Часть 12
29 июня 2026 г., 00:06
Эмма
Эмма вернулась домой, открыла дверь своей квартиры и заперла ее за собой. Она бросила ключи и сумочку на столик у входа, а сама рухнула прямо посреди дивана.
Ну и денек выдался.
Она безучастно уставилась на экран телевизора. Тело переполняла беспокойная энергия, но она не могла заставить себя пошевелиться. Она напрягла икры, пошевелила пальцами ног. Вспомнила сегодняшнее утро, как старалась не ерзать в ожидании приезда Барри Дэвиса. Казалось, это было неделю назад.
Эмма с силой потерла влажные глаза тыльной стороной ладони. Она была чертовски разочарована. Женщины больше не должны сталкиваться с этим дерьмом. Никто не должен. Теперь все казалось грязным. Любимые фильмы Эммы. Ее мечта стать режиссером. Само ее рабочее место. Ей нужно было в душ.
Она снова пошевелила пальцами ног. С дивана так и не встала.
Он был одним из ее кумиров. Двенадцать часов назад он был в самом верху списка людей, с которыми она хотела бы встретиться в этой жизни. Теперь же она никогда больше не хотела его видеть. Никогда не хотела о нем думать. И все же он будет снимать новые фильмы; люди будут продолжать его любить. Если она останется в индустрии, ей никогда от него не скрыться.
Если она останется в индустрии.
Всего один день, и он заставил ее усомниться в своих мечтах, в своих целях. Она оперлась локтями о колени и обхватила голову руками. Может, ей стоит научиться печь и до конца жизни работать на Эйвери. Она бросила киношколу, люди считали, что она получила работу только потому, что спит с начальницей, а еще она публично бросила вызов парню, который мог как создать, так и разрушить ее карьеру. Как, черт возьми, она вообще собиралась стать режиссером? Она с силой выдохнула через нос.
Джо никогда бы не позволила ей все бросить.
Джо, на которую она больше не злилась. Джо, которая поддержала ее без колебаний. Джо, которая была лесбиянкой. Эмма откинулась на спинку дивана и закинула ноги на журнальный столик. Она прикусила ноготь на большом пальце.
Джо извинилась. Искренне. Она извинилась за то, что не извинилась с самого начала. Эмма не простила ее, когда та сказала «прости» вчера, но сегодня? Сегодня Джо исправила все причины, по которым Эмма на нее злилась. Эмме стало интересно, на работе ли еще Джо. Ей следовало остаться, убедиться, что Джо уйдет в разумное время. Но Джо была взрослой. Она могла добраться до дома сама. Просто... ну, может быть, Эмма хотела заботиться о Джо.
Нет. Никаких «может быть». Больше нет. Эмма сказала, что, возможно, испытывает чувства к Джо, когда мама указала ей на то, как сильно она расстроилась из-за присутствия Джо на бейсбольных матчах втайне от нее, но теперь Эмма больше не сомневалась.
Сегодня Джо заставила ее почувствовать себя в безопасности, почувствовать тепло и заботу, и именно так Джо заставляла ее чувствовать себя уже несколько месяцев. Эмма наконец-то была готова признать это, наконец-то смогла это увидеть. Ей было интересно, какой была бы ее жизнь без слухов. За этот год они с Джо определенно сблизились, но это было логично: в прошлом году она была всего лишь ассистентом реквизитора. Она никогда не работала с Джо в тесном контакте и с трудом могла поверить, когда Эли сказала ей, что Джо хочет переманить ее к себе. Но весь прошлый год они постоянно были вместе, так что, конечно, они сблизились. Слухи были тут ни при чем.
И ее чувства тоже не были их следствием. Слухи не заставляли Эмму чувствовать себя в безопасности рядом с Джо. Слухи не делали Джо великолепной, заботливой и доброй. Слухи не могли заставить Эмму влюбиться. На самом деле, без слухов Эмма, вероятно, разобралась бы в своей влюбленности гораздо раньше. Она была так сосредоточена на том, насколько эти слухи лживы, что даже не задумывалась о том, что они вовсе не ошибочны. Или... возможно, они были беспочвенными в самом начале, но где-то по пути ее чувства изменились.
Не то чтобы осознание этого что-то меняло. Джо по-прежнему оставалась ее боссом. Да, она могла переживать за Эмму, могла заботиться о ней, но это не означало, что у нее были чувства. Вся эта ситуация касалась лишь неподобающего поведения на рабочем месте. Джо никогда бы не заинтересовалась своей подчиненной.
Вместо этого она хотела выпустить заявление о Барри. Она хотела разрушить его карьеру. Возможно, это звучало неплохо — получить своего рода месть. За исключением того, что он был Барри Дэвисом, а Эмма — ассистенткой, о которой все думали, что она спит с начальницей. Кому поверят в этой ситуации? Эмме нужно было смотреть на вещи реально.
Такое случалось. На каждого мужчину, который поплатился за подобное, в Голливуде, вероятно, приходились тысячи тех, кому это сошло с рук. Кто не понес наказания и не остановился. Они просто ушли глубже в тень. Даже если бы люди поверили Эмме, стоило ли оно того? Она больше не хотела светиться в новостях, таблоидах и где бы то ни было еще. Ее тошнило от этого. Тошнило от того, что люди обсуждают ее, думают, что знают ее, и осуждают. Она не хотела навлекать на себя еще больше подобного, не хотела навлекать это на Джо. Одно лишь заявление уже нанесло бы серьезный удар по карьере Эммы — шлюха выдвигает ложные обвинения против золотого мальчика индустрии. Джо не нужно было с этим связываться. Она пустила в ход все свои связи, чтобы заполучить Барри на площадку. Эмме не следовало рушить карьеру Джо вместе со своей.
Эмма откинулась на диванные подушки и достала телефон. Обычно она читала материалы, связанные со слухами, только если их присылал Фил или, реже, Эйвери. Поиск по ее имени выдал гораздо больше результатов, чем она ожидала. Были статьи за сегодняшний день. Она кликнула на одну из них.
— Откуда они это уже знают? — спросила она у пустой квартиры.
Это была статья о том, как Джо осадила ее на съемочной площадке. В ней приводились цитаты источника; судя по всему, «крот» снова взялся за старое, потому что они в точности знали, что произошло. Они знали, что Джо сказала ей, будто никого не интересует ее мнение, знали, что ее отослали после того, как она вернулась с латте со льдом.
Эмма закрыла статью, чтобы написать Джо.
Кто-то на съемочной площадке сливает информацию прессе. Там уже есть статья о том, как я огрызнулась на Барри, и обо всем остальном.
Далее в статье говорилось о том, что Джо видели с ее бывшим коллегой по сериалу. Эмма уже знала, что они не встречаются, но автор статьи — нет. Они выдвинули теорию, что Джо и Эмма расстались. «Это хорошо», — подумала Эмма. Если никто не будет думать, что они вместе, возможно, ей больше не придется беспокоиться о том, чтобы не выглядеть слишком расслабленной в кабинете Джо, или не смеяться над ее шутками, или не делать всего того, что люди видели и решали, что это значит больше, чем было на самом деле.
Знаю. Мало что можно сделать, чтобы это не выглядело так, будто я устраиваю охоту на ведьм ради своей девушки.
То, что Джо назвала ее своей девушкой, заставило бабочек в животе Эммы запорхать, пусть это и была очевидная шутка.
Разве вы не видели? — написала Эмма в ответ. — Мы больше не девушки. Судя по всему, вы разбили мне сердце.
Она процитировала источник из статьи, который утверждал, что она грустила целую неделю, но это все равно казалось странным. Проблема в том, что источник оказался прав, и грусть Эммы действительно была из-за Джо. На самом деле было нетрудно понять, как все это могли неверно истолковать.
Звучит не очень правдоподобно, — написала Джо как раз в тот момент, когда Эмма размышляла о том, насколько все это правдоподобно. Вскоре пришло еще одно сообщение: Надеюсь, идея о том, что мы «расстались», приживется. Было бы здорово наконец избавиться от этих слухов.
Сходите куда-нибудь с этим бывшим коллегой еще раз, и все будет в порядке.
Эмма напечатала это, но не стала нажимать «Отправить». Это казалось странным, отдавало ревностью. Это показало бы, что она в курсе того, что Джо делает в нерабочее время, даже если они это не обсуждали, и это определенно было странно. В любом случае, Джо, вероятно, уже прочитала статью, вероятно, видела то же самое, что и Эмма, — заявления о том, что она и Сэм Аллен теперь встречаются. Эмме не нужно было на это указывать.
Постараюсь выглядеть на работе подобающе подавленной, — вместо этого написала Эмма.
Три точки, указывающие на то, что Джо печатает, висели на экране довольно долго, прежде чем Эмма получила следующее сообщение.
Я говорила искренне, когда сказала, что хочу, чтобы на работе ты могла процветать. Не позволяй никаким слухам или чему-либо еще помешать этому.
Я знаю, босс.
Эмма оставила их переписку открытой. Три маленькие точки то появлялись, то исчезали на протяжении почти пяти минут. Но Джо так больше ничего и не прислала.
Эмма открыла новое сообщение и написала сестре, что им стоит встретиться завтра после работы. Она расскажет Эйвери про Барри, обязательно расскажет, но сегодня вечером она собиралась позаботиться о себе. Это означало заказать вьетнамскую еду на вынос и набрать ванну после ужина. Она не стала включать свет в ванной и легла в воду, освещенную лишь пламенем свечей. Эмма подумывала о том, чтобы завести кошку — кого-то, за кем легко ухаживать, но с кем можно пообниматься после тяжелого дня. Она же не могла вечно просить сестру привозить к ней ротвейлеров. Вообще-то, в этот раз инициатива исходила от Эйвери, а значит, она, должно быть, догадалась, что сегодня день не задался. Может, она прочитала о «расставании» Эммы и Джо и решила, что Эмма грустит из-за этого. Эмма очень надеялась, что легенда о расставании закрепится. Лишь бы исчезнуть со страниц таблоидов.
Вытираясь полотенцем и переодеваясь в пижаму, Эмма размышляла о том, что произойдет, когда Джо уйдет из «Невинных». Она не была настолько наивной идеалисткой, чтобы думать, будто может заинтересовать Джо, не будучи ее подчиненной, но она надеялась, что они останутся друзьями.
***
На следующее утро Джо остановилась возле стола Эммы. — Спасибо за чай, — сказала Эмма, поднимая в сторону Джо упомянутый напиток. Джо слегка улыбнулась, но ее брови были сдвинуты, а вокруг глаз залегли морщинки беспокойства. Живот Эммы свело от этой заботы. — Я в порядке, — сказала Эмма прежде, чем Джо успела спросить. — Если ты не хочешь сегодня здесь находиться, ничего страшного, — ответила Джо. — Ты можешь... — Я в порядке, босс, — повторила Эмма. — Все хорошо. — Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать? — Это был скорее вопрос, чем приказ. — Обязательно. — Хорошо. Сердце Эммы забилось вдвое быстрее, пока они с Джо смотрели друг другу в глаза. В конце концов Эмма, улыбнувшись, закатила глаза — как на себя, так и на Джо. — Ваш сценарий сам себя не отредактирует, — сказала она. — Верно, — согласилась Джо. Ее улыбка вышла слабой. — Ладно. Она вошла в свой кабинет, оставив за собой открытую дверь. Джо должна была писать весь день. Делая перерывы только на решение проблем, если кому-то что-то понадобится на площадке. В такие дни она обычно сидела за своим столом часами. Сегодня она вышла и прислонилась к дверному косяку меньше чем через час. — Ты в порядке? — спросила она. Эмма опустила голову в подобии кивка. От внимательности Джо ей стало тепло во всем теле. Ей нужно было взять себя в руки. Она ни за что не переживет эту влюбленность, если будет краснеть при каждом взаимодействии. Джо вернулась в кабинет. Когда позже Эмма заглянула к ней, чтобы проверить, не нужно ли долить кофе, Джо убрала свой термокружку подальше от рук Эммы. — Тебе что-нибудь нужно? — спросила она. Эмма издала раздраженный смешок. — Мне нужно долить вам кофе, Джо, — сказала она. — Мне нужно выполнять свою работу. — Ты же знаешь, если тебе нужно время... — Вы делаете ситуацию только более странной, спрашивая каждый час, как я. — Эмма не лгала, когда произнесла: — Я правда в порядке, босс. Джо мягко ей улыбнулась. У Эммы затрепетало в животе. Она напомнила себе, что эта влюбленность не имеет значения. Между ними никогда ничего не произойдет, но это нормально. Быть другом Джо — а они были друзьями; то, что Джо была ее начальницей, не отменяло их дружбы — не было утешительным призом. Эмме нравилось, как Джо полагается на нее. Ей нравилось в Джо абсолютно все, и ей это нравилось еще до того, как она осознала свои чувства. Эта влюбленность не должна была ничего менять между ними. До тех пор, пока она сможет держать себя в руках и подавлять это замирание в животе каждый раз, когда Джо смотрит на нее. Лицо Джо стало серьезнее. — Я хочу с этим что-то сделать. — А я нет, — сказала Эмма. Было куда проще думать о своих чувствах к Джо, чем обо всем, что произошло с Барри. — Я не хочу устраивать никаких проблем. Просто... я знаю, что должна. Знаю, что должна дать отпор и сделать все возможное, чтобы он не поступил так с кем-то еще, но... — Его поведение — не твоя зона ответственности, — перебила Джо. — Тебе не нужен этот груз на плечах. Я прекрасно понимаю, почему ты не хочешь ничего говорить. Эмма выдохнула, и ее плечи опустились. — Но я прошу... тебе не придется ничего делать, — сказала Джо. — Но я прошу твоего разрешения действовать самостоятельно. Я знаю, ты не хочешь, чтобы я выпускала заявление о причинах отказа в его найме, и я не стану этого делать. Но какой смысл быть бывшей ребенком-звездой и любимицей Голливуда, если я не могу заступиться за людей, которые не в силах сделать это сами? Ты просто не можешь быть единственным человеком, кому он говорил нечто подобное. Я хочу его уничтожить. Эмма пожала плечами, чувствуя свою беспомощность. — Я не хочу принимать в этом участия. — И не нужно, — ответила Джо. — Я собиралась просто сделать это, не спрашивая, но... мне показалось, что лучше будет сказать тебе. Эмма услышала все, о чем Джо промолчала. Они только-только... «помирились» — возможно, не совсем верное слово, но это было единственное, что приходило ей на ум. Они только что помирились после ссоры из-за того, что Джо утаила от нее информацию. Эмму не тронули первые извинения Джо, потому что они казались пустым жестом. Но сейчас это было больше, чем просто слова — Джо подкрепляла их действиями. И все же Эмма не хотела в это ввязываться. — Я не хочу быть в этом замешана, — повторила она. — По крайней мере, не сейчас. Я не хочу об этом знать. Я очень ценю, что вы мне рассказали, но... я больше ничего не хочу знать. Делайте что угодно, только не впутывайте меня. — Хорошо, — сказала Джо. — Спасибо. — Вам спасибо.***
Эмма обедала с Филом, и он смотрел на нее с такой жалостью, что она сразу поняла: он считает ее жалкой. — Как там у вас с Джо? — спросил Фил. — Нормально, — тут же ответила Эмма. Ей не хотелось говорить об этом. Не хотелось объяснять, как реакция Джо на слова Барри подарила ей чувство безопасности. Она не хотела рассказывать кому-либо еще о том, что сказал Барри, но не была уверена, что сможет адекватно описать, как обстоят дела между ней и Джо без этих подробностей. — Подруга, она же вчера тебя просто на куски порвала, — сказал Фил. — Да, но она извинилась. — Эмма пожала плечами. — Говорит, что я была права. — Значит, вы поцеловались и помирились? В этот момент мимо проходила Шанталь, и, судя по взгляду, который она на них бросила, она, скорее всего, все слышала. Эмма хлопнула Фила по руке и закатила глаза. — Ты же знаешь, что на самом деле мы никогда не встречались, — произнесла она. — Но слава богу, что таблоиды решили, будто мы расстались. Теперь люди перестанут думать, что я прокладываю себе путь в бизнес через постель. Фил толкнул ее плечом. — Знаю, я над тобой подшучиваю, но неужели слухи были такими уж ужасными? — Да, — без колебаний ответила Эмма. — Именно такими. — Тогда, пожалуй, я перестану продавать свои истории таблоидам. Эмма снова закатила глаза. — Надеюсь, тот, кто на площадке действительно этим занимается, остановится. Или, по крайней мере, я надеюсь, что он в лагере тех, кто считает, что мы «расстались» или что-то в этом роде. Она вспомнила проходящую мимо Шанталь и задалась вопросом, не появится ли теперь статья о том, как Джо и Эмма поцеловались и помирились. Но Шанталь работала с Джо годами; она не казалась вероятным «кротом». Эмма огляделась. Поблизости не было никого, кто мог бы услышать ее разговор с Филом. — Я не понимаю, зачем кому-то отсюда рассказывать таблоидам, что мы с Джо вместе. Неужели люди, которые вживую видят наше общение, не понимают, что это не так? Как только эти слова слетели с ее губ, она уже ожидала, что Фил отпустит шуточку о том, как она смотрит на Джо или вроде того. Это было в его стиле, и обычно это ее смешило, но она устала от насмешек в свой адрес. Особенно сейчас. Как именно она смотрела на Джо? Но Фил лишь пожал плечами. — Деньги заставляют людей делать всякие глупости. Эмма снова толкнула его плечом и с улыбкой доела свой ланч.***
В целом день прошел хорошо. Конечно, пару раз кто-то упоминал Барри Дэвиса, и все тело Эммы замирало от напряжения. А еще ей приходилось мириться со взглядами актеров и съемочной группы, которые ясно давали понять: даже те, кто не присутствовал при том, как Джо накричала на нее, все равно об этом знали. Но ей на это было наплевать. Потому что Джо постоянно проверяла, как она себя чувствует, хмуря брови от беспокойства. Каждый раз, когда Джо смотрела на нее, мышцы Эммы расслаблялись, и по телу разливалось тепло. Если хорошенько подумать, это не так уж сильно отличалось от того, что она всегда чувствовала рядом с Джо. Просто теперь она понимала природу этих чувств. Боже, она буквально никогда не сможет рассказать об этом сестре. Та же ей покоя не даст. Весь день Эмма была настолько поглощена мыслями о Джо, что на самом деле забыла, что должна рассказать Эйвери о произошедшем с Барри. Ей пришлось об этом вспомнить, когда первым делом, переступив порог квартиры Эммы, Эйвери раскинула руки для объятий. Эмма прильнула к ней, позволив сестре на мгновение стать ее опорой. Эйвери крепко ее сжала; сумка в ее руке тяжело давила Эмме в спину, а у их ног терпеливо ждал Кассиус. — Я принесла ужин, — сказала Эйвери. Ужином оказалась буханка хрустящего хлеба на закваске и шесть разных видов сыра. — Тебе не нужно было приносить еду для утешения, Эйв, — рассмеялась Эмма. И все же в груди потеплело от того, как сильно сестра хотела о ней позаботиться. — Для сэндвичей с жареным сыром всегда самое время, ясно? Эмма не могла не согласиться. Эйвери украдкой бросала на Эмму обеспокоенные взгляды, принимаясь за приготовление ужина. Эмма уселась на пол, прислонившись спиной к дивану, и позволила Кассиусу забраться к ней на колени. Они с Эйвери болтали о пекарне, пока та нарезала хлеб ломтиками средней толщины и щедро намазывала одну сторону каждого сливочным маслом. — Полагаю, ты прочитала что-то о нас с Джо, верно? — осторожно начала свой рассказ Эмма. — Может быть, — ответила Эйвери. — Звучало это не очень хорошо. — Знаю! И это замечательно, — сказала Эмма, а Эйвери бросила на нее недоуменный взгляд. — То, что люди думают, будто мы расстались? Я надеюсь, эта версия приживется, потому что тогда нас наконец оставят в покое. — Да, это я понимаю, но... — Эйвери поставила сковороду разогреваться на плиту. — Разве тебе не хочется, чтобы Джо не кричала на тебя на глазах у половины съемочной группы? Эмма улыбнулась, пожав одним плечом. — В конце концов все обошлось. Она почесала Кассиуса за ушами и позаимствовала немного его силы, чтобы объяснить, что произошло. Она рассказала Эйвери о том, как накричала на Барри из-за плохого режиссерского указания и как ее осадила Джо, рассказала, как Джо после этого извинилась — за все. Она умолчала об иронии того факта, что таблоиды решили, будто они расстались, ровно в тот самый момент, когда Эмма осознала, что на самом деле влюбилась. На лице Эйвери читалось сомнение. — То есть теперь у вас двоих внезапно все в порядке? — В смысле, наверное, это и правда немного внезапно, да, но... все так легко вернулось на круги своя, — ответила Эмма. — Я снова с нетерпением жду похода на работу. Она не стала рассказывать Эйвери о том, что Джо совершила перед ней каминг-аут. Эйвери и так считала Джо квиром, а Эмма не собиралась никого разоблачать, даже перед родной сестрой, которая никогда бы никому не проболталась, включая Дилана, если бы Эмма того не хотела. К тому же, у Эммы могли быть и другие причины не желать обсуждения романтических предпочтений Джо. Эгоистичные причины. Эйвери щедро насыпала сыр на кусок хлеба, положенный маслом вниз на уже раскаленную сковороду. Сверху она накрыла его другим ломтиком. Она больше ничего не говорила, пока готовила, позволяя Эмме без умолку болтать о делах с Джо и о том, что она, вероятно, сможет прийти на последний бейсбольный матч близнецов завтра. Когда сэндвичи были готовы, Эйвери взяла тарелки и устроилась на диване. Эмма налила себе огромный стакан молока, сестре — поменьше, и присоединилась к ней в гостиной. Кассиус подошел и лег у их ног, но он был достаточно умен, чтобы даже не думать о том, чтобы выпрашивать еду. — Значит, Барри Дэвис оказался не самым лучшим парнем на свете, как ты думала? — спросила Эйвери. Она говорила об этом беззаботно, в то время как грудь Эммы сжалась от чувства, к которому она уже успела привыкнуть за этот день. — Ты не влюбилась безумно в его талант или типа того? — Пожалуйста, даже не шути об этом, — с отвращением сказала Эмма. — Выяснилось, что он определенно не был таким уж замечательным. — Не был замечательным? — Не был замечательным, — повторила Эмма. Она постаралась изобразить безразличие, сделать голос легким. Прежде чем продолжить, она откусила кусочек от своего сэндвича. — Так, во-первых, это безумно вкусно, и я тебя люблю. Эйвери приподняла в ее сторону стакан с молоком. — В общем, — сказала Эмма, — он вел себя так, будто, раз уж я, конечно же, сплю с Джо, для меня не составит труда, скажем так, подрочить ему в обмен на возможности. Хотя, честно говоря, мне кажется, если бы я спала с кем-то ради работы, я бы к этому моменту была кем-то большим, чем просто ассистентка. Эйвери не засмеялась над шуткой. Она во все глаза уставилась на Эмму; расплавленный сыр вытекал из сэндвича в ее руке и тянулся вниз, к тарелке. — Он сделал тебе непристойное предложение? — спросила она. — Э-э, типа того? — Эмма отмахнулась, делая вид, будто его предложение не было абсолютно недвусмысленным. И это явно не был комментарий, вырванный из контекста. — Он оказался мудаком. И он определенно больше не мой любимый режиссер. — Эм, — произнесла Эйвери. Эмма знала, что сестра хочет подробностей, хочет все обсудить. Но Эмма этого не хотела. Она не хотела говорить об этом, думать об этом или что-либо с этим делать. Она концентрировалась на хорошем. — Не бери в голову, — сказала она. — Мне удалось на него наорать, и Джо меня очень поддержала, когда я ей рассказала. Он не будет снимать эпизод. Мне больше никогда не придется с ним видеться. Эйвери отставила тарелку в сторону. — Эмма, ты в порядке? Эмма вздохнула. Она улыбнулась сестре. — Я в порядке, — ответила она. И с каждым разом, когда она это произносила, это становилось все больше похоже на правду. — В выходные я поговорю об этом с раввином Блюмофом. Тебе не о чем беспокоиться. — Я твоя старшая сестра, конечно же, мне нужно о тебе беспокоиться. Эйвери сразу же залезла к ней на диван и обняла ее обеими руками. Эмма отодвинула свой сэндвич как можно дальше, чтобы ничего не испачкать, но отстраняться не стала. После того как они поужинали и начали листать шоу на стримингах в поисках того, что посмотреть, телефон Эммы зажужжал; когда она схватила его со стола, на экране высветилось «Мама». — Алло, это твоя любимая дочь, — ответила Эмма, усмехнувшись Эйвери, которая в ответ закатила глаза. — Привет, милая, — сказала мама. — Как твои дела? — Хорошо, — ответила Эмма. — Эйвери у меня. Она приготовила мне ужин. — О, чудесно, — обрадовалась мама. — Она о тебе хорошо заботится? В этот момент Эйвери рвала свою салфетку, скатывала кусочки в шарики и бросалась ими в Эмму, так что она не была уверена, что это можно назвать хорошей заботой. — А почему ей нужно обо мне заботиться, мам? — Эмма была почти уверена, что знает ответ. — Ну... понимаешь... я слышала, что тебе это может понадобиться. Эмма рассмеялась. — Начиталась таблоидов и теперь тебе нужно позвонить, чтобы проверить, как я? — Иногда мне кажется, что таблоиды — это единственный способ узнать, что происходит в твоей жизни, — фыркнула мама. — Ты слишком редко звонишь. Это была ее стандартная отговорка, хотя Эмма звонила каждую субботу и обычно как минимум еще раз в течение недели. — Я в порядке, мам, — сказала Эмма. — На самом деле мы с Джо в лучших отношениях, чем когда-либо, что бы там ни писали таблоиды. — Понятно. Эйвери запустила салфеточным шариком прямо Эмме в глаз. Эмма тихо выругалась. — Мне нужно пойти и отшлепать твою бесполезную старшую дочь, — сказала она. — Обещаю, я в порядке. Позвоню на выходных, хорошо? — Хорошо-хорошо, — сдалась мама. — Я люблю тебя. — Люблю тебя, мам. Эмма повесила трубку и набросилась на сестру. Эмма была на три дюйма выше Эйвери, у нее были длинные ноги и телосложение бегуньи, но Эйвери была сложена как тяжелоатлетка. Она повалила Эмму с дивана на пол и почти прижала к полу — к большому огорчению Кассиуса, — когда Эмма прибегла к щекотке. Она не сдавалась, пока Эйвери не запросила пощады. — Я тебя ненавижу, — сказала Эйвери после этого, все еще держась за бок. — Конечно ненавидишь, — ответила Эмма. — Именно поэтому ты приехала с вкусняшками для утешения и этим супер-обеспокоенным выражением лица? Сплошная ненависть. Эйвери пихнула Эмму в плечо, но затем подняла руки вверх в знак поражения, когда Эмма сделала вид, что готова возобновить битву. — Ладно, — сказала Эйвери, снова усаживаясь на диван. — Типа, я тебя люблю и все такое. — Я, типа, тоже тебя люблю и все такое. — Эмма плюхнулась на подушку рядом с ней. — И ничего не рассказывай маме, ладно? Не хочу, чтобы еще и она обо мне беспокоилась. Я в порядке, клянусь. — Хорошо, — тихо ответила Эйвери. — Но ты же знаешь, что тебе не нужно стыдиться или вроде того. Если захочешь, ты можешь ей рассказать. — Я знаю, Эйв, — сказала Эмма. Ей не было стыдно, просто она не хотела с этим возиться. — В общем, я не собираюсь рассказывать маме или учить тебя, как реагировать на всю эту ситуацию или что-то в этом роде, — сказала Эйвери, — но если я когда-нибудь встречу Барри Дэвиса, я ударю его по яйцам. Эмма хихикнула. — А еще, — добавила Эйвери, отодвигаясь подальше на диване. Она похлопала по подушке между ними. — Кэш, хочешь залезть? Кассиус колебался всего секунду, прежде чем присоединиться к ним на диване. Эмма уставилась на сестру с открытым ртом. — Ты и правда меня любишь! — сказала она, прижимаясь к собаке. — Люблю, но что мы будем смотреть, выбираю я, — ответила Эйвери. — По рукам.
