Есть о чем поговорить / Something to Talk About

Эмма Эмма обожала, когда Эйвери напрашивалась к ней на ужин, потому что это означало, что Эйвери сама приготовит или купит еду, да еще и уберет за собой. Обычно такое случалось, когда ей требовалось отдохнуть от семьи, обсудить что-нибудь по-девчачьи или просто потому, что она давно не виделась с сестрой. Какой бы ни была причина, Эмма всегда была рада составить ей компанию. Поэтому, когда Эйвери объявила, что приедет с домашней лазаньей, которую нужно только сунуть в духовку, Эмма не придала этому значения. Для Эйвери было немного необычно заявляться в пятницу вечером, но ничего подозрительного в этом не казалось. Эмма крутилась на высоком барном стуле и рассказывала сестре о том, как прошел день. — Джо говорит, что мне стоит подумать о карьере сценарного доктора, — сказала Эмма, закатив глаза. — Но на самом деле я даже ничего не пишу, у меня просто хорошо получается помогать ей понять, что именно нужно сделать. — Круто, — сказала Эйвери. Ее голос прозвучал бесцветно. Эмма перестала крутиться на стуле. — Что? — Ничего, — ответила Эйвери. — А что? — Почему ты так странно себя ведешь? — Я не веду себя странно! — Эйвери прозвучала слишком панически для человека, у которого якобы все было в порядке. Эмма прищурилась. — Что происходит? Эйвери тяжело вздохнула. Она оперлась локтями о кухонный островок напротив стула Эммы. — Я не знаю, как тебе это объяснить, — сказала она. — Так, ты же понимаешь, что теперь тебе придется немедленно все объяснить, иначе я начну накручивать себя и придумывать самые страшные вещи, — сказала Эмма. — У тебя рак? Дэни и Эзра прочитали «Гарри Поттера» и решили, что Пуффендуй — отстойный факультет? С собаками все в порядке? — Я сделаю вид, будто не обиделась на то, что мой возможный рак в этом списке звучит как наименьшее из зол, — ответила Эйвери. — Но нет. Ничего из этого. Просто... дело в том, что... У Эммы от беспокойства сдавило грудь. — Эйв. — Племянник Джо играет в одной бейсбольной команде с Эзрой и Дэни. Эмма моргнула. Это не казалось чем-то ужасным. — И? Эйвери замахала руками, словно Эмма совершенно не понимала сути проблемы. Эмма в ответ тоже замахала руками. — Племянник Джо играет в одной команде с Эзрой и Дани, и я сижу рядом с ней на каждой игре. — Погоди, что? Эйвери перестала опираться на локти и выпрямилась, перенеся вес на ладони. — Я не говорила тебе, потому что пыталась вытащить тебя на игру, — призналась она. — Думала, будет забавно поглядеть на твое лицо, когда ты внезапно увидишь Джо. Знаю, я слишком затянула с этим секретом. Эмма вытянула носки вниз, к полу, потом подняла их вверх, к потолку. Неприятное беспокойство, поселившееся где-то внутри, никуда не делось. — Ладно? — сказала она. — И вы теперь вроде как... подруги? — Нет, — сказала Эйвери и тут же поправилась: — Ну, может быть. Вроде того. А еще... помнишь, Молли в понедельник взяла больничный, и это была почти катастрофа? — Она продолжила, не дожидаясь ответа Эммы: — Я опоздала на игру, и, видимо, Джо спросила Дилана почему, а он ответил, что в пекарне завал, и... не знаю. Уверена, она слышала, как мы препирались по этому поводу всю игру. Так что утром она пришла во «Floured Up» и сделала мне предложение. Джо опоздала во вторник утром. И не объяснила почему. — Предложение? — переспросила Эмма. — Она захотела покрыть зарплату одного или двух сотрудников, — сказала Эйвери. — Чтобы помочь. Мы договорились, что она просто покроет разницу между тем, что я могу платить новому кондитеру, и тем, что я должна бы ему платить. Эйвери пристально наблюдала за сестрой, словно боялась, что та сейчас сорвется с места и сбежит. Эмма снова потянула носки и пожала плечами, глядя на сестру. — Ясно. Эйвери нахмурилась. — Ясно? — Ага. — И все? — Я не знаю, Эйвери, а что еще ты хочешь от меня услышать? — Не знаю. Как ты к этому относишься? Все нормально? Ты прощаешь меня за то, что я тебе не рассказала? — В смысле, конечно, нет ничего плохого в том, что вы с Джо подруги, — ответила Эмма. — Или что вы деловые партнеры, или как там. Не понимаю, почему это должно быть плохо. Это не мое дело. — Эмма. Эмма промолчала. — Конечно, это твое дело, — сказала Эйвери. — Я твоя сестра, а ты ее... она твой... — Эмме не понравилось, как Эйвери сделала паузу. — Она твой босс. Это странно. В смысле, мне самой из-за этого не по себе. — Из-за чего именно? Из-за того, что ты с ней дружишь и ничего мне не говоришь, или из-за того, что она спонсирует твой бизнес? — прозвучало резче, чем Эмма планировала. — Из-за всего вместе, — ответила Эйвери. — Прости, что не рассказала раньше. — Все нормально, — отмахнулась Эмма. И правда, все было нормально. Эйвери не обязана была рассказывать ей все. И если бы Эмма пошла на игру, то сама бы все узнала. Возможно, Эйвери права, и это действительно вышло бы забавно. И хорошо, что Джо помогает с пекарней. Эйвери достигла такого успеха, что ей потребовалось нанять еще одного человека, и помощь Джо позволила это осуществить. Это было больше чем просто «нормально». Вот только Эмме почему-то до необъяснимого хотелось расплакаться. — Эм. — Серьезно, Эйвери. — Эмма рассмеялась. Смех прозвучал натянуто. — Я правда очень рада, что ты нанимаешь нового человека. Так здорово, что дела в пекарне идут настолько хорошо. Улыбка на лице Эйвери появилась не сразу, но она была искренней. — Да. Это просто здорово. Эмма спрыгнула со стула, обошла островок и обняла сестру со спины. Эйвери на мгновение замерла, а затем повернулась в руках Эммы и крепко обняла ее в ответ. Эмма растворилась в этих объятиях. — Прости, что не рассказала раньше, — пробормотала Эйвери. — Я думала, что уговорю тебя прийти на игру и получится забавный сюрприз, но все вышло из-под контроля. Я не хотела тебя обидеть и больше так не буду. Эмма никогда не умела долго обижаться на сестру. — Спасибо, — сказала она. — Уверена, для Джо это тоже вышло из-под контроля, — сказала Эйвери. — Она, наверное, просто не знала, как тебе сказать. В это Эмме поверить было куда сложнее. Она закрыла глаза и сделала вид, что они не наполняются слезами. Глубокий вдох, и она отстранилась от объятий Эйвери. — Знаешь, я очень устала. — Она проигнорировала то, как вытянулось лицо Эйвери. — Думаю, я просто поем, приму душ и лягу в постель. Не думаю, что из меня сегодня выйдет хорошая компания. — Эмма, — тихо позвала Эйвери. Когда Эмма ничего не ответила, Эйвери кивнула. — Ладно. Да. Я оставлю тебе все, хорошо? Я смогу поужинать с Диланом и близнецами. Не забудь убрать остатки в холодильник перед сном. Тогда тебе хватит еды на пару дней. — Отлично, — сказала Эмма. — Спасибо. Эйвери не стала настаивать. Вместо этого она обняла ее еще раз, затем приподнялась на цыпочки и поцеловала Эмму в лоб. — Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — сказала Эмма. Она рухнула на диван, как только за Эйвери закрылась дверь и бессмысленно уставилась в потолок. Это казалось несправедливым. Эмма была счастлива, что пекарня сестры процветает. Конечно же, была. Она любила Эйвери и хотела, чтобы та добивалась успеха во всем, за что берется. А у Эйвери действительно все всегда получалось. Начиная со старшей школы, да и вообще всю жизнь, Эйвери всегда была успешной. Не то чтобы Эмма не была — она получала почетные грамоты штата по бегу по пересеченной местности и каждый год была помощником режиссера школьных спектаклей. Она справлялась хорошо. Но Эйвери всегда была лучшей. Эмма обожала ее тогда. И обожает до сих пор. Умом она понимала, что это немного смахивает на слепое поклонение сестре, но ее это никогда не останавливало. Эйвери всегда была великолепна, и Эмма всегда хотела быть на нее похожей. Когда они были младше, Эйвери точно знала, чем хочет заниматься, как и Эмма. Но Эйвери с легкостью прошла обучение на кондитера, а Эмма бросила киношколу. Их пути разошлись. Впрочем, теперь Эмма вернулась в строй. Она наконец-то начала понимать, кем хочет стать, и делала шаги навстречу карьере, о которой мечтала. Джо была частью этого. Джо помогала ей. Дело было вовсе не в том, что Эмма не хотела, чтобы Джо помогала Эйвери. Но это казалось несправедливым. Эмма наконец-то нашла что-то для себя — не то чтобы Джо была «чем-то», но... Эмма не хотела ею делиться. Она считала, что Эйвери не должна была забирать и ее. Эйвери ведь на самом деле не нуждалась в помощи для воплощения своих амбиций, так? У нее уже была пекарня. Она уже жила своей мечтой. А Эмма только-только нащупывала свою. Она хотела хоть раз отвоевать собственное пространство, а не идти по стопам Эйвери или быть в ее тени. Однако Джо не принадлежала Эмме, чтобы ей приходилось делиться. Очевидно. Она солгала ей. Эмма была недостаточно важна, чтобы Джо рассказывала ей хоть что-то. Джо столько раз сбегала с работы пораньше, приходила на следующее утро и ни словом не обмолвилась. Эмма думала... она думала, что к этому моменту они стали ближе. Думала, что заслужила хотя бы какого-то объяснения. Но Джо была ее боссом, а не подругой. Оказывается, она была подругой Эйвери, но не Эммы. Эмме нравилось быть ассистенткой Джо, но... ей казалось, что это важная работа, и если бы она могла рассуждать рационально, то, возможно, так бы оно и казалось до сих пор. Ей безумно нравилось знать каждую деталь шоу, словно это был механизм, с которым она могла возиться. Теперь же она чувствовала себя винтиком в этой машине. Необходимым, но заменимым. Джо говорила, что нанимает нового ассистента, а не новую Эмму, но теперь стало ясно: Эмма была всего лишь чуть более сложным винтиком. Это не имело значения. Через шесть месяцев Джо перейдет на «Агента Сильвера», а Эмма станет ассоциированным продюсером. И неважно, дружат они или нет. Когда лазанья была готова, Эмма достала ее из духовки и оставила на столешнице. Она приняла душ, причем вода была достаточно холодной, чтобы по коже побежали мурашки. Затем она убрала форму с лазаньей в холодильник и легла спать в восемь вечера.

***

Эмма не ходила в синагогу регулярно. Она ходила туда, когда было время, когда вспоминала об этом, или когда ей нужно было окружить себя общиной. В это субботнее утро она пошла. Эмме нравилась размеренность служб, нравились традиции. Ей нравилось растворяться в молитвах и песнопениях. Нравилось сидеть рядом с Рут — она всегда садилась рядом с ней на каждой службе. Рут было за пятьдесят, у нее были непокорные каштановые кудри и аура человека, который не потерпит никаких глупостей. Увидев Эмму в то утро, она широко усмехнулась. Все в синагоге были такими милыми, и это было замечательно, правда, но от этого Эмме становилось только грустнее. Эти люди не были незнакомцами, но видела она их максимум раз в месяц. И то, что они, казалось, так заботились о ней, лишь подчеркивало, насколько мало о ней заботилась Джо. Это не должно было иметь значения. Джо всегда была просто ее боссом. По сути, ничего не изменилось. За исключением того, что это был первый раз, когда Джо заставила Эмму почувствовать себя неважной. Вот это было в новинку. И Эмма это ненавидела. Рут многозначительно посмотрела на Эмму, когда та пропустила кидуш — трапезу после службы — и сразу же ушла. Эмма отмахнулась от нее. Ей хотелось побыть одной, возможно, немного пожалеть себя.

***

Эмма созванивалась с мамой каждую субботу. Иногда они разговаривали и в будни, но мама злилась, если она не звонила в субботу, даже если они общались в пятницу. Сегодня ей совсем не хотелось разговаривать, она предпочла бы выслушать нотацию за то, что не позвонила, чем обсуждать прошедшую неделю. Но мама позвонила сама, и Эмма не могла не взять трубку. После стандартных любезностей последовало: — Милая, — начала мама, и Эмма уже мысленно вздохнула, понимая, к чему все идет. — Я разговаривала с твоей сестрой. Ты в порядке? — Все нормально, мам, — сказала Эмма. — Я уже говорила Эйвери, что я в порядке. Я на нее не злюсь. — Я знаю, милая, — мягко сказала мама. — Мы просто за тебя беспокоимся. Эмма закатила глаза и рухнула на диван. Она уставилась в потолок, в точности так же, как вчера вечером, после ухода Эйвери. Она больше не злилась на Эйвери, честно. Эйвери извинилась. У них все было хорошо. Но при одной только мысли о Джо у нее по-прежнему скручивал живот. Снова и снова она повторяла себе: Джо — ее босс, а не подруга. Босс, а не подруга. — Как думаешь... — нерешительно начала мама. — Как думаешь, может, то, что ты больше не злишься на Эйвери, не означает, что ты вообще больше не злишься? — Все в порядке, — ответила Эмма. — Неважно, что они подруги. Или бизнес-партнеры. Честное слово, мне все равно. Мама промолчала. — Я просто думаю... — Эмма наполовину усмехнулась, наполовину фыркнула. — Я просто удивлена, вот и все. Неужели Джо было настолько наплевать, что она даже не упомянула об этом? Я читаю сцены для «Агента Сильвера», понимаешь? Никому не говори, потому что, думаю, мне нельзя. Но я читаю. Поэтому мне казалось, что она... мы... Обычно я довольно сильно вовлечена в ее дела. Но, видимо, я недостаточно важна, чтобы знать, что она спонсирует кондитера для Эйвери. — Уверена, дело не в этом, — сказала мама. — Наверное, она просто не знала, как тебе об этом сказать. — Не знала, как сказать мне: «Эй, я видела твою сестру» после первой игры. Это же так просто. Если бы ей было достаточно важно, чтобы сказать мне об этом, это было бы так просто. Эмма перевернулась и уткнулась лицом в диванные подушки. Она чувствовала себя глупо из-за того, что дулась. Это вообще не должно иметь значения. Джо не обязана была ей ничего рассказывать. И то, что она помогала Эмме разобраться с ее карьерой, не означало, что она не могла оплатить работу кондитера для Эйвери. У Эммы не было причин чувствовать себя подобным образом. — Я не думаю, что ты ей безразлична, милая, — мягко сказала мама Эммы. — Ты же сама рассказывала, как она испугалась, когда у тебя случился приступ астмы в Нью-Йорке. Эмма пожала плечами, хотя мама не могла этого видеть. — Солнышко, — позвала мама. — Я говорю это не ради того, чтобы подразнить тебя, и не хочу, чтобы ты злилась. — Отличное начало для фразы, — пробурчала Эмма. — Солнышко, — повторила мама, и Эмме стало немного стыдно за свою грубость. — Как думаешь, может, слухи о вас двоих имеют под собой какие-то основания? Такие, о которых ты, возможно, раньше не догадывалась? Мама спрашивала, есть ли у нее чувства к Джо, влюблена ли она в нее. Инстинктивной реакцией Эммы было закатить глаза и отмахнуться, как она делала со времен премии Гильдии киноактеров, но сегодня в груди глухо заныло. Сегодня она лежала лицом вниз на диване и жаловалась маме на то, что ее босс недостаточно о ней заботится. Сегодня она моргнула, и на глазах выступили слезы. Когда она наконец ответила, ее голос был едва громче шепота: — Может быть.

***

Джо поблагодарила Эмму за кофе в понедельник утром так, будто ничего не изменилось. Для Джо, наверное, так оно и было. Она продолжала лгать своей ассистентке, как и на прошлой неделе. Точнее — не то чтобы лгать. Но и не говорить правду. Все лето они так отлично работали вместе. Эмма сидела в кабинете Джо, Джо просила ее помощи со сценарием «Агента Сильвера». Но Эмма оказалась недостаточно важна, чтобы знать о том, что Джо подружилась с ее сестрой. Хотя Эмма и сказала маме, что, возможно, испытывает к Джо чувства, она не была в этом уверена. Это все еще было твердое «может быть». Может, ей было так больно из-за того, что у нее были чувства к Джо, а теперь стало очевидно, что Джо не испытывает того же. Но Эмме не обязательно было быть глупо влюбленной, чтобы чувствовать эту боль. Это было отстойно — то, как Джо ей лгала, то, как обращалась с ней словно с винтиком в механизме. Даже если бы она не была влюблена в Джо — а это могло быть и так! — это все равно было бы неприятно. Это ощущалось как самый настоящий разрыв, независимо от того, были здесь замешаны романтические чувства или нет. Эмма думала, что между ней и Джо были особые отношения. Думала, что они подруги. Но Джо помогала Эмме продвигаться по карьерной лестнице лишь из деловых соображений. Ей нужно было, чтобы Эмма добилась успеха, потому что Эмма была ее ассистенткой, а Джо не могла позволить себе репутацию человека, чьи ассистенты никуда не пробиваются. Особенно Эмма, потому что тогда бы подтвердилось то, что думали все остальные — что она оказалась на этом месте только потому, что Джо с ней спала. По сути, для Джо Эмма была просто бизнес-расходом. А ведь Эмма всего пару недель назад назвала Джо одним из своих любимых людей. Как унизительно. Весь день Джо не просила Эмму поработать у нее в кабинете. Эмма не знала, что бы ответила, если бы та попросила. В пять часов Джо улыбнулась ей и пожелала хорошего вечера. Эмма кивнула и ушла. На следующий день Джо позвала Эмму в свой кабинет спустя всего час после того, как Эмма принесла ей кофе. Эмма предположила, что Джо хочет, чтобы она перебралась к ней со своей работой. Но она никак не ожидала, что Джо примется пристально ее разглядывать. — Ты в порядке? — спросила Джо. — Эм, — протянула Эмма. — Да. Конечно. Я в порядке. А что? Джо пожала плечами. — Ты сегодня тихая. Я подумала, может, тебя что-то беспокоит. Ты меня беспокоишь, подумала Эмма. — Я в порядке, мисс Джонс, — сказала она вслух. Улыбка Джо казалась напряженной. Эмма сказала себе, что ей все равно.

***

Эмма собиралась отпроситься в среду после обеда, чтобы посмотреть на игру близнецов. Она не знала, как лучше преподнести это Джо: признаться, что в курсе всего, или просто устроить сюрприз и неожиданно появиться на трибунах. Но в среду она проснулась от шума дождя. В единственный день, когда в Южной Калифорнии шел дождь. Когда к полудню дождь так и не прекратился, стало ясно, что игру отменят. По крайней мере, Эмме не нужно было думать, как заговорить об этом с Джо. Она изо всех сил старалась вести себя естественнее, чтобы не выдавать своих чувств так явно — разочарование, обиду и, возможно, может быть, влюбленность или что-то. Джо и так уже заметила, пыталась спросила ее об этом, и Эмма не хотела, чтобы та давила дальше. Не то чтобы Джо стала бы, конечно. Наверняка ее это не настолько волновало. Эмме нужно было продержаться лишь до понедельника, когда вернутся актеры и съемочная группа. Тогда она сможет отвлечься на работу и других людей. Джо пригласила Эмму к себе в кабинет на обед. Эмма пришла, но как только доела, начала собирать вещи, чтобы вернуться за свой стол. — У меня для тебя небольшой сюрприз, — сказала Джо. Эмма перестала шуршать оберткой от сэндвича. — Какой? Джо не отрывала взгляда от своего обеда, на ее лице играла хитрая улыбка. — Барри Дэвис приезжает на площадку. У Эммы отвисла челюсть. — И ты будешь перенимать у него опыт. Она чуть не упала с дивана. Барри Дэвис был ее любимым режиссером. Самым любимым. И она будет у него стажером? У режиссера, номинированного на «Оскар»? Джо наконец подняла на нее глаза, и ее сдержанная улыбка превратилась в редкую, искреннюю сияющую улыбку. — Я задействовала пару личных связей, — пояснила Джо. — Возможно, он срежиссирует один из эпизодов, но главным образом он приедет ради тебя. Чтобы ты могла поучиться, ну и, по всей видимости, произвести на него впечатление. Для тебя это будет потрясающее знакомство. Это же не могло быть просто бизнесом, правда? Джо не стала бы просить об одолжениях, чтобы привести на съемочную площадку любимого режиссера Эммы просто ради бизнес-расходов. За этим должно стоять нечто большее. Улыбка Джо медленно померкла, когда Эмма слишком затянула с ответом. — Тебе ведь нравится Барри Дэвис, да? — Нет, да, конечно, — сказала Эмма. — Да. Я... это здорово. Я в полном восторге. У меня просто нет слов. По крайней мере, то, что у нее не было слов, было правдой. Она даже не могла понять, что чувствует, не говоря уже о том, чтобы это объяснить. Она все еще была сбита с толку, ей все еще было больно из-за того, что Джо скрывала от нее историю с Эйвери. Но она не могла не быть в восторге от чертова Барри Дэвиса. — Когда он приезжает? — Во вторник. Не на следующей неделе, а через одну, — ответила Джо. Что бы там ни происходило между ней и Джо, в понедельник актеры и съемочная группа возвращались с перерыва, а на следующей неделе на площадку должен был приехать Барри Дэвис. Хотя бы это, по крайней мере, было великолепно.