Есть о чем поговорить / Something to Talk About

Джо Джо не знала, что скажет Эмме, когда та протянет ей кофе в четверг утром. Она остановилась у ее стола. Открыла рот и... — Ты ведь придешь сегодня вечером на игру? — слова просто вырвались наружу. Она не дала Эмме ответить. — Это последняя игра, а после матча команда пойдет есть мороженое. Я могу тебя подвезти, если хочешь. Ты не можешь пропустить последнюю игру. Эмма моргнула. — Я собиралась сначала заехать домой, — сказала она. — Я не взяла с собой одежду для игры. У меня только это. Под «этим» подразумевалось темно-синее платье с белой окантовкой, в которое она была одета и которое было уж слишком нарядным для бейсбольного матча. Эмма выглядела в нем превосходно. Джо отметила это про себя, а затем отмахнулась от этой мысли. — Можешь съездить домой в обеденный перерыв и переодеться, ну или хотя бы взять вещи с собой, — сказала Джо. Она отвела взгляд. — Если хочешь, я могу не подходить к трибунам. Сможешь посидеть там с сестрой и... — Не говорите глупостей, — перебила Эмма. — Я сяду рядом с вами. У нас все хорошо. — Конечно, — согласилась Джо. У нее по-прежнему было ощущение, что должно случиться что-то плохое. — Я переоденусь перед тем, как мы поедем, — добавила Эмма. — Буду признательна, если подбросите, спасибо. Она улыбнулась так, будто Джо была сделана из стекла. Джо кивнула Эмме и направилась в свой кабинет. Возможно, это «что-то плохое» уже случилось в лице Барри Дэвиса. Во вторник, после того как Эмма ушла, рассказав, что Барри ее домогался, Джо молча стояла в своем кабинете. Ей хотелось кричать. Немного хотелось и сейчас. Ассистентка Барри звонила вчера, но Джо не смогла взять трубку. Она бы просто разорвала его на части, если бы заговорила с ним сейчас, а это никому бы не помогло. Ей нужно было взять себя в руки. Нужно было придумать, как отказать ему и разрушить его карьеру, не создав проблем для Эммы. Эмма не хотела публиковать официальное заявление, и, как бы сильно Джо это ни ненавидела, она ее понимала. Это была та самая индустрия, которая подвергла Джо остракизму за то, что она открыто заявила о расизме, и это в то время, когда ее имя было у всех на слуху. А Эмма была всего лишь ассистенткой. Но теперь Джо была достаточно богата и достаточно влиятельна. Это было то, что она должна была сделать.

***

Эйвери позвонила Джо в середине утра. Джо услышала ярость в ее голосе, как только та сказала «Алло». — Ты ведь собираешься что-то с этим сделать? — спросила Эйвери, обойдясь без светской беседы. — Конечно, — ответила Джо. — На это может потребоваться время, но... да. Конечно, я что-то делаю. — Когда она мне рассказала... Боже, я хочу его убить. — Это я привела его сюда, Эйвери. — Джо озвучила то, что мучило ее с тех самых пор, как она все узнала. — Я пригласила его на наше рабочее место. Это я, блять, их познакомила. — Это он мудак, который это сделал, Джо, — возразила Эйвери. — Твоей вины в этом не больше, чем вины Эммы, а ты знаешь, что она не виновата. Конечно, Эмма не была виновата. Но Джо должна была знать. Она работала в одной индустрии с Барри Дэвисом. Она должна была хоть что-то слышать. — Ты очень богатая, — сказала Эйвери. — Наверняка у тебя достаточно денег, чтобы заказать его убийство. Услышав это, Джо хрипло рассмеялась. — Не могу сказать, что я об этом не думала. Напряжение немного спало. Джо чуть ли не слышала ухмылку в голосе Эйвери, когда та пошутила: — У нас безопасная линия? Они провели пятнадцать минут, делясь друг с другом все более и более жуткими идеями о том, что сделать с Барри Дэвисом. Если бы кто-то прослушивал этот разговор, Джо и Эйвери, вероятно, обеих бы арестовали. Джо повесила трубку, чувствуя себя лучше, чем когда-либо за всю эту неделю.

***

Эмма сбегала домой переодеться перед их отъездом. Она вернулась в джинсовых шортах и тонкой клетчатой рубашке поверх белой майки. По дороге на игру Джо всю дорогу твердила себе, что это не должно быть неловким. Они с Эммой множество раз ездили вместе в машине. Но было странно видеть Эмму в машине, которая действительно принадлежала Джо, а не была арендована в сервисе и менялась каждый день, чтобы всегда оставаться идеально чистой. Вместо этого под ногами Эммы валялся чек. В подстаканнике между ними стояла дорожная кружка Джо. Кофе, который Эмма приносила ей каждое утро, всегда был как минимум второй чашкой за день, а иногда и третьей. Пережив натянутую беседу в машине, они прибыли с таким опозданием, что Эйвери, Дилан, Винсент и Салли уже заняли свои места. Эйвери и Винсент ухмыльнулись им, когда они поднимались по трибунам. — Твоя начальница-тиранша позволила тебе взять отгул на полдня? — спросил Винсент у Эммы. Эмма одарила его легкой улыбкой. Джо закатила глаза. Она обняла Салли и дала «пять» Томасу, своему младшему племяннику. — Готов к мороженому после игры? — спросила она его. — Да! — воскликнул он. И дернул отца за руку: — Мороженое! Мороженое! — Спасибо за это, — пробормотал Винсент, обнимая ее. Джо поздоровалась с Диланом и Эйвери, которые немного подвинулись на трибуне, чтобы освободить место. Правда, места было не так уж и много. Между Эйвери и Винсентом оставалось ровно два сиденья. Это было нормально — сидеть рядом с Эммой. Они так долго толком не разговаривали, а теперь сидели так близко, что их бедра почти соприкасались. Джо придвинулась ближе к брату, заставив того отодвинуться в сторону. Это дало ей немного пространства, чтобы дышать. Она надеялась, что никто из родителей не из тех, кто продает фотографии таблоидам. Слухи вспыхнули бы с новой силой, если бы люди увидели их в таком виде: как лесбийские тетушки, болеющие за детей своих братьев и сестер. На Эмме даже была клетка. Эйвери толкнула Эмму плечом. — Как ты? — спросила она тихо. Джо была уверена, что не должна была этого слышать. — Я в порядке, — ответила Эмма, толкнув Эйвери в ответ. Джо глубоко вздохнула и расслабилась. Игра проходила почти так же, как и любая другая. Эмма сидела с ними, что было в новинку, но в целом ничего особо не изменилось. Родители по-прежнему переговаривались редко, а Винсент и Эйвери, как всегда, доставляли Джо больше хлопот, чем она того заслуживала. В какой-то момент, когда Винсент пошутил о том, как бесит, что стоит кому-то узнать, что Джо его сестра, как она становится единственным, что их интересует, Эмма фыркнула. — О да, — сказала она. — Уверена, тебе очень тяжело иметь знаменитую сестру, с которой у вас разные фамилии. Ее слава, вероятно, приносит тебе больше страданий, чем ей, когда папарацци перемывают кости ее сексуальной жизни. Звучит действительно невыносимо. Эйвери расхохоталась, и Винсент моментально заткнулся. Джо с трудом сдержала улыбку. — Слава богу, — произнесла она. — Обычно здесь за меня никто не вступается. — Братья и сестры — это худшее, что может случиться, — сказала Эмма тоном, будто ее сестра не была ее лучшей подругой. Винсент, наверное, поспорил бы с этим, но подошла очередь Итана отбивать. У Итана уже был один дабл, за который весь ряд Джо устроил бурную овацию, топая ногами по трибунам. Он не обернулся перед тем, как занять место отбивающего. А раньше всегда это делал — когда он был младше, то перед ударом всегда выискивал в толпе свою семью ради поддержки. Джо с трудом верилось, как быстро он взрослеет. Она до сих пор испытывала легкое волнение каждый раз, когда наступала его очередь. Первая подача оказалась болом. Винсент хлопнул в ладоши. — Хороший глазомер! Следующий бросок оказался неточным, едва только мяч покинул руку питчера. Он угодил Итану прямо в запястье. Сердце Джо подпрыгнуло к горлу. Ей хотелось вскочить на ноги и наорать на питчера. Они были всего лишь детьми, это вышло случайно, но мяч попал ее племяннику в запястье, и тот сидел на корточках, опустив голову на колени и прижимая поврежденную руку к груди. Винсент и Салли, сидящие рядом с ней, напряглись. Джо вцепилась в край трибуны, пока тренер осматривал руку Итана. Он шевелил ей, но при этом плакал, Джо видела это даже с трибун. Джо в детстве ломала руку; она до сих пор помнила эту острую, мучительную боль, когда неудачно приземлилась, пытаясь выполнить гимнастический элемент, для которого ей явно не хватало таланта. Она была готова закинуть Итана на заднее сиденье своей машины и помчаться в больницу. Рука Эммы опустилась вниз — не совсем поверх руки Джо, но вплотную к ней. Ее мизинец переплелся с мизинцем Джо. Джо посмотрела на их руки, затем перевела взгляд на Эмму. — Он в порядке, — сказала ей Эмма. — Посмотрите на него, какой крепкий орешек — даже не уходит с поля. Эмма убрала руку, чтобы зааплодировала Итану, который трусцой бежал к первой базе. Джо и остальные родители присоединились к аплодисментам. Она обменялась с Салли взглядом, полным облегчения.

***

Команда выиграла, что стало прекрасным завершением сезона, даже если они и оказались слишком далеко в турнирной таблице, чтобы выйти в плей-офф. После игры все отправились за мороженым; Эмма на обратном пути втиснулась на заднее сиденье машины Эйвери вместе с близнецами. Запястье Итана немного распухло, но в остальном он был цел. Тем не менее Джо взъерошила ему волосы. — Банановый сплит для раненого героя, — предложила она. Итан просиял. Его родители — нет. Ей было абсолютно плевать. Он заслужил столько мороженого, сколько хотел. Сама она ничего себе заказывать не стала, зная, что сможет доесть то, что останется от порции Итана. Она села на край скамьи у столика для пикника, и остальные присоединились к ней со своим мороженым. Эмма сначала забралась на середину скамьи, но когда за ней последовали Дэни и Эзра, она соскользнула к краю, оказавшись вплотную к Джо. Она виновато улыбнулась, но отодвигаться не стала. Джо немного сместилась, ровно настолько, чтобы дать им обеим чуть больше пространства сверху. Их бедра по-прежнему были плотно прижаты друг к другу. Никто даже не обратил на них внимания. Даже Эйвери не ухмыльнулась ей. Итан сидел на другом конце скамьи, наполовину свесившись с края, но не жаловался. Затем шли Дэни, Эзра и Эмма, а Джо сидела с краю. Эйвери, Винсент и Салли — с Томасом на коленях — сидели по другую сторону стола. Дилан стоял позади Эйвери. Остальные члены команды и их родители тоже были здесь — они заняли все до единого столики для пикника в этом месте. Все шумели, смеялись и не обращали никакого внимания на Эмму, прижатую к боку Джо. Кажется, Эмму это тоже не беспокоило. Возможно, Джо не стоило переживать из-за слухов, которые уже утихли, и она могла просто наслаждаться вечером. Она расслабилась, опершись плечом о плечо Эммы. Эмма ни на секунду не прервала свое обсуждение лучших топпингов для мороженого с детьми. Итан не съел и половины своего мороженого, когда пододвинул его по столу в сторону Джо. Когда оно проплывало мимо Эммы, та вытащила из взбитых сливок единственную оставшуюся вишенку и отправила ее в рот. Она ничуть не выглядела раскаивающейся, одарив Джо ухмылкой, прежде чем слизать мороженое с края своего стаканчика. Джо посмотрела на то, что осталось от десерта Итана. По правде говоря, Джо не знала, как описать, насколько она рада, что между ней и Эммой все наладилось. Она скучала по ней. Были моменты, когда она думала, что Эмма может просто уволиться, и Джо была безмерно благодарна ей за то, что этого не произошло. Она была благодарна за то, что вместо этого они улыбались друг другу, поедая мороженое. Когда все доели, дети умчались бегать и играть на игровой площадке возле кафе-мороженого, выплескивая остатки энергии. Игроки и их семьи постепенно начали расходиться. Джо то вслушивалась, то выпадала из разговора своего брата с Диланом, когда краем уха уловила, как Эмма спорит с Эйвери. — Я доехала на работу на автобусе, — говорила Эмма. — Тебе не нужно везти меня на студию, только домой. Да ладно тебе, Эйвери. Джо откашлялась. Сестры обернулись к ней. — Я привезла тебя сюда, — сказала Джо. — Я могу отвезти тебя домой. Мне все равно почти по пути. Эмма улыбнулась. — Это было бы здорово. Джо поймала ухмылку на лице отвернувшейся Эйвери, но постаралась не придавать этому особого значения. Когда они снова оказались вдвоем в машине Джо, от неловкого напряжения не осталось и следа. Вместо этого Эмма принялась в мельчайших подробностях описывать игру в салки, в которую она играла с половиной команды после мороженого. Она рассказала о том, как Итану попали мячом, о том, что Дэни хотела быть кетчером, но ее родители переживали из-за пропущенных подач, фолов и замахов битой. Она была полна энтузиазма. Джо не оставалось ничего другого, кроме как позволить ей болтать всю дорогу. Джо не задумывалась о том, что лично высаживать Эмму у ее квартиры может быть плохой идеей, пока Эмма не указала ей путь на свою улицу. — Третье здание справа — мое, — сказала Эмма. В этот момент Джо напряглась, пытаясь высмотреть папарацци, но так, чтобы это не бросалось в глаза. Эмма все равно это заметила. — Ах да, — произнесла она тоном, словно тоже только что вспомнила, что это не лучшая идея. — Но, знаете, мне кажется, они потеряли к нам интерес. Они крутились здесь после нашего «расставания» и все такое. Но как только я перестала рыдать или одеваться как неряха, которой только что разбили сердце, думаю, они сдались. Джо даже не была уверена, что им удалось найти дом, где жила Эмма. Она не знала, как реагировать на то, с какой легкостью Эмма отмахнулась от этой мысли. Как часто они здесь бывали? — Понятно, — сказала Джо, включив поворотник и припарковавшись у ступенек здания Эммы. — Спасибо, что подвезли, босс, — сказала Эмма. — И за то, что сказали мне прийти. Джо тихо рассмеялась. — Было здорово. — Эмма улыбнулась так широко, что Джо перестала замечать что-либо, кроме этой улыбки. — И простите, но мне ни капли не стыдно за то, что я украла вашу вишенку. Джо приподняла брови, и лицо Эммы густо покраснело. — Я имею в виду... вы понимаете, о чем я! Джо рассмеялась. — Понимаю, — сказала она. — Было весело. Эмма опустила голову. — Да, очень. Увидимся завтра. Она взглянула на Джо почти из-под ресниц, прежде чем открыть дверцу и направиться к себе. Джо дождалась, пока она зайдет внутрь, и только потом отъехала.