала о губах Джо.***
Солнце светило слишком ярко. Эмма натянула подушку на голову. Голова гудела — не то чтобы ужасно, но достаточно, чтобы пожалеть о количестве выпитого. Затем она вспомнила, как прощалась с Джо, и желудок неприятно скрутило. Ее похмелье было не настолько сильным, чтобы вызвать тошноту, а вот чувство стыда — вполне. Она поцеловала Джо. Она. Поцеловала. Джо. Она сбросила одеяло и встала. Все нормально. Все должно быть нормально. Другого варианта просто нет. В понедельник они встречаются с Джо за обедом, чтобы обсудить ее карьерный рост. Остальные актеры и съемочная группа свободны до конца лета, пока не начнутся съемки следующего сезона. Поскольку Эмма работала лично на Джо, у нее была круглогодичная занятость, но после вечеринки ей полагалась неделя отпуска. За исключением этого обеда в понедельник. Она должна была рассказать Джо, чего хочет от жизни. Если только эта вечеринка все не изменила. Вдруг вместо того, чтобы спрашивать Эмму, какую карьеру она выбирает, Джо спросит, с чего она вообще взяла, что может ее целовать? Вдруг ее уволят? Но Эмма вспомнила голос Джо, когда та прощалась с Эйвери. Она звучала совершенно нормально. Не притворно-спокойно, как бывало, когда она действительно злилась, — Эмма работала с ней достаточно долго, чтобы распознавать такие интонации. Нет, все было искренне. Она была в порядке. Значит, вся эта ситуация вполне разрешима. Это была случайность. Случайности случаются. Люди совершают ошибки. Джо это знает. Она дает людям вторые шансы. Она не станет ее увольнять. Эмма была в этом почти уверена. Бег обычно помогал Эмме прояснить мысли. Она любила обдумывать проблемы в такт шагам, пока ее ноги касались земли. Ей нравилось соотносить сложность маршрута со сложностью стоящих перед ней задач. В субботу она отправилась на пробежку в Гриффит-парк. Она бежала вверх по тропе Уэст-Обсерватори. От старта до обсерватории было всего около мили, но из-за крутого подъема у нее быстро перехватило дыхание. С каждым шагом из-под ног поднимались облака пыли. Она не переживала из-за случайного поцелуя. Нет. Все будет хорошо. Она так решила. А если верить достаточно сильно, это обязательно станет правдой. Проблема, которую она пыталась решить сейчас, заключалась в другом: чего она хочет на самом деле? То есть... Она знала, чего хочет. Или нет? Как в этом убедиться? Что если она выберет путь, который считает желанным, а потом окажется, что она ошиблась? Ей нравится ее нынешняя работа. Она была хорошей. Интересной. И у нее отлично получалось. Она не понимала, почему не может просто остаться ассистенткой Джо, когда та перейдет на проект «Агент Сильвер». Ну, может, не навсегда, но хотя бы еще на год или два. Она ведь только вставала на ноги. К третьему году работы ассистентом реквизиторского отдела она знала свое дело вдоль и поперек. Почему она не может добиться того же в качестве помощницы Джо? Потому что она знала, чем на самом деле хочет заниматься. Надо было приехать сюда раньше, до наплыва туристов и палящего солнца. Всего лишь апрель, но было уже так жарко, что пот катился по лбу и собирался на пояснице. Даже если она правильно определила конечную цель, она понятия не имела, как туда добраться. Путь, на который она рассчитывала изначально, провалился — она бросила киношколу. Возможно, это был просто неудачный период в жизни, а возможно, она была недостаточно талантлива. Как бы то ни было, готовой карты у нее теперь не было. Никакого конкретного следующего шага. Эмма ухватилась за эту метафору во время бега. Она может оступиться, потерять равновесие, подвернуть лодыжку. Посреди дистанции ее может схватить судорога, и придется сойти. Или, что еще хуже, у нее просто не хватит сил. Именно об этом она переживала больше всего, преодолевая подъем. Она уже один раз потерпела неудачу. Что если она получит еще один шанс и снова не справится? Что если она никогда не доберется до вершины? Она может затеряться где-то посередине, свернув с плохо размеченной тропы. Она уже почти добежала до обсерватории на вершине холма. Вода в ее рюкзаке CamelBak была прохладной и освежающей. Ей хотелось вылить ее себе на лицо. Оставалось надеяться, что она не смыла по́том солнцезащитный крем. Эмма продолжала двигаться. Парковка у обсерватории была забита туристами. Машины стояли вплотную друг к другу, а другие кружили в надежде, что им улыбнется удача и освободится место. Эмма перешла на шаг, уперев руки в бока и давая себе возможность отдышаться. Она старалась не попадать в кадр, пока люди фотографировали город, знак Голливуда или друг друга. Найдя безлюдное место, она остановилась, чтобы немного размяться. Прямо перед ней на склоне холма красовался знак Голливуда. — Я хочу быть режиссером. Она не произносила этого вслух с тех пор, как ушла из киношколы. Едва позволяла себе даже думать об этом. Это было до ужаса страшно. Ни одна из проблем, о которых она размышляла по дороге наверх, не решилась. Ни в чем не было уверенности. Она могла ошибаться, могла застрять на полпути, у нее могло не хватить сил, чтобы дойти до конца. Но она твердо знала, чего хочет.***
В понедельник Эмма пришла в ресторан на обед раньше Джо. Сколько бы раз за выходные она ни твердила себе, что все будет в порядке, ее тело ощущалось как сжатая пружина или слишком туго закрученный болт. Она прижала сумочку к боку и сделала шаг по тротуару в сторону от ресторана, когда у обочины затормозил черный автомобиль. Эмма поджала губы, наблюдая, как Джо выходит из машины. Мысль о побеге все еще казалась заманчивой. Но затем Джо улыбнулась ей в знак приветствия. Своей обычной, искренней рада-тебя-видеть улыбкой без намека на напряжение, и Эмма почувствовала, что снова может дышать. — Приятно видеть, что ты пережила свое похмелье, — мягко поддразнила Джо. Эмма поморщилась. Похоже, они собирались обсудить этот поцелуй — случайный поцелуй — прямо с порога. Но вместо этого Джо сказала: — Пойдем займем столик. Я умираю с голоду. Ну и ладно. Одной проблемой меньше. Ну, или ее просто проигнорировали, что Эмму вполне устраивало. Ей было плевать на детали. Теперь оставалось только пережить разговор о карьере. И хотя наедине с собой она уже озвучила свою мечту, сейчас она помалкивала, пока их провожали к столику на веранде. И пока они делали заказ, и пока официант нес ей лимонад, а Джо — газированную воду. Джо говорила немного: о вечеринке, о том, что работа летом будет полегче. Она не трогала притихшую Эмму, пока не принесли еду, а затем спросила: — Так чем ты хочешь заниматься? Эмма заказала салат со стейком. Вместо ответа она запихнула в рот изрядный кусок мяса. — М-м? Джо улыбнулась. — Мне нужно знать, какого рода рекомендательное письмо для тебя писать, — она наколола на вилку кусочек салата «Цезарь». — Какую должность ты хочешь занять следующей? Эмма хотела режиссировать. Но сказать это вслух было слишком страшно. Это большая мечта. Слишком много способов потерпеть неудачу. Эмма неопределенно пожала плечами. — Ты слишком хороша для этой должности, Эмма. Слишком умна. Эмме это не понравилось: из слов Джо выходило, будто ее нынешняя работа недостаточно важна. — Мне нравится моя работа, мисс Джонс, — твердо сказала она. — Мисс Каплан, — тон Джо стал резким, отчетливо выделив фамилию. — Я не позволю вам застрять на месте в роли моей ассистентки. Это не обсуждается. Эмма почувствовала себя так, словно проваливает экзамен. Ведь она знала, чего хочет в долгосрочной перспективе, верно? Но она совершенно не представляла, как этого добиться. — Моя сестра всегда знала, что хочет открыть свою пекарню, — заговорила она. — В детстве ей подарили детскую игрушечную печку, но она довольно быстро переключилась на обычную. У нее всегда это отлично получалось, и она всегда знала, что это ее призвание. Джо, должно быть, посчитала это странным отступлением от темы, но для Эммы в этом был смысл. Это был единственный доступный ей способ объяснить свои чувства. Джо, однако, не перебивала Эмму. Она слушала с явным интересом. — Я хотела бы чувствовать то же самое, — призналась Эмма. — Все еще хочу. Быть в чем-то настолько уверенной. Знать, чего я хочу, и знать, что добьюсь успеха. Мне бы хотелось четко сказать вам, каким должен быть мой следующий шаг. Хотелось бы видеть свой путь так же ясно, как Эйвери всегда видела свой. Эмма замолчала. Ей хотелось, чтобы Джо что-то сказала, заполнила паузу, но Джо лишь продолжала смотреть на нее — открыто и по-доброму, вынуждая Эмму самой во всем разобраться. — Мне нравится моя работа, — повторила Эмма. — Именно эта работа. И у меня она хорошо получается. А что если на новом месте у меня ничего не выйдет? Что если мне там не понравится? — Если не понравится, займешься чем-нибудь другим, — ответила Джо. — Если не будет получаться — научишься. Ты исключительно талантлива, Эмма. Ты с ходу влилась в эту работу и все схватывала на лету. Джо говорила с такой уверенностью. Эмме безумно хотелось ей верить. Она съела еще кусочек салата. Ей хотелось бы доверять самой себе. — Я могу испортить даже то, в чем, как мне кажется, уверена, — вздохнула она. — Я ведь была убеждена, что статья о ваших перспективах в «Агенте Сильвер» — отличная идея. А вышло ужасно! Джо не стала спорить, потому что спорить тут было не с чем. Здесь Эмма была абсолютно права. — Так кто гарантирует, что я не ошибаюсь и сейчас? — Без риска невозможно двигаться вперед, Эмма. Ну да. Эмма это понимала. Но менее пугающим этот факт не становился. Она уставилась на свой лимонад. Подтаявший лед с тихим стуком сместился на дно стакана. — Знаете, я ведь бросила киношколу, — тихо сказала она. — Знаю, — так же тихо отозвалась Джо. — Я была... это было глупо. — Эмма провела пальцем по каплям конденсата на внешней стороне стакана. — Я говорю людям, что меня отчислили, будто у меня не было выбора, но на самом деле я ушла сама. Было тяжело, у меня плохо получалось, и я просто сдалась. — Ты ведь была совсем молода, не так ли? Эмма попыталась взглянуть на Джо, но взгляд не дотянулся до лица, замерев на вырезе ее блузки, на линии ключиц. Наконец, набрав в грудь воздуха, она посмотрела Джо прямо в глаза. — Я хочу быть режиссером. На лице Джо медленно расплылась улыбка. Эмма почувствовала, как в груди разливается тепло. — Ты хочешь быть режиссером, — повторила Джо. Эмма изо всех сил боролась с желанием отвести взгляд и взять свои слова назад. — Да. — Хорошо, — Джо мгновенно переключилась в деловой режим. — Насколько я понимаю, у тебя пока еще недостаточно часов для вступления в Гильдию режиссеров, верно? Эмма покачала головой: — Нет, но уже почти набрала. — Значит, ты продолжишь работать со мной, продолжишь заниматься «Невинными»— Джо задумчиво перебирала варианты в голове. — Мы можем сделать тебя ассоциированным продюсером. Да, точно. В середине сезона я, скорее всего, перейду в «Агент Сильвер». К тому моменту ты перейдешь на должность продюсера и доберешь свои дни, чтобы вступить в гильдию. А перед моим переходом проведешь собеседования и найдешь себе замену на должность моей ассистентки. Что думаешь? Эмма подумала, что это звучит потрясающе, и прямо сказала об этом Джо. Джо широко улыбнулась ей. Это означало, что Эмма сможет остаться в сериале, который любит, со съемочной группой и актерами, которых обожает. И к концу сезона у нее наберется достаточно дней для вступления в Гильдию режиссеров, чтобы начать восхождение по карьерной лестнице. Однако, мысль о том, что Джо двинется дальше без нее, отозвалась легким уколом в сердце, но в остальном должность ассоциированного продюсера совмещала в себе лучшее из двух миров: она делала шаг вперед в карьере, не покидая при этом свою зону комфорта. — Вы правда думаете, что я справлюсь? — не удержалась от вопроса Эмма. Джо накрыла ее ладонь своей прямо на столе и слегка сжала: — Я думаю, Эмма, ты способна на все.***
После обеда Эмма поехала к Эйвери. Ее неделя отпуска идеально совпала с Песахом. Эмма всегда старалась выбираться домой на этот праздник, но из-за плотного графика это получалось не всегда. В этот раз она усадила Кассиуса, Розалинду и Билли в свою машину. Машина Эйвери и ее мужа Дилана уже была забита вещами и их десятилетними близнецами. Укладывая вещи, Эмма тщательно избегала многозначительных взглядов, которые то и дело бросала на нее сестра. С момента вечеринки прошло уже несколько дней, но столь поздний отбой и обилие алкоголя дали о себе знать — Эмма все еще восстанавливала силы. Она наотрез отказывалась признавать, что ее состояние могло быть как-то связано с эмоциональным разговором за обедом. В горле немного першило от того, как громко она подпевала Джине, исполнявшей в караоке Брэнди Кэрлайл. Чтобы прийти в норму, она взяла большой холодный пряный чай и поехала следом за семьей сестры вверх по побережью. Их родители по-прежнему жили в доме, где выросли Эмма и Эйвери. Эмма была благодарна за то, что дом оставался прежним, и за то, что до него было всего несколько часов езды, после чего можно было погрузиться в домашний уют и ностальгию. Родители уже ждали их на крыльце; первыми их, сбивая с ног, бросились приветствовать собаки. Последовала череда долгих объятий, и Эмма наслаждалась теплыми и крепкими объятиями отца ровно две секунды, пока он не спросил: — А почему ты не привезла свою девушку? — Серьезно? — простонала Эмма. — Я даже за порог переступить не успела, а вы уже за свое?***
Вечер они провели на крыльце, делясь новостями и уплетая капкейки Эйвери до захода солнца, когда официально начался Песах. Близнецы Эзра и Даниэль гонялись за светлячками по двору. И никто не думал прекращать подкалывать Эмму насчет Джо. — Знаешь, в интернете писали, что она выглядела грустной на вручении, потому что тебя не было рядом, — заметила мама. Эмма вспомнила свой пьяный разговор с Джо и попыталась не покраснеть: — Мама, в интернете много чего пишут. На самом деле они с Джо надеялись, что премия GLAAD положит конец слухам. Джо пошла туда одна. Предполагалось, что люди поймут: совместное появление Эммы и Джо на премии Гильдии киноактеров было чистой случайностью. Вместо этого все решили, что Джо в депрессии либо из-за того, что Эмма не пошла с ней, либо из-за их расставания. Но Джо действительно выглядела грустной, тут никто не ошибся. Эмме это не понравилось. Улыбка Джо была натянутой, что заставило Эмму вспомнить, почему Джо вообще взяла ее на премию Гильдии киноактеров — в качестве своеобразного буфера. «Пожалуй, стоило бы перетерпеть любые слухи и пойти с Джо на GLAAD ради той же цели», — подумала Эмма. Сплетни уже казались просто частью жизни — ни плохой, ни хорошей, а просто существующей. Даже фотографы, караулившие ее у дома, особо не досаждали. Она не стала говорить о них Джо, посчитав, что не стоит ее беспокоить. Обычно их там не было, но утром после GLAAD они объявились. Эмма тогда гордо подняла голову и сделала вид, будто никого не замечает. — А мне нравится видеть свою дочь в новостях из-за отношений с женщиной, — продолжала мама. — Бывают куда более скверные поводы для известности. — Я не знаменита, — буркнула Эмма. — В прошлом месяце была моя очередь принимать у себя книжный клуб, — вставил отец. — И все вместо обсуждения «Станции Одиннадцать» хотели говорить только о тебе. Книжный клуб ее отца состоял сплошь из мужчин за шестьдесят. Эмма и не подозревала, что стольким людям есть дело до этих сплетен. — Надеюсь, ты сказал им, что мы не встречаемся? — Ну... — начал отец, и она уже закатила глаза. — Я сказал им, что ты утверждаешь, будто она тебя не интересует. — Папа! — Доченька, она красивая и знаменитая, — улыбнулся он. — Все мужики сошлись во мнении, что тебе надо действовать. — Да не в чем тут действовать! Эмма посмотрела на Эйвери и Дилана в поисках поддержки, но те лишь ухмылялись. — В этой семье меня вообще никто не любит, — заныла Эмма, вызвав общий хохот.***
Остаток дней дома прошел примерно в том же духе. Они устроили седер с двумя другими семейными парами из их местной общины, но даже тогда разговоров об Эмме и Джо было чересчур много. После ужина, оставшись одна в своей детской спальне, Эмма разблокировала телефон. Она открыла переписку с Джо. Ей безумно хотелось рассказать, до какого абсурда все дошло. Рассказать о том, как компания шестидесятилетних мужиков решила, что они с Джо — милая пара. Джо бы посмеялась, подумала Эмма. Но она еще никогда не писала своей начальнице по поводам, не связанным с работой. По крайней мере, не начинала с этого разговор. Иногда их беседы сворачивали на личные темы, но отправной точкой всегда было дело. И хотя слухи косвенно касались работы, Эмма так и не набрала сообщение. Она не собиралась менять формат их отношений сразу после того, как они случайно поцеловались. Нельзя было делать ничего, что заставило бы Джо подумать, будто Эмма сделала это намеренно. К тому же Джо была ее боссом, а не подругой. Да и боссом ей оставалось быть недолго — Джо буквально выталкивала ее из гнезда. Эмма заблокировала телефон и уставилась на светящиеся в темноте звездочки на потолке.
