Первый пациент доктора Ли
9 июля 2026 г., 06:00
Поздним вечером после пар Джеюн выходит на прогулку с Лейлой. Хисын после практики принял душ и сразу же уснул, поэтому младший, оставив поцелуй на лбу возлюбленного, решает прогуляться с их девочкой вместо Ли.
Он вместе с Лейлой спускается на лифте на первый этаж и выходит из подъезда. Почти ночной воздух освежает, никого на улице не видно, только редких собачников, которые тоже решили прогуляться со своими питомцами перед сном.
Джейк идет за Лейлой, которая ведет его к небольшой площадке для собак: небольшой вольер с разными препятствиями. Шим отцепляет поводок и позволяет собаке спокойно, без ограничений, порезвиться перед сном. Он садится на скамейку и наблюдает за игрой своей девочки.
Через пару минут с неба падает капля и приземляется на лоб Джеюну. Он не придает этому никакого значения и продолжает наблюдать за Лейлой. Спустя некоторое время еще одна капля приземляется ему на кисть. Джейк хмурится, по прогнозу дождя не должно быть сегодня. Только эта мысль пролетает у него в голове, как очередные капли падают ему на линзы очков.
— Лейла, ко мне. — зовет собаку Шим. Лейла слушается и уже меньше чем через минуту сидит возле парня, позволяя прицепить поводок обратно, — Пора домой, моя девочка. Сейчас пойдет дождь.
После этих слов капли начинают медленно и плавно падать на землю, а через минуту грибной дождь превращается в ливень, заставая врасплох Джеюна и Лейлу. Они добегают до дома, промокнув полностью, заходят в лифт и поднимаются на свой этаж.
— Джеюн-а, я услышал, что начался ливень, а вы ушли на прогулку. — Хисын встречает своего парня и их питомца на пороге квартиры, — Боже, вы оба совсем мокрые. — Ли гонит младшего в ванную, пока сам вытирает Лейле шерсть, — Сполоснись под теплой водой, высуши волосы и смени одежду, Джеюн-а.
— Так точно, доктор Ли, — слышится из ванной голос Джейка, а через секунду и звук воды, бьющейся об эмаль ванны.
Шим выходит через пару минут с влажными волосами и местами майкой, надетой на мокрое тело. Хисын хмуро смотрит на младшего, на что в ответ ему прилетает:
— Я не заболею, Хисыни-хен, не переживай ты так, — чмокая старшего в щеку, говорит Джеюн.
— Завтра мы это и узнаем, — отвечает Ли, а после скрывается в ванной, где приводит в порядок Лейлу.
Через полчаса ливень сменяется грибным дождем, который убаюкивает и успокаивает. Лейла, уже чистая и высушенная, спит на своей лежанке в комнате, недалеко от постели своих хозяев. Хисын и Джейк лежат в кровате: Шим обнимает старшего со спины, уткнувшись ему в волосы носом, а Ли держит руки поверх замка младшего на своем животе.
— Спокойной ночи, Хисыни-хен, — оставляя горячий поцелуй на шее, возле линии роста волос, говорит Джейк, а после сразу же засыпает.
— Сладких снов, Джеюн-а. — отвечает ему Хисын, прикрывает глаза и, прежде чем окончательно заснуть, еле шевеля губами произносит, — Люблю тебя.
***
Утро начинается тяжело, непривычно тяжело. Обычно на пары Джеюн встает слегка сонный, но пока приводит себя в порядок в ванной, просыпается окончательно, завтракая уже бодрым и полным сил. Сегодня Джейк еле разлепляет глаза и необычайно медленно плетется в ванную. Кажется, стоя с щеткой во рту, он успевает уснуть на минут десять, потому что будит его уже Хисын. — Джеюн-а, ты еще тут? — удивленно громко произносит старший, заставляя Шима жмурить глаза из-за резкой боли в висках, — С тобой все хорошо? — Ли проходит в ванную, нежно касается сначала щеки, оглаживая ее большим пальцем и чувствуя жар кожи, а после кладет ладонь на лоб, — Ну-ка. — Хисын целует лоб, пытаясь понять, кажется ему или нет, — Да у тебя температура, Джеюн-а... — Правда? — удивленно и устало хмыкает младший, прикрывая глаза и стоя все также с щеткой во рту, — Я даже не подумал бы об этом. — Ты горишь, дурак. — Ли беспокойно смотрит на Джеюна, который, кажется, снова собирается уснуть, стоя у раковины с зубной щеткой во рту, — Умывайся и ложись обратно в кровать. — У меня сегодня лабораторная, нельзя пропускать, — бормочет Джейк, пытаясь все же почистить зубы. — Здоровье превыше всего, Джеюн-а. Пропустишь один раз, потом отработаешь, — старший треплет запутанные после сна волосы Шима и выходит из ванной ставить чайник и проверять лекарства в аптечке. — У нас нет отработок, — бубнит Джейк, выплевывая пасту и заканчивая умываться. Он ползет в комнату медленно, сонно, вяло и сразу же валится на кровати, как только до нее доходит. Хисын появляется на пороге комнаты с кружкой горячего чая с лимоном почти следом. — Вот, — Ли присаживается на край постели и протягивает кружку лежащему пластом Джейку, — выпей и ложись спать. Я схожу в аптеку и в магазин. — Я ж не могу пить горячее, — касаясь разгоряченной керамики, говорит Шим. Он садится, опираясь спиной на изголовье кровати и подушку, но кружку не возвращает. — Пей потихоньку. — старший настаивает, поддерживая одной рукой дно кружки, а второй — поглаживает лохматую макушку. Спустя мучительные пять минут Джеюн допивает чай, кривит лицо, высовывая проколотый язык, и обратно ложится в постель, кутаясь в простыню, — Я открою окно проветрить. Если станет холодно, закрой, но без нужды не вставай. Отдыхай, пока меня не будет. — Есть, док. — доносится до Ли бормотание Джейка, который почти носом утыкается в подушку и потихоньку засыпает, — Хисыни-хен, люблю тебя. После этих слов Шим проваливается в сон окончательно, а старший замирает, держа в одной руке уже пустую кружку, а другой — поглаживая возлюбленного по макушке. Они ни разу не говорили слова любви, хоть и встречаются уже больше четырех месяцев. Что-то теплое и трепетное разливается в груди Хисына, когда он понимает, что ему сказал младший. Первое признание в любви. И оно так легко слетело с его губ, так естественно и искренне, словно уже давно, не один год, вшито в подкорку сознания Джейка. — Я тоже люблю тебя, Джеюн-а, — тихо шепчет Ли, чтобы не разбудить больного, и мягко целует его в пылающий лоб. Хисын бесшумно порхает по комнате, пока одевается и собирается в аптеку, открывает окно и перед выходом еще раз треплет макушку своего пациента, прежде чем закрыть дверь в спальню, взять в коридоре сумку, обуться, зацепить поводок за ошейник Лейлы, которая чувствует, что младшему нездоровится, и ведет себя тише воды, но уже послушно ждет Ли у выхода. И только после этого они покидают квартиру.***
Старший тихо возвращается обратно, сбрасывает ветровку и обувь, и на носочках проходит на кухню. За ним хвостиком еле слышно идет Лейла, которая после активной прогулки сразу же принимается за свой корм. Хисын раскладывает ингредиенты для куриного бульона и базовые лекарства от простуды: жаропонижающее, противовирусное, капли в нос и таблетки для горла. Он ставит воду в кастрюле кипятиться, после чего заходит в комнату проведать больного и переодеться. Шим по-прежнему очаровательно спит, лежа на животе и прижимая одну руку с простыней в кулаке к подбородку. Щеки красные не из-за смущения, о котором, кажется, Джеюн даже не слышал, и не из-за большой физической нагрузки, а из-за поднявшейся температуры. Пухлые губы слегка приоткрыты. — Не дышит нос, значит, — делает про себя вывод Хисын, когда садится на край постели и следит за спящим младшим. — Хен, — сквозь сон хрипло говорит Джейк и приоткрывает глаз, смотря на старшего устало и болезненно, — мне холодно. — Сейчас закрою окно. — Ли встает с кровати, обходит ее и прикрывает форточку, после чего возвращается обратно к больному, — Джеюн-и, нужно померить температуру и выпить лекарства. Проснешься на несколько минут? Шим кивает и с трудом садится на постели, пока рядом слегка суетливый Хисын ходит в поисках градусника, который обнаруживается на книжных полках, а не в домашней аптечке, где ему и место. Старший протягивает Джейку градусник, чтобы тот сам его поставил, и скрывается за дверьми комнаты, направляясь на кухню. Там он берет необходимые лекарства, наливает несколько стаканов воды и, поставив все необходимое на поднос, возвращается к младшему. — Тридцать восемь и шесть, — хрипло говорит Джеюн, когда старший входит в комнату, — можно сбивать. — Нужно. — отвечает Ли, проходит к компьютерному столу, на который и ставит весь набор лекарств на подносе, берет таблетку жаропонижающего из блистера, стакан с водой и подходит к больному, вручая набор скорой медицинской помощи. Джейк забирает все из рук старшего и выпивает лекарство, благодарно кивает, отдавая обратно стакан Хисыну, и снова ложится спать. — Хисыни-хен... — бормочет младший, утыкаясь в подушку Ли носом, — самый любимый хен. Хисын стоит у кровати несколько минут, наблюдая, как его возлюбленный снова засыпает: уютный, домашний, лохматый, но больной. У него щемит сердце от всего и сразу: от очаровательного Джеюна, от его таких искренних слов, о которых он, вероятно, даже не вспомнит, от факта болезни Шима. Старший не может сдержать порыв нежности и проводит крохотной ладонью по влажным спутанным волосам Джеюна, мягко и тепло улыбаясь. — Любимый Джейк-и, — шепчет он, наколняется и оставляет на пылающем жаром лбу не менее горячий и чувственный поцелуй, — поправляйся скорее, а я помогу, чем смогу. Хисын последний раз проводит по темной макушке Шима и отходит от постели, выходя из спальни и скрываясь на кухне.***
Пару часов спустя, когда горячий суп уже стоит на плите готовый, а Лейла сладко спит на диване. Ли заканчивает обедать, ставит всю грязную посуду в новенькую посудомойку и возвращается к больному возлюбленному в постель. Он берет со стеллажа знакомую, но так и недочитанную книгу, устраивается на своей половине кровати, заменяя подушку под головой Джейка на свое мягкое бедро. Хисын задумчиво и мягко перебирает темные пряди волос и бегает глазами по строчкам, изредка убирая руку с макушки младшего, чтобы перелистнуть страницу. Постепенно Джеюн перестает гореть так сильно, складка между бровей разглаживается, а дыхание становится более глубоким и спокойным, насколько с заложенным носом это возможно. Будущего врача это не могло не радовать. Ли отрывается от очередного описания портрета Дориана Грея, чтобы наклониться и поцеловать младшего в макушку. — Хисыни-хен, — раздается хриплый и сонный голос Джеюна, который лежит на бедрах старшего, — я есть хочу. — Давно пора уже, Джеюн-и. — запуская руку в слегка влажные спутанные волосы на макушке Шима, отвечает Хисын, — Садись пока, я схожу принесу суп. Ли встает со своего места, кладет книгу на тумбу у кровати и направляется на кухню. Он наливает в миску куриный бульон, берет стакан с водой, ставит все на поднос, в том числе и некоторые лекарства, и возвращается в комнату. Джейк уже сидит, опираясь спиной на изголовье кровати, и протирает сонные глаза, которые с трудом держит открытыми. — Как самочувствие, пациент? — спрашивает Хисын, когда проходит в спальню, ставит на компьютерный стол поднос и берет с него супницу. — Гораздо лучше, доктор Ли. — отвечает Шим, принимая из рук старшего суп, — Это все Ваша заслуга. — Заслугой будет, когда ты вылечишься, Джеюн-а, — Хисын садится рядом с младшим, поджимает под себя ноги и наблюдает за тем, как тот обедает. Джейк недолго выдерживает взгляд пронзительных оленьих глаз: после третьей ложки он останавливается и с немым вопросом на дне зрачков смотрит в ответ. — Что-то не так, хен? — Нет, все в порядке, просто любуюсь своим парнем, — Ли слегка наклоняет голову в сторону и мягко улыбается, продолжая смотреть на младшего. — Тут нечем любоваться, я выгляжу болезненно. — Для меня ты всегда будешь самым красивым в мире. — старший кладет свою руку на макушку Джейка и треплет без того спутанные волосы, — А теперь ешь, тебе нужно много сил, чтобы вылечиться. Джеюн послушно продолжает есть под наблюдением Хисына, который теперь совсем иначе смотрит на своего парня после того признания. Когда в миске заканчивается суп, Ли вновь начинает говорить. — Знаешь, когда у тебя был жар, ты кое-что сказал. — И что же я сказал? — Что любишь меня. — Черт, — Шим бьет себя ладонью по лбу, заливаясь легким румянцем, — Хисыни-хен, прости, что так на тебя это вывалил. Я пойму, если тебе было неприятно это слышать или ты не испытываешь... — Я тоже люблю тебя, — перебивает оправдания младшего Хисын. — Что? — Джейк переводит удивленный взгляд со дна миски на сидящего рядом старшего, который тоже заливается персиковым румянцем. — Я тоже люблю тебя, Джеюн-а. — вновь повторяет Ли, смотря ему уже прямо в глаза, — Мы встречаемся уже около пяти месяцев, как за это время можно не влюбиться в такого очаровашку, как ты? — Не знаю, Хисыни-хен, лично я влюблен в тебя. — Шим наклоняет голову в сторону и широко искренне и ярко улыбается старшему. Он смотрит, как глаза Хисына сверкают от настоящего счастья, как губы растягиваются в улыбке, — Я хочу тебя поцеловать. — Ты болеешь, Джеюн-а, — Ли перестает улыбаться и переводит томный взгляд на пухлые приоткрытые губы младшего. — Это значит нет? — Это значит, что завтра нас будет двое болеющих. — Хисын сам наклоняется к лицу Джейка и целует его мягко, невесомо, невинно, будто не было всех тех сексуальных приключений, будто они только начали отношения, — И кто же о нас будет заботиться? — Лейла может нам приносить воду и суп, — шепчет в губы старшему Джеюн и вновь целует его, все также мягко и неспешно. Когда они разрывают поцелуй, Ли смеется тихо и тепло. — А наливать она сама будет? — Конечно, она же умная девочка, — именно после этих слов в команду заходит их питомец с золотистой шерстью. Лейла запрыгивает на кровать в поисках ласки от хозяев, которой ей не хватало весь день. Хисын и Джеюн сразу же уделяют внимание своей любимице, которая только и рада, что про нее вспомнили. — Наша девочка. — с улыбкой на лице говорит Ли, в последний раз проводит ладонью по голове собаки, забирает из рук Джейка миску, целует его в щеку и встает с кровати, — А теперь, Джеюн-и, пора заняться твоим лечением.
