Часть 11
27 июня 2026 г., 01:20
Эмма
Когда в воскресенье у Эммы зазвонил будильник, она нажала кнопку повтора и осталась лежать, глядя в потолок, пока сигнал не прозвучал снова. Она откинула одеяло и заставила себя встать с постели.
Она поежилась от прохлады в квартире, отправляя протеиновую вафлю в тостер. Последние несколько дней она включала кондиционер на полную мощность, поддерживая холод, чтобы можно было спать под тяжелыми одеялами и не пропотеть насквозь. Температура на улице приближалась к тридцати градусам, но Эмме хотелось зарыться в матрас. Она уже дважды убиралась в квартире и убралась бы еще раз, если бы к этому моменту там и так не было ни пылинки. Она взяла тарелку для вафли и оставила ее на столешнице просто для того, чтобы было что убрать по возвращении домой. Боксеры и майка, в которых она спала, оказались в куче на полу в спальне.
Она встала достаточно рано, поэтому, когда она на этот раз отправилась в Гриффит-парк, там было не слишком людно и не слишком жарко. Туристы еще не вышли на улицу, а солнце не поднялось слишком высоко.
Джо извинилась за то, что сорвалась на нее. Это было мило, наверное. Но казалось, она даже не понимает, что сделала что-то еще не так. Кого волнует, что она лгала Эмме несколько месяцев? Эмма призналась, что Джо была одним из ее любимых людей, но Эмма была всего лишь ее ассистенткой, недостаточно важной, чтобы Джо считалась с ее чувствами.
Эмма чувствовала себя глупо, зацикливаясь на этом. Но она так долго любила свою работу, любила ходить туда, любила работать на Джо. Теперь же от всего этого остался неприятный осадок. Эмма заслуживала лучшего. Она заслуживала лучшего к себе отношения. Даже если Джо была просто ее боссом, она все равно должна была быть честна с Эммой.
Этим утром Эмма пробежала вдвое больше обычного. Она преодолела маршрут до обсерватории, туда и обратно, так что икры горели, а потом продолжила бег. Этот участок был более ровным, позволяя ей перевести дух, не снижая темпа. Здесь звук ударов ее кроссовок по земле стал более ровным. Размеренным. Как мантра.
Она решила больше не грустить.
Что она чувствовала к Джо — не имело значения. Как и то, что Джо чувствовала к ней. Эмма была умной и способной, и она знала, чем хочет заниматься. Во вторник она будет стажироваться у опытного режиссера, делая шаги навстречу своей новой карьере. Да, это устроила Джо, но какая разница, почему. Если Джо нужно, чтобы Эмма добилась успеха только ради того, чтобы сама Джо выглядела в выгодном свете — кого это волнует? Средства достижения успеха не так важны, как результат.
Да и Барри Дэвис в любом случае был отличным билетом к успеху Эммы. Эмма старалась не вести себя как безумная фанатка, и обычно ей это неплохо удавалось. Будучи ассистенткой Джо, она имела дело с таким количеством известных и влиятельных людей, что ей было легко помнить: все они — просто люди. Но Барри Дэвис был номинантом на премию «Оскар», режиссером нескольких самых любимых фильмов Эммы. Мысль о том, чтобы увидеть его в деле, приводила в восторг, даже если он был просто человеком. Он был невероятно талантливым человеком, и Эмме не терпелось увидеть его за работой. А что еще лучше — ей предстояло работать рядом с ним.
К тому времени, как она вернулась в квартиру, она уже с нетерпением ждала рабочую неделю. Душ освежил ее, и она улыбнулась, когда телефон звякнул, оповещая о сообщении от Фила.
«Твоя девушка тебе изменяет?!»
Там был шокированный эмодзи и ссылка на статью в TMZ. Эмма попыталась удержать хорошее настроение, но оно утекало сквозь пальцы. Она кликнула по ссылке.
ДЖО ДЖОНС И СЭМ АЛЛЕН: ВОССОЕДИНЕНИЕ ИЛИ РОМАН?
Под заголовком были фотографии Джо и ее бывшего коллеги по сериалу. Кому, как не Эмме, было знать, что нельзя судить об отношениях по фотографиям, но выглядели они определенно очень уютно: сначала вместе выходили из ресторана, а затем сидели на одной стороне кабинки в кофейне. Глаза Джо сияли. Она широко улыбалась. Встречалась она с этим парнем или нет, но свои выходные она точно не провела в переживаниях о том, как там себя чувствует Эмма.
Эмма заблокировала телефон и снова забралась в постель. Из-за этого не стоило плакать, но Эмма все равно расплакалась.
***
Выйдя из своего дома в понедельник утром, Эмма услышала щелчки затворов. Папарацци. Впервые с тех пор, как начался перерыв в съемках. Ну конечно, именно на той неделе, когда Джо заметили с кем-то другим. Эмма, наверное, выглядела измученной, и она не ожидала увидеть камеры, поэтому недовольно скривилась. Фотография выйдет ужасной во всех отношениях. На ней она будет выглядеть так, словно ее только что бросили. Как и в пятницу, когда она забирала кофе для Джо, ее ждал чай латте со льдом. В тот раз она его не взяла, но сегодня — забрала. Можно ведь злиться и одновременно наслаждаться бесплатным напитком. Как и в пятницу, она пододвинула кофе по столу в сторону Джо, когда та вошла, даже не удосужившись поднять глаза. Как и в пятницу, Джо остановилась у стола Эммы, взяв свой кофе. Но на этот раз ей действительно было что сказать. — Прости меня, Эмма, — сказала она. Пульс Эммы подскочил. — Мне следовало сказать тебе, что я провожу время с Эйвери. Эмма подняла на нее глаза. Судя по всему, на этом извинения закончились. — Ладно, — сказала Эмма. — Ладно? Джо признала, что сделала то, чего не следовало. Но на Эмму это не произвело никакого впечатления. — То, что вы извинились, не означает, что мне больше не больно, — произнесла Эмма. Ее голос дрогнул, но она не отвела взгляд. — То, что вы извинились, не означает, что вы внезапно снова завоевали мое доверие. Лицо Джо так вытянулось, что Эмма едва не взяла свои слова назад. Ее босс выглядела раздавленной, и Эмма ненавидела это. Но она была права. Обида не проходит только от одних извинений. А доверие нужно заслужить. Эмма заслуживала лучшего к себе отношения. — Я понимаю, — тихо сказала Джо. — Надеюсь, ты позволишь мне снова заслужить твое доверие. — Это зависит только от вас, — ответила Эмма. Она не была уверена, откуда в ее крови взялась эта сталь. Джо, вероятно, тоже не знала. Она, скорее всего, ожидала, что ее легко простят, и они пойдут дальше. Она явно не была готова к тому, что Эмма действительно решит постоять за себя. Джо открыла рот, но Эмма не хотела давать ей шанса на дальнейшие оправдания. — Все готово к завтрашнему визиту Барри Дэвиса, — сказала Эмма. — Я ценю, что вы отпускаете меня на весь день, чтобы я могла поучиться у него. И она правда ценила. Она знала, что это был просто бизнес, и это нормально. Она могла быть профессионалом. Джо кивнула; ее голова поникла, словно к шее был привязан тяжелый камень. — Надеюсь, все пройдет хорошо, — сказала она и скрылась в своем кабинете.***
После обеда Джо прислонилась к дверному косяку и посмотрела на Эмму. Эмма старалась сосредоточиться на электронных письмах. Она подумывала спросить, что Джо делает, но ей хотелось посмотреть, к чему все это приведет. Наконец Джо спросила: — У тебя ведь есть ингалятор? Эмма открыла ящик стола, достала ингалятор и помахала им. — Хорошо, — сказала Джо. — Хорошо. Она вернулась в кабинет. Какая-то часть Эммы хотела облегчить ей задачу, хотела все простить, забыть и заставить Джо снова улыбаться. Но, как Эмма не переставала себе напоминать, она заслуживала большего. Она оценила извинения, но то, что Джо сожалела о невнимании к ее чувствам, не имело никакого значения, если она не собиралась меняться. Извинения ничего не значат, если поведение не меняется. Именно это Эмма сказала самой себе несколько месяцев назад, когда на вечеринке ее губы случайно коснулись губ Джо. Тогда ей не пришлось извиняться вслух, потому что ее извинением стало изменение поведения: она больше никогда не позволяла случиться ничему подобному. Джо должна была сделать то же самое. В своей жизни Эмма слишком легко прощала слишком многих людей. Наконец-то она училась постоять за себя.***
Во вторник утром Эмма передала Джо кофе. — Твоя астма не обострилась из-за этой жары? — Все в порядке, мисс Джонс, — ответила Эмма. — Ладно, — сказала Джо. — Хорошо. Эмме удалось не закатить глаза. Она была уверена, что Джо не так уж сильно беспокоит ее астма — это было не то, о чем она на самом деле хотела поговорить. Но если Джо не могла подобрать слова для лучших извинений, не могла придумать, как пообещать Эмме исправиться, то Эмма не собиралась ей в этом помогать. Особенно в день визита Барри Дэвиса. Пока что это был просто визит на съемочную площадку. Может, в итоге он и снимет один эпизод, а может, и нет. Может, Эмма понравится ему настолько, что он поможет ей с работой — об этом Эмма старалась не думать слишком много, иначе горло перехватывало от волнения. Барри должен был приехать около десяти, и встречать его предстояло Джо, а не Эмме, как это обычно бывало. Он был достаточно важной персоной, чтобы ради него выложились по полной. Эмма сидела за своим столом без каких-либо срочных дел, пока Джо пошла встречать Барри. Она старалась не слишком ерзать от нетерпения. Услышав, что Джо возвращается, разговаривая с кем-то — должно быть, с самим, черт возьми, Барри Дэвисом, — Эмма постаралась сделать вид, что с головой ушла в работу. Она печатала выдуманное электронное письмо, когда Джо и Барри вышли из-за угла. Она подняла на них глаза и улыбнулась. Барри Дэвис, во плоти. Его проницательные глаза за характерными прямоугольными очками. На его лице была легкая небритость, хотя было еще только утро. — Барри, это моя ассистентка, Эмма Каплан, — представила ее Джо. Эмма встала, надеясь, что ее лицо не слишком раскраснелось. Она протянула руку. Барри с улыбкой пожал ее. — Приятно познакомиться, Эмма. — Мне тоже, мистер Дэвис. Он рассмеялся. — Пожалуйста, зови меня Барри. Эмма кивнула, чувствуя, что краснеет. Джо бросила на нее нечитаемый взгляд. — Мне нужно только взять воду из кабинета, — сказала Джо. — И мы пойдем. Как только Джо скрылась в кабинете, Барри шагнул ближе к Эмме. Его одеколон пах... древесиной? Разве дорогой одеколон может так пахнуть? Эмма улыбнулась ему и попыталась напомнить себе, что он такой же человек, как и все остальные. — Мне не терпится взглянуть на площадку. Посмотреть, на что способна Джо Джонс, — сказал он. — Она невероятно талантлива, — ответила Эмма. Это было правдой, даже если она все еще злилась на Джо. — И ты отлично знакома с этими ее талантами, не так ли? — произнес Барри. В этот момент Джо вернулась со своей термокружкой, и Барри легко подстроился под ее шаг, каким-то образом сделав вид, будто он и не вторгался в личное пространство Эммы, будто и не отпускал этот неуместный комментарий. Ноги Эммы словно приросли к полу. «Может, он не имел в виду ничего такого», — сказала она себе. Просто она слишком чувствительна. Джо и Барри почти скрылись за углом, когда Джо остановилась и оглянулась на нее. — Эмма, ты идешь? Улыбка Барри была совершенно невинной. — Конечно, — ответила Эмма. — Извините, одну секунду. Она сделала вид, что возится с компьютером, схватила со стола планшет и последовала за ними. Джо повела Барри на экскурсию по студии. Обычно это была обязанность Эммы. Обычно именно Эмма очаровывала гостей забавными историями, пока они шли по зданию. Но сегодня она молчала и не могла перестать смотреть на лицо Барри. Он был абсолютно мил. Он не стоял слишком близко и не говорил ничего неуместного. Наверное, она все преувеличила. Может быть, она просто неправильно его поняла. На съемочной площадке Шанталь объявила перерыв, и Барри представили всем присутствующим. Эмма с облегчением выдохнула. Вся верхняя часть ее тела была напряжена, словно она часами держала идеальную осанку. Джо нахмурила брови, глядя на Эмму, но ничего не спросила. В конце концов Барри вернулся к ним. Эмма незаметно пододвинулась чуть ближе к Джо. — Освоились? — спросила Джо у Барри. Он усмехнулся. — Чувствую себя отлично. — Тогда, полагаю, оставлю вас двоих за работой. Если бы это была любая другая неделя, Эмма, возможно, сказала бы что-нибудь, чтобы заставить Джо остаться, возможно, как-то дала бы понять, что не хочет оставаться наедине с этим мужчиной. Но Джо почти не смотрела на нее с тех пор, как утром спросила про ингалятор. Она не посмотрела на нее и сейчас — просто развернулась и направилась к своему кабинету, оставив Эмму рядом с Барри, в то время как Шанталь объявила об окончании перерыва. — Понимаю, что ты в ней нашла, — произнес Барри, глядя вслед уходящей Джо. Его глаза были прикованы к ее заднице. Эмма сглотнула. — Она, безусловно, потрясающая. Барри рассмеялся. Эмма предпочла бы услышать скрежет ногтей по классной доске. Раздалась команда «Тишина на площадке», и Эмма была благодарна за эту передышку. Такое случалось. Ну конечно. Это же Голливуд. И то, что сейчас об этом говорили больше, не означало, что это прекратилось. Эмма уже имела дело с множеством отвратительных мужчин, переходящих границы. Она знала, как справляться с такими ситуациями. Сохранять вежливую улыбку, но держать коготки наготове. Но это был Барри Дэвис. Он ведь даже не сделал ничего уж совсем ужасного, она это понимала. Парочка грубых комментариев, которые он мог легко списать на недоразумение. Это мелочи, правда. Ничего, с чем она не смогла бы справиться. Она выпрямила спину и высоко подняла голову. Какое-то время они наблюдали за съемками. Эмма не сводила глаз с актеров, пока Барри не сделал шаг к ней. Она отреагировала, отступив назад; его тихий смешок прозвучал хищно, но он не стал ее преследовать. До конца утра он ничего не предпринимал — не стоял слишком близко, не говорил ничего неуместного. Эмма знала, что не придумала то, что произошло, но все же сомневалась в себе. Он не имел в виду ничего такого. В этом не было ничего особенного. Все было в порядке. В любом случае, ей нужно было завоевать его расположение. Он мог помочь ее карьере или разрушить ее если бы захотел. И, честно говоря, сейчас он вел себя нормально. Он делал глубокие и проницательные замечания о шоу, за два часа рассказал ей о режиссуре больше, чем все книги, которые советовала Джо. Они вместе пообедали; служба кейтеринга сегодня накрыла столы под навесом на улице. Эмма сидела напротив Барри за складным столиком. Обычно ей нравилось плюхаться прямо в центре компании, которая ела в то же время, что и она, но сейчас все обходили их стороной. Она понимала, что это потому, что она должна была у него учиться, но все, чего ей хотелось — это сесть рядом с Филом и таскать еду из его тарелки. Вместо этого она ковырялась в своем салате и пыталась поддерживать разговор. — Какой фильм вам больше всего понравилось снимать? — спросила она, потому что расспрашивать известных мужчин о них самих было хорошим способом избавиться от необходимости говорить на какое-то время. Но Барри не ответил на вопрос. — Слушай, ты кажешься девушкой, которая умеет о себе позаботиться, — сказал он, прожевывая кусок сэндвича. — Если ты сможешь обслужить меня, я знаю парня, который ищет второго помощника режиссера. Я порекомендую тебя. Эмма опустила плечи, которые от напряжения взлетели чуть ли не до ушей. Она посмотрела на Джо, стоявшую на другом конце площадки и разговаривавшую с Эли у столика с напитками. — Если смогу справиться с вами? — переспросила она. Может, если притвориться невинной, ей удастся выпутаться из этой ситуации. — Я имею в виду, ты, конечно, вполне можешь использовать рот, — произнес Барри так обыденно, словно говорил о пробках на дорогах, — но мне хватит и твоей руки. Эмма вздрогнула так сильно, что уронила вилку на тарелку. — Что? — У Барри хватило наглости изобразить недоумение. — Ты же и так уже пытаешься проложить себе путь в индустрию через постель. Я могу дать тебе больше возможностей, чем она. Эмме захотелось, чтобы ему на голову упал осветительный прибор. Нет, ей захотелось самой обрушить его на него. Крик зарождался где-то в ее рту, давил на глаза, поднимаясь от сжатого в груди кулака. — Прошу меня извинить, — сказала она и возненавидела себя за эту вежливость. Она бросила свою тарелку и сбежала. Во рту пересохло, в ушах шумела кровь. Джо, должно быть, закончила разговор, потому что Эмма чуть не врезалась в нее в двадцати ярдах от столика, за которым все еще сидел Барри. — Простите, — сказала Джо. Эмма боялась, что если откроет рот, ее стошнит. Но она все равно его открыла. — Джо, я... — Она не знала, сможет ли произнести это вслух. — Барри... — Она прикусила губу, чтобы не скривиться. — Он... Джо вздохнула, слегка закатив глаза. — Мисс Каплан, я знаю, что вы... — Она замолчала. Эмма тупо смотрела на нее, не имея ни малейшего понятия, что Джо собирается сказать. — Если вы тут благоговеете перед ним, вам придется взять себя в руки. Я задействовала много связей, чтобы привести его сюда ради вас. Не выставляйте меня в дурном свете. Он может открыть для вас множество дверей, если вы произведете хорошее впечатление. Эмма вспомнила, как рассказывала ей, насколько сильно ей нравится Барри. До инвестиций Джо, до бейсбольного матча, до всего этого, когда они общались, когда они рассказывали друг другу обо всем, Эмма с восторгом отзывалась о своих любимых фильмах, а значит, с восторгом отзывалась о Барри и его работах. Ну конечно, Джо решила, что она просто млеет перед кумиром. Ведь Джо ничего не слышала и не видела. Ведь Барри был исключительно любезен со всеми, кроме Эммы. Никто ни о чем не догадывался. Эмме хотелось бы притвориться, что ничего этого не было, вернуться в то состояние, когда она была в восторге от предстоящего знакомства с ним, еще сегодня утром. Она взглянула на Джо, которая выглядела скорее раздраженной, чем обеспокоенной. Конечно же, она переживала, что Эмма выставит ее в дурном свете. Конечно же, только это и имело значение. Внезапно Эмма пришла в ярость на нее — за все сразу. — Я не млею от кумиров, — прорычала она, стараясь не повышать голос. — На самом деле, наоборот. Я не впечатлена. И у меня есть другие дела за рабочим столом, так что, если вы меня извините... — Ты правда хочешь так поступить? — спросила Джо, вскинув брови чуть ли не до линии роста волос. — Выбросить такую возможность на ветер? Эмма не стала утруждать себя ответом. Она ушла, даже не оглянувшись. Она не была уверена, как добралась до своего стола, только помнила, что добралась и когда потянулась за сумкой, смахнула планшет на пол. Он ударился об пол с таким громким треском, что она на секунду испугалась, что он разбился, но ей было слишком все равно, чтобы проверять. Вместо этого она схватила сумку и заперлась в личной ванной Джо как раз вовремя — из глаз брызнули слезы. Она была так зла: на Джо, на Барри, на саму себя. Она не могла поверить... или могла. Наверное, даже должна была. Она знала, что люди думали, будто она спит с Джо. И хотя это было не так, и хотя Джо, возможно, была со своим бывшим коллегой, слухи об их отношениях ходили достаточно долго, чтобы Эмма уже привыкла к тому, что люди считают, будто она прокладывает себе путь в индустрии через постель. Но то, как Барри это сказал, то, с какой легкостью он предположил, что она согласится... ей было тошно, она чувствовала себя глупой и понимала, что ей нужно взять себя в руки. Она дала себе пять минут в ванной, рассудив, что Джо и Барри никак не закончат обедать за это время. Лишь половину из них она потратила на слезы, а остальное время использовала на то, чтобы сделать вид, будто она вообще не плакала. Она высморкалась так, что больше ничего не осталось, затем смочила кончики пальцев холодной водой, аккуратно похлопала под глазами; приложила холодное влажное бумажное полотенце к задней части шеи, чтобы остыть. Она была благодарна за то, что в макияже предпочитала минимализм, так что у нее не было размазанной темной подводки и теней повсюду. Вместо этого потребовалось лишь немного подправить лицо, а ее водостойкая тушь выдержала испытание с честью. Она посмотрела в зеркало и, если ей удастся игнорировать тяжелый камень в животе, она могла бы почти поверить, что с ней все в порядке.***
Эмма провела остаток дня, придумывая предлоги, чтобы не находиться рядом с Барри. Складка между бровями Джо становилась все более отчетливой каждый раз, когда Эмма говорила, что ей очень жаль, но ей нужно отойти, однако Эмму это не волновало. Джо могла думать все, что ей угодно. Эйвери написала пару раз. Она знала, что сегодня тот самый день, когда Барри Дэвис будет на съемочной площадке, и знала, что Эмма обожает его фильмы, поэтому вела себя как хорошая сестра, интересуясь, как дела. Эмма не ответила ни на одно из ее сообщений. Она думала, что сможет пережить этот день. Было почти пять, и допоздна они не снимали. Сейчас они репетировали расстановку актёров для сцены, которую должны были снимать завтра. Обычно Эмма и Джо не присутствовали при этом, но Барри был здесь, чтобы наблюдать, поэтому они наблюдали вместе с ним. Это было последнее, что Эмме нужно было выдержать, прежде чем она сможет пойти домой. Сцена, которую они репетировали, была важной. Героиня Холли осознавала, что она не гетеросексуальна, и впервые произносила это вслух, озвучивая это героине Тейт, меряя шагами свою гостиную. Эмма была рада понаблюдать за тем, как складывается сцена — ей нравилось видеть, как актеры, режиссер и съемочная группа вместе прорабатывают все это. Она почти забыла о присутствии Барри, пока он не заговорил. — Прошу прощения, если позволите, — сказал он. Все тут же замерли, обратив на него внимание. — Что, если она недовольна этой ситуацией? Я знаю, что она здесь нервничает, но, возможно, ее также немного расстраивает необходимость сказать: «Я бисексуалка». Во всем теле Эммы словно заело пластинку, как будто иголкой провели прямо по ее мозгу. — Вы издеваетесь? — резко ответила она. Все до единого на съемочной площадке посмотрели на нее. На этот раз это ее не заставило занервничать. — Возможно, это худшее режиссерское указание, которое я когда-либо слышала, — сказала она. — Это не подходит ни персонажу, ни сериалу. Вы вообще когда-нибудь смотрели хотя бы один эпизод? На лице Барри появилась удивленная улыбка, словно он находил очаровательным, что эта маленькая ассистентка подала голос. Эмме захотелось его ударить. Ей также хотелось получить от него реальный ответ, чтобы он объяснил, с какой стати он решил, что это хороший режиссерский ход. Это было в корне неправильно, и она не могла поверить, что Барри Дэвис, ее любимый режиссер, оказался таким ужасным. Во всех отношениях. — Возможно, когда ты будешь делать что-то большее, чем просто приносить кофе, людям будет интересно твое мнение, — голос Джо был натянут как струна. Глаза Эммы метнулись к начальнице, которая даже не смотрела на нее. — А пока мне не помешал бы латте со льдом. Эмма почувствовала, как у нее отвисла челюсть. Джо не могла согласиться с этим человеком. Она просто не могла считать это хорошим режиссерским решением. Эмма моргнула, глядя на нее. Джо небрежно махнула пальцами в сторону двери. Только тогда до Эммы наконец дошло, что все пялятся на нее, затем дошло, что она отчитала номинанта на премию «Оскар» на глазах… на глазах у всех. Тейт и Холли. Юрия, работающего со светом. Брови Фила взлетели чуть ли не к линии роста волос. Шанталь хотя бы сделала вид, что смотрит в сценарий, но все остальные... Эмма не могла поверить, что она это сделала. Она заставила себя пойти, а не побежать. Латте со льдом, сию минуту. Вернувшись на площадку, она постаралась быть незаметной. Постаралась слиться со стенами. Не сработало. Никто не смотрел прямо на нее, но казалось, что все чувствуют ее присутствие. Она подумывала вообще не возвращаться, но Джо попросила латте со льдом, а игнорировать начальницу сразу после того, как огрызнулась на известного режиссера, было, наверное, не самой лучшей идеей. Эмма остановилась рядом с Джо, не глядя на Барри. Джо наблюдала, как Тейт и Холли репетируют мизансцену. Она потянулась за своим латте, даже не взглянув на Эмму. После того как Эмма отдала стакан, Джо снова взмахнула рукой. — Ты здесь не нужна, — тихо сказала она. Лицо Эммы вспыхнуло от стыда. Она вернулась за свой стол. Может быть, ей следовало снова поплакать в ванной, но на самом деле плакать не хотелось. Хотелось драться. Хотелось уволиться. Она знала, что это чересчур острая реакция. Нельзя увольняться из-за одного плохого дня. Но это была плохая неделя. Она не могла принимать подобное решение, пока под кожей кипел гнев, но ей все равно этого хотелось. У нее были кое-какие сбережения. Возможно, она сможет найти что-то новое за время следующего перерыва в съемках.***
Когда Джо вернулась, единственным утешением для Эммы было то, что Барри с ней не было. Лицо Джо ничего не выражало, скулы были слегка напряжены — лишь слегка, но достаточно, чтобы Эмма заметила. — Мисс Каплан, — бросила она, проходя мимо стола Эммы. — Ко мне в кабинет. Эмма сжала губы и высоко подняла голову. — Дверь, — сказала Джо. Эмма не спеша закрыла дверь, попыталась взять себя в руки, попыталась почувствовать вину за то, что сказала Барри. Но не смогла. — Я не ошиблась, — произнесла она прежде, чем Джо успела на нее накричать. — Вы же не можете верить, что она должна звучать недовольной этой ситуацией. «Этой ситуацией»? Как будто осознание своей бисексуальности — это какое-то ужасное затруднительное положение для нее. — Послушай, я знаю, что для тебя это личное, но... — Нет, — перебила Эмма, и вау, ей не придется увольняться, потому что ее и так уволят за все плохие решения, которые она сегодня приняла; перебить начальницу — лишь самое последнее из них. — Вы не имеете права вести себя так, будто для меня это просто личная обида. Дело не во мне. Дело в сериале, в персонажах и в истории, которую вы рассказываете. Это указание было неправильным для всего этого. А если нет? Если вы действительно хотите так поступить? Вы не имеете права выигрывать премии GLAAD, произносить ту речь, а потом ходить и делать персонажей несчастными из-за их «бисексуальной ситуации». Церемония GLAAD была много-много месяцев назад, но это была хорошая речь. Это была отличная речь. Именно такой речи Эмма ожидала от Джо, потому что Джо всегда была фантастична, когда дело касалось квир-вопросов, и Эмма не могла поверить, что она согласилась с Барри. Джо тяжело опустилась в кресло и провела рукой по волосам. — Я знаю, — вздохнула она. Эмма моргнула. — Что? — Ты думала, я с тобой не согласна? Ты думала… что? Что я из тех лесбиянок, которые считают бисексуалок жадными и готовыми в любой момент бросить тебя ради мужчины? — Джо усмехнулась. — Пожалуйста, будь обо мне лучшего мнения. — Я... эм. — Эмма хотела держаться за свой гнев, но ее мозг закоротило на слове лесбиянка. — Господи, Эмма, конечно же, ты была права, — сказала Джо. — Я сказала это Барри, как только ты ушла. Эмма заморгала, глядя на нее. — Прости, что я так с тобой обошлась, — произнесла Джо. — Но боже, люди и так думают, что мы трахаемся — по-твоему, если бы я позволила тебе отчитывать Барри Дэвиса, забыв о субординации, это бы помогло? В этом был смысл, безусловно. Возможно, если бы у Эммы не выдался такой ужасный день, она бы и сама до этого додумалась. Вот только на протяжении нескольких месяцев Джо только и делала, что игнорировала слухи, словно это могло заставить их исчезнуть. Слухи, которые вполне могли быть правдой, учитывая, что Джо была лесбиянкой. Судя по всему. Однако это была не самая важная часть разговора. Жаль ей или нет, но Джо обращалась с ней плохо. Сделать это на глазах у того ужасного человека было еще хуже. Джо должна была возвращать доверие Эммы, а вместо этого казалось, что она предпочла ей Барри, что было нелепо. Это была карьера Эммы, а не деление на команды на детской площадке. Но именно это почему-то задевало сильнее всего. — Мне бы просто хотелось, чтобы вы меня поддержали, — тихо сказала Эмма. — Я не могу поддерживать тебя во всем, если мы вообще хотим, чтобы эти слухи утихли, — ответила Джо. — Я твой босс, Эмма. Я должна вести себя соответственно. — Есть разница между тем, чтобы вести себя как мой босс, и тем, чтобы подставлять меня под удар, — возразила Эмма. — И вы знаете, что это так, потому что раньше вы никогда так не поступали. Джо зарылась рукой в волосы и потянула. По крайней мере, она выглядела грустной, что Эмме нравилось, даже если не должно было. — Я не понимаю, почему вас вообще волнуют эти слухи, — сказала Эмма. — Что, прости? — Я не понимаю, почему вас вообще заботят эти слухи. Эмма не могла понять, почему она выбрала именно этот бой, за исключением того, что злилась на Джо за всю эту ситуацию с Эйвери, снова злилась на нее за то, что она отчитала ее на людях, независимо от причины. Она не хотела злиться. Она хотела оставить все это позади. Злость только все усложняла, но она не могла остановиться. Поэтому она стояла на своем. — В глазах людей вы просто заполучили какую-то горячую молодую штучку. А вот я — та, о ком думают, что она не способна получить работу, не переспав с кем-нибудь. Джо блеснула зубами в улыбке, которую тут же подавила. — Хотя я восхищаюсь твоей уверенностью в том, что ты «горячая молодая штучка», — сказала она, и Эмма поняла, что, возможно, немного перегнула палку, — это далеко не все, кем меня считают. И я знаю, что у меня репутация человека, которому плевать на то, что о нем думают, но я сама ее взрастила. Я взрастила ее, потому что это проще, чем дать людям понять, что они могут сделать мне больно. Сердце Эммы немного сжалось. Джо продолжила. — Я знаю, что ты злишься на меня, Эмма, — произнесла Джо. — И я это заслужила. Не сказать тебе о встрече с Эйвери было неправильно, и мне очень жаль. Эмма напряглась. Этому не обязательно было становиться частью их разговора. — И мне жаль, что я вела себя так, будто это не имеет значения, будто мне не нужно извиняться, — добавила Джо. — Ты заслуживаешь лучшего отношения. Именно эти слова Эмма хотела услышать от Джо сегодня утром, еще до появления Барри. Но сейчас она не чувствовала себя готовой обсуждать это. — Но ты не можешь вот так срываться на мне, — продолжила Джо. — Мне пришлось тебя отчитать, потому что ты вела себя неподобающе. Если бы я спустила тебе это с рук, это бы только подлило масла в огонь слухов о том, что мы спим вместе, а это плохо для нас обеих. Перестань злиться и просто подумай об этом секунду. — Она вздохнула. — Думаешь, люди не смотрят на наши фотографии с мыслью, что я развращаю эту милую юную леди? Я — хищная лесбиянка в самом разгаре кризиса среднего возраста. Я — фригидная сука, которая просто не нашла правильный член. Я — леди-дракон, крадущая хорошенькую белую девочку у белых мальчиков, с которыми она должна встречаться. И вот так, в одно мгновение, вся злость Эммы улетучилась. — Босс, нет, — с ужасом сказала она. — Вы совсем не такая. Джо какое-то время смотрела на нее, затем помотала головой, словно прочищая мысли. — Все дело в восприятии, Эмма. Ты не можешь так разговаривать с режиссерами, особенно с такими, как Барри Дэвис. Как бы сильно они ни ошибались. Эмма кивнула. — Поняла. Больше не повторится. — Ты знаешь, что можешь доверить мне этих персонажей. Я вмешаюсь, если кто-то перейдет черту, — сказала Джо. Она одарила Эмму легкой улыбкой. — Ты можешь доверять мне, даже когда злишься на меня. — Я не злилась на вас. — Очевидно, Эмма злилась, но не хотела в этом признаваться сейчас. Джо склонила голову, недоверчиво улыбаясь. — Конечно, злилась, — сказала она. — И имела на это полное право. Я думала, что Эйвери тебе все расскажет, а когда она этого не сделала, я просто... я не знала, как об этом сказать. — Обычно она властвовала в комнате, сидя в своем гладком белом офисном кресле, но сейчас выглядела открытой — даже уязвимой. Плечи опущены, шея казалась длиннее. — Чем дольше это тянулось, тем сложнее становилось. Не то чтобы это было оправданием. Я не должна была скрывать это от тебя и не должна была притворяться, будто рассказать тебе — не моя обязанность, и мне жаль. — Все в порядке. — Нет, не в порядке, — возразила Джо. — Ты мне небезразлична, Эмма, и я хочу, чтобы ты процветала. Я создала для тебя враждебную обстановку, а это было неправильно и несправедливо. Ты имеешь право злиться на меня, но я надеюсь, что ты сможешь меня простить. Эмма шаркнула носком туфли по ковру. — Конечно, босс, — тихо произнесла она. — И мне жаль, что это совпало с визитом Барри Дэвиса, — продолжила Джо. — Я знаю, как сильно ты ждала встречи с ним, чтобы поучиться у него. Завтра я поговорю с ним и надеюсь, если не спасу рекомендацию для твоих потенциальных работодателей, то хотя бы уберегу от плохих отзывов о тебе. Эмма сильнее ударила носком по полу, опустив взгляд на свою ногу, вместо того чтобы смотреть на Джо. — Нет, — сказала она. — Мне не нужна рекомендация. — Эмма. — Эмме даже не нужно было смотреть на Джо, чтобы представить себе недоверие на ее лице. — Это могло бы тебе очень помочь. — Да, но... — Эмма попыталась сглотнуть ком в горле. — Я не хочу рекомендацию от него. Джо хмыкнула. — Он не оправдал твоих ожиданий, верно? С этими своими ужасными режиссерскими указаниями и всем прочим. Эмма теребила край своего топа. Она взглянула на Джо, которая выглядела более расслабленной, чем за всю последнюю неделю. — Это, а еще... — Эмма не хотела рассказывать ей, не хотела вообще ничего произносить, не хотела думать об этом. Но его визит на площадку заключался не только в том, что она за ним наблюдала — все еще существовала вероятность, что он будет снимать один эпизод. Эмма должна была что-то сделать, чтобы предотвратить это. — Он сказал мне кое-что не очень приятное. В глазах Джо на мгновение вспыхнул огонек. — Что он сказал? — Просто пару комментариев, — ответила Эмма. — Я думала, может, я слишком остро реагирую, но... — Она слегка съежилась. — Он намекнул, что если я сделаю ему... если я... он сказал, что порекомендует меня своему другу на должность второго помощника режиссера, если я подрочу ему. Джо медленно моргнула. Она положила обе руки ладонями на стол и встала. — Он так сказал? К этому времени Эмма уже изучила внешние признаки настроения Джо. Вот это: суженные глаза и подергивающиеся на столе пальцы, словно ее бьет дрожь? Это был гнев. Это была ярость. Эмма сжалась, желая взять свои слова обратно. Она промолчала. Джо сделала глубокий вдох. Эмма приготовилась к тому, что она начнет кричать. Она делала это нечасто, но казалось, что это именно тот самый момент. Вместо этого она мягко спросила: — Эмма. Ты в порядке? Это не было полноценной истерикой, но на глаза Эммы определенно навернулись слезы. Она покачала головой — злясь на саму себя, на эту дурацкую эмоциональную реакцию, а не на Джо. — Я в порядке, босс, — ответила она. — Просто это... это было тупо. И я расстроилась, и... извините, что я так отреагировала. — Эмма. — Голос Джо был таким нежным. — Тебе не нужно извиняться за то, что ты расстроилась из-за сексуальных домогательств. — Она выдержала паузу. — Хочешь присесть? Эмма кивнула. Джо вышла из-за стола. Она подвела Эмму к дивану, не подходя достаточно близко, чтобы коснуться ее, а затем села сама, на добрых полметра в стороне. — Тебе принести воды? — Джо снова встала. — Ты давно ела? У меня есть батончики-мюсли, йогурт или... — Я в порядке, босс, — сказала Эмма. Джо снова села. Ее руки дернулись в сторону Эммы, но затем остановились и сжались в кулаки на коленях. — Мне так жаль, что это случилось, Эмма, — произнесла она. — Мне очень жаль, что это случилось с тобой. И прости, что я не знала. Он не будет снимать ни одного эпизода, и ноги его больше никогда не будет в этом здании. — Нет, Джо, я... Джо подняла руку, останавливая ее. — Это не обсуждается. Любому, кто так с тобой обращается, здесь не рады. Почему-то от этих слов Эмме захотелось расплакаться еще сильнее. Минуту назад она обвиняла Джо в том, что та ее не поддерживает, а теперь она без колебаний встала на ее защиту. — Я также хотела бы получить твое разрешение на публикацию заявления с объяснением, что его не пригласили в качестве режиссера, потому что он подверг сексуальным домогательствам одну из моих сотрудниц. Глаза Эммы расширились. — Босс, нет. Я не хочу причинять никаких проблем. Он ведь Барри Дэвис, и... — И он подверг тебя сексуальным домогательствам. Это он причиняет проблемы. — Эмма могла бы поклясться, что голос Джо дрогнул. — Разумеется, я не упомяну твое имя. Но я бы хотела выпустить это заявление. — Он поймет, что это была я, — возразила Эмма. — Если я когда-нибудь захочу чего-то добиться в Голливуде, он позаботится о том, чтобы у меня ничего не вышло. Он сказал, что может обеспечить мне возможности, а это значит, что он с таким же успехом может лишить меня их. — К черту любые возможности, которые, по его словам, он может тебе обеспечить, — прорычала Джо. Она перевела дыхание, но, продолжая говорить, все еще была явно зла. — Прости, я просто... вообще-то, он может и не догадаться, что это была ты, потому что такие мужчины не выбирают для домогательств только одну женщину. А даже если и догадается, это заявление станет моим первым шагом к тому, чтобы в индустрии больше не мог работать он, а не ты. Он думает, что может прийти сюда и так с тобой обращаться? Так обращаться с кем угодно? Если бы он уже не ушел, я бы сама вышвырнула его отсюда. При этих словах Эмма слегка улыбнулась. Она потерла нос и шмыгнула. Казалось, за последние пять минут все их отношения перевернулись с ног на голову. Эмма так долго думала, что Джо до нее нет дела, думала, что она недостаточно для нее важна. Больше она так не думала. Она просто не могла — не с тем, как Джо смотрела на нее, обеспокоенная, нервничающая и отчаянно желающая что-то предпринять. Джо поддерживала ее. В подобных ситуациях так бывало далеко не всегда. Слишком часто начальники не верили тебе; люди закрывали глаза на ужасные вещи только потому, что их совершали талантливые персоны. То, что Джо была так готова броситься в бой... Эмма больше точно не могла считать, что Джо плевать на нее. В животе у Эммы что-то радостно екнуло. Джо сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, словно пытаясь успокоиться. — Если хочешь, мы поговорим об этом подробнее завтра, — сказала она. — Я не хочу давить на тебя. — Я в порядке, — ответила Эмма, хотя это было не так. Джо мягко улыбнулась ей, и из глаз Эммы снова брызнули слезы. Она рассмеялась над самой собой. — Я буду в порядке, босс, — произнесла Эмма. Она выпрямилась. — На сегодня есть еще какие-нибудь дела? На площадке все закончили? — Эмма. — От того, как часто Джо произносила ее имя, в груди становилось тесно, особенно учитывая то, что большую часть дня она называла ее «мисс Каплан». — На площадке все закончено. Тебе не нужно сегодня ничего делать, кроме как пойти домой и позаботиться о себе. — Поняла, — сказала Эмма. Джо встала, и Эмма тоже. Ей захотелось попросить обнять ее. Но Джо была ее боссом, к тому же они только что говорили о сексуальных домогательствах, и это казалось не лучшей идеей. Вместо этого Эмма как бы пожала плечами. — Увидимся завтра, босс. — Хорошего вечера, Эмма, — ответила Джо. — Будь осторожна за рулем. Если тебе что-нибудь понадобится — если захочешь взять завтра выходной, что угодно — просто дай мне знать. Эмма коротко кивнула, неловко махнула рукой и вышла.
