Есть о чем поговорить / Something to Talk About

Эмма Половину полета до Калгари Эмма провела, изучая свои записи: их маршрут, локации, которые они собирались осматривать, рестораны, которые она нашла. Она остановилась лишь тогда, когда Джо наклонилась к ней и мягко коснулась ее плеча. — Как там наша поездка? — спросила Джо. — О, все готово, босс, — ответила Эмма. — Машина будет ждать нас к моменту получения багажа, и мы сразу поедем в отель заселяться. Нам нужно будет быстренько перекусить перед... Она замолчала, заметив, что Джо смотрит на нее с чем-то похожим на ухмылку. — Разве вы не хотели узнать о поездке? — спросила Эмма. — Ты уже целый час все перепроверяешь, Эмма, — сказала Джо. — Сделай перерыв. Это всего лишь двухдневная поездка. Я знаю маршрут. Я знаю, что все пройдет отлично, и тебе не нужно прогонять все это в голове в пятнадцатый раз. Эмма слегка покраснела. Ей просто нравилось быть ко всему готовой. — Я ценю твою тщательность, — сказала Джо. — Но не позволяй этому перерастать в стресс, потому что, обещаю, здесь не из-за чего нервничать. Поездка будет легкой. Это была их последняя совместная поездка. У Эммы защемило в груди, и она вспомнила их предыдущую командировку на презентации проектов телесезона. Вспомнила свой приступ астмы и то, как он спровоцировал новые слухи о них. Прошли месяцы с тех пор, как она в последний раз видела статью о себе. Эмма не знала, почему тот, кто сливал информацию, вдруг замолчал после визита Барри Дэвиса, или, возможно, эти люди и впрямь решили, что Джо и Эмма расстались. Заметил ли этот информатор, что теперь Эмма и Джо иногда ведут себя друг с другом так, будто ходят по тонкому льду? Она не знала, замечает ли это кто-то еще, но сама она это прекрасно чувствовала. По большей части между ними все было хорошо, но когда они говорили о переходе Джо в другой проект или о повышении Эммы, всегда возникало какое-то подводное течение, скрытый смысл, которого Эмма до конца не понимала. Но неважно. Эмма могла расслабиться. Оставшуюся часть полета они с Джо смотрели ситкомы на экранах, встроенных в спинки впереди стоящих кресел. Когда Джо смеялась, она забавно морщила нос. Эмма совершенно не нервничала.

***

Как Эмма и обещала, у выхода ждала машина, которая отвезла их прямо в отель, где их номера находились друг напротив друга через коридор. Эмма распаковала чемодан и переоделась в более теплую одежду. Декабрьский Калгари заставил ее с радостью закутаться в несколько слоев одежды. Вскоре в дверь постучали. Эмма посмотрела в глазок и увидела Джо, чьи волосы были заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Когда Эмма открыла дверь, Джо широко ей улыбнулась. — Обед? — предложила она. Она тоже оделась по погоде: шарф на шее и сапоги до колен. На сгибе локтя висело сложенное пальто в елочку. — Конечно, — ответила Эмма. — Только возьму пальто. — Знаю, что в поездках для тебя главное — еда, — сказала Джо, пока Эмма доставала верхнюю одежду. — Тебе не попадался тот вьетнамский ресторанчик в паре кварталов отсюда? — Еще как попадался, — ответила Эмма, слишком взбудораженная перспективой вьетнамской кухни, чтобы смущаться своей привычки выискивать рестораны, которую она считала тайной. — Туда мне хотелось сходить больше всего. Джо первой вышла из отеля, Эмма шла рядом. Когда они нашли ресторан, от запахов, доносившихся еще на улицу, у Эммы потекли слюнки. Внутри было еще лучше. Эмма никогда еще не обедала с Джо в заведениях без необходимости оставаться бдительной, готовой уворачиваться от камер или проталкиваться сквозь толпу, чтобы увести Джо обратно в машину. Сегодня ей не нужно было беспокоиться о папарацци. Никто в ресторане даже не посмотрел в их сторону. Вместо этого Эмма смогла сосредоточиться на том, какими вкусными были спринг-роллы и насколько восхитительным оказался бульон для фо. Это была идеальная еда для дня, который по меркам Калгари вряд ли считался ветреным, но был холоднее, чем когда-либо бывало в Лос-Анджелесе. Джо добавила в свой фо щедрую ложку острого масла, но Эмма отказалась. С того самого момента, как Джо постучала в ее дверь, она была спокойной и расслабленной. Эмме же потребовался целый день, чтобы окончательно расслабиться. Джо никто не узнавал. Им в лица не тыкали камерами, и никто не подглядывал за ними с другой стороны улицы. Во время работы Джо задавала Эмме вопросы, учитывала ее мнение на каждой локации, которую они осматривали. Все было легко — именно так, как и надеялась Эмма. Они осматривали площадки и встречались с людьми, которые будут вовлечены в процесс, если Калгари выберут местом съемок. Джо объясняла производственные сложности съемок на две локации — на натуре в Калгари и в студии в Лос-Анджелесе. Эмма делала заметки, на ходу обдумывая возможные решения для проблем, которые еще даже не возникли.

***

Их обратный рейс был запланирован на ранний вечер субботы. В качестве финального аккорда в Калгари Джо повела Эмму на поздний обед в традиционную еврейскую закусочную. Они сели в кабинку в дальнем углу. — Говорят, здесь подают лучшее монреальское копченое мясо, — сказала Джо. — Это вроде канадского пастрами. Эмма улыбнулась. Она не нашла это заведение во время своих поисков, но... — Звучит идеально. Джо заказала «Рубен». Эмма не смогла устоять перед латкес (Прим. пер.: традиционные еврейские картофельные оладьи). — В детстве я объедалась ими до тошноты, — призналась она, макая кусочек на вилке в яблочное пюре, прежде чем отправить в рот. — Надеюсь, ты это переросла, — усмехнулась Джо. — А я в детстве объедалась бихун, который готовила мама Эвелин: рисовая лапша с овощами, курицей, креветками и свининой. В этот момент Эмма совершенно не ревновала к Эвелин, она просто радовалась, что у Джо есть кто-то, кто вызывает у нее такую теплую улыбку. — И как давно вы две вместе? — спросила Эмма. Улыбка мгновенно сошла с лица Джо, и она просто уставилась на нее с приоткрытым ртом. Эмма тут же пошла на попятную: — Простите. Мне не следовало спрашивать. Вы не обязаны... — Нет, Эмма, нет, Господи, все не так... — Джо поджала губы, словно подавляя смешок. — Мы с Эвелин не встречаемся и никогда не встречались. Ой. Эмма сначала подумала об этом, а потом произнесла вслух: — Ой. — Эв — моя лучшая подруга с самого детства, — сказала Джо. Ее щеки порозовели. — Она бы умерла со смеху, если бы узнала, что ты решила, будто мы встречаемся. — Ясно. Эмма откусила еще кусочек латкес. Эвелин — лучшая подруга Джо. Эвелин, которая осталась на неделю после того, как Джо и Эмма едва не поцеловались. Эйвери была лучшей подругой Эммы, и она узнала обо всем только на этой неделе. А Эвелин знала? Мысль о том, что Джо могла обсуждать Эмму, казалась чем-то из области фантастики. Джо пододвинула свою тарелку к Эмме, вырывая ее из задумчивости. Половина сэндвича Джо осталась нетронутой. — Попробуй копченое мясо, — предложила Джо. У Эммы затрепетало в животе. Она подцепила вилкой кусочек мяса с сэндвича Джо. Оно напоминало пастрами, но было немного другим. На вкус оно было отличным, но когда она сглотнула, ей показалось, что она недостаточно его прожевала. Она натянуто улыбнулась Джо. — Восхитительно, — сказала она. — Но больше в меня не влезет ни кусочка. Она отложила вилку. Джо взяла свою и поковырялась во второй половине сэндвича. — Ты рада переходу на должность ассоциированного продюсера? — спросила она. Эмма сглотнула: — Конечно. Джо подняла на нее пытливый взгляд. Ее лицо смягчилось. — Ты выбрала мне хорошую ассистентку? — Конечно, босс, — ответила Эмма, хотя сама в этом сомневалась. Марлита была отличным кандидатом. Квалифицированная. Добрая. Выглядела трудолюбивой. Но Эмма не доверяла ей настолько, чтобы передать эту работу. Когда у Джо будут гореть дедлайны, поймет ли Марлита, что нужно не просто принести Джо обед, но и проследить, чтобы та отвлеклась от написания сценария и поела? Будет ли она знать, что после двух часов дня айс-латте должен быть без кофеина, если только им не предстоит работать допоздна? И тут все встало на свои места. Эмма вдруг поняла причину, по которой она так нервничала из-за повышения. Это никак не было связано с самой должностью. Причина сидела напротив нее за столом. Причиной было то, как Джо улыбалась ей — мягко и почти застенчиво, словно Эмма была диким зверьком, которого легко спугнуть. Причиной было то, как Джо беспокоилась о ней, заботилась о ней. Причиной был голос Джо каждое утро, когда она благодарила Эмму за кофе. Эмма всегда знала, как пройдет день, просто по тому, как Джо говорила «спасибо». Она могла определить, когда Джо не выспалась, или когда она была слишком загружена и уже прокручивала в голове список задач на день. Эмме нравилось начинать свой день с Джо. Эмме нравилось проводить свой день с Джо. Мысль о том, что все это закончится, приводила в ужас. Аморфный страх, который Эмма испытывала каждый раз при мысли о новой работе, обрел форму. Дело было не в самой работе. Ей нравилась ее работа — она даже любила ее. Но в долгосрочной перспективе стать сопродюсером было куда полезнее, она это знала. Но от мысли о том, что она больше не будет видеть Джо каждый день - все внутри сжималось. Ей стало трудно дышать. Джо поймала ее руку поверх стола, быстро сжала и отпустила. — Ты в порядке? Эмма кивнула. — Да, конечно, — сказала она. — Я просто... я на минутку отлучусь в уборную. Она заставила себя идти к туалету медленно, но все равно казалось, будто она сбегает. Сердце бешено колотилось в груди. Туалет был общим, а не одноместным, так что об уединении говорить не приходилось. В кабинках никого не было, но Эмма не могла запереть входную дверь, как ей того хотелось. Она плеснула немного воды на лицо. И уставилась на себя в зеркало. Когда люди впервые подумали, что Джо и Эмма вместе, Эмма убеждала себя, что Джо, скорее всего, гетеросексуальна. Когда она узнала, что Джо знакома с Эйвери и солгала ей об этом, Эмма убеждала себя, что расстроена лишь потому, что их отношения оказались не такими, как она себе представляла. Когда она чуть не поцеловала Джо, Эмма убеждала себя, что просто поддалась порыву. Когда Джо после этого отвергла ее — не прямо, не открытым текстом, но достаточно ясно, — Эмма убеждала себя, что это не имеет значения. А теперь Эмма стояла здесь с бешено колотящимся сердцем, в ужасе от мысли, что больше не будет видеть Джо каждый день. Все эти самоуговоры привели к тому, что теперь она пряталась в туалете, пока ее начальница — лесбиянка, у которой никого нет, — ждала ее за столиком. Ее одинокая начальница-лесбиянка, которая совсем скоро перестанет быть ее боссом. Это была их последняя совместная командировка. Оставалась всего одна рабочая неделя до того, как Эмма перестанет быть ассистенткой Джо. Что будет потом? Эмма сделала глубокий вдох, снова ополоснула лицо водой. Она не знала, сколько времени уже провела в уборной. Когда она вернулась за столик, Джо смотрела на нее с такой тревогой, что просто обязана была испытывать к ней интерес. Ведь так? — Ты в порядке? — спросила Джо. — Я не хотела тебя расстраивать. — Я не расстроена, — ответила Эмма. — Я уверена, Марлита отлично справится, — произнесла Джо. — Она не будет так же хороша, как ты, но это и так понятно. Эмма уставилась на Джо. — Ты лучшая ассистентка, которая у меня когда-либо была, Эмма, — тихо сказала Джо. — А до этого ты была лучшим реквизитором, который когда-либо был у Эли. И я надеюсь, что когда-нибудь в будущем ты станешь лучшим режиссером, с которым я когда-либо работала. — Босс, — с благоговением выдохнула Эмма. Этот ответ был рефлекторным, но внезапно слово прозвучало почти как ласковое прозвище. Джо не разрывала зрительный контакт. Эмме казалось, что она сама должна бы отвести свой. Она не знала, что сказать. Дело было не только в том, что Джо верила в нее — Джо хотела с ней работать, когда она станет режиссером. На это уйдут годы, возможно, даже десятилетия. И все равно Джо представляла, что они останутся в жизнях друг друга. Эмма не отвела взгляд. — Вы закончили? — появившийся официант вырвал их обеих из оцепенения. Эмма моргнула несколько раз и посмотрела на официанта, который, казалось, даже не заметил, что чему-то помешал. — Я да, — ответила Джо. — Эмма? — Да, — кивнула Эмма. — Да, закончила. Спасибо. Они не разговаривали, пока Джо оплачивала счет. Выйдя на холодную улицу, они стали ждать машину. Кровь гудела в венах Эммы. Джо стояла так близко, что до нее можно было дотронуться. Эмма наблюдала, как ее собственное дыхание превращается в пар на морозном воздухе. Краем глаза она видела, что Джо смотрит на нее. Она твердила себе, что не должна смотреть в ответ — то ли потому, что это выдаст ее чувства, то ли потому, что это к чему-то приведет, она не была уверена. Но она все равно посмотрела. Она повернула голову, и как только их взгляды встретились, Джо шагнула ближе, вторгаясь в ее личное пространство. Она оказалась прямо перед ней, потянулась руками к Эмме, и Эмма перестала дышать, когда ее пальцы сомкнулись на ее шарфе. Но она не притянула Эмму к себе, а просто потянула за сам шарф, поправляя его и плотнее укутывая шею Эммы. — Эмма, — произнесла Джо, и по ее голосу казалось, будто она с трудом выдавила это слово. Эмме хотелось сказать «да». Что бы ни последовало за этим — да. Но затем Джо сглотнула, моргнула, и ее голос прозвучал уже не так сдавленно, когда она спросила: — Твой ингалятор с тобой? Эмма кивнула. Руки Джо все еще сжимали ее шарф. — Да, босс, — ответила Эмма. — Не волнуйтесь. Даже если бы Эмма могла дышать, она бы все равно затаила дыхание. Ей не хотелось делать ничего, что могло бы разрушить этот момент. Джо посмотрела на ее губы. Эмме хотелось наклониться, податься к ней навстречу. Больше месяца назад они с Джо едва не поцеловались, и все это время Эмма старалась вычеркнуть это из памяти, но, возможно, ей не стоило этого делать. Возможно, она вела себя как полная идиотка. Возможно, сейчас ей хотелось поцеловать Джо так же сильно, как и тогда, и, возможно, ей следовало хоть раз прислушаться к своим чувствам. Наконец Джо опустила руки, когда подъехала их машина. Ее щеки порозовели — вероятно, от холода.

***

Когда они прибыли в аэропорт, их рейс еще значился вылетающим по расписанию. Досмотр прошли быстро, но к тому времени, как они миновали контроль, рейс задержали на час. Увидев задержку на табло вылетов, Эмма застонала. — Ничего страшного, — сказала Джо. — Можем выпить. Выпить Эмме бы не помешало. Они и без того должны были прилететь в Лос-Анджелес только после десяти вечера. Возвращаться еще позже ей совсем не хотелось. Джо отвела ее в «Vin Room». Место было настолько шикарным, что Эмма даже удивилась, что оно находится в аэропорту. Они с Джо сели друг напротив друга на одном конце длинного изогнутого стола, за которым сидели и другие посетители. — Какое вино ты любишь? — спросила Джо, просматривая меню, в котором, Эмма могла поклясться, были сотни наименований. — Э-э, красное? — Эмма слегка поморщилась. Она не настолько хорошо разбиралась в вине, чтобы делать такой выбор. Джо улыбнулась ей и заказала бутылку чего-то, что Эмма даже не смогла бы выговорить. Когда официант ушел, между ними повисло молчание, и оно было более неловким, чем за всю эту поездку. Эмма нервно затрясла ногой. Она задавалась вопросом, могла ли она выбрать еще менее подходящее время, чтобы узнать, что Джо ни с кем не встречается, что она — осмелится ли Эмма даже подумать об этом? — свободна. Им предстояло провести вместе еще несколько часов, и Эмма не знала, как с этим справиться. Джо тоже вела себя тише обычного, а значит, заметила, что Эмме не по себе. Какой-то сплошной кошмар. Когда принесли бутылку, Джо позволила Эмме самой налить себе вино. Эмма, пожалуй, налила больше, чем стоило, и лишь в последний момент вспомнила, что вино нужно потягивать, а не пить залпом. — Знаю, мы только что поели, — сказала Джо. — Но не хочешь взглянуть на десертное меню? — С удовольствием взгляну на десертное меню, — ответила Эмма. Алкоголь и десерт — именно так она бы справлялась с этой ситуацией дома, так что и сейчас этот способ казался вполне подходящим. Они взяли меню и в итоге заказали тирамису и клубничный чизкейк. Джо подлила им обеим еще вина. — Ты... — тихо начала Джо. Она смотрела на деревянную столешницу. — Ты выглядела расстроенной в ресторане. Или что-то вроде того. Ты нервничаешь из-за повышения? То, что произошло в ресторане, почти не имело отношения к повышению, но, возможно, если бы Эмма смогла вести себя естественно, она сбила бы Джо со следа. К тому же она действительно нервничала из-за новой работы. — Немного, — призналась она. — Наверное, мне так нравится моя работа, что я боюсь переходить на что-то другое из страха, что будет уже не так хорошо. Сказав это, Эмма почувствовала себя уязвимой, но лучше было быть уязвимой в вопросах карьеры, чем в делах сердечных. — Все будет хорошо, — сказала Джо. — У нас обеих все будет хорошо. Мы пробуем новое, двигаемся дальше, и мы справимся. Эмма выдохнула. Это прозвучало почти как обещание, и напряжение спало. Эмма и Джо пили, болтали и ели десерт, и Эмма чувствовала себя нормально, даже хорошо. Она испытала мимолетный приступ паники, когда Джо издала стон наслаждения, пробуя свой тирамису, но в остальном все было отлично. Они обе покончили с десертом, и остатки вина были разлиты по бокалам, когда Джо снова заговорила о работе. — Из тебя выйдет отличный режиссер, — сказала она. — Видит Бог, продвижение по службе занимает целую вечность. Но когда ты добьешься своего, ты будешь великолепна. — Даже не знаю, — протянула Эмма. — Зато я знаю, — ответила Джо. — Ты умная, и у тебя талант раскрывать в людях их лучшие качества. — Она накрыла руку Эммы своей и ободряюще сжала её. — Ты способна на что угодно, и я не хочу, чтобы сомнения или что-либо еще тебя останавливало. Пожалуй, пить было не лучшей идеей. Эмма была далека от опьянения, но от улыбки Джо у нее внутри все оборвалось. Прикосновение Джо обжигало кожу даже после того, как она убрала руку. Наверное, пить со своей начальницей через час после того, как осознала, что твои чувства к ней действительно важны, все же было плохой затеей. — Я бросила киношколу, — сказала Эмма. Джо уже знала об этом, но она не знала одной детали этой истории. — Мой тогдашний парень сказал мне, что я ни на что не гожусь. И мне кажется, я действительно не годилась. И я боюсь, что это повторится снова, когда я попытаюсь заняться чем-то помимо работы вашей ассистенткой. Джо шумно выдохнула: — То, что твой парень назвал тебя ни на что не годной, не означает, что ты была ни на что не годной. Это означает, что он был мудаком. Эмма не смогла сдержать смешок. — Иногда бывает тяжело, — продолжила Джо. — Очень тяжело. Иногда над чем-то приходится усердно работать. Иногда сначала приходится терпеть неудачи. Но это не значит, что оно того не стоит. — Она так широко взмахнула руками, что Эмма на всякий случай придвинула свой бокал с вином поближе к себе. — Иди к тому, чего хочешь. Неважно, кто что говорит, неважно, кто что думает. Я знаю тебя, Эмма, и если ты чего-то захочешь, ты сможешь сделать все, что угодно. Эмма широко улыбнулась. — Отличная мотивирующая речь, босс. Джо просияла в ответ. Сердце Эммы перевернулось. Джо так долго пробыла в Голливуде, что, вероятно, вполне привыкла контролировать свое поведение и мимику. Эмме нечасто доводилось видеть, чтобы Джо улыбалась так — искренне, широко, без малейшей тени смущения или скованности. И когда эта улыбка была направлена прямо на нее, Эмма просто не могла отвести взгляд.